Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Бинхэ быстро преодолел первоначальное смущение, заметив вывеску и вспомнив слова госпожи У Лу. Учителю нужна инь, и пусть его демонская ци и справлялась с поддержанием в Учителе жизни, лучше ему все же было от природных источников. То есть могил или женщин... Как и хозяйка дворца, Бинхэ рассудил, что предпочтительнее последнее. А в праведности, целомудренности и чистоте Учителя он уже успел убедиться. Жаль, что только он... Весь Цанцюн громко прославлял главу Байчжань за стойкость к чарам демонических девиц, и тихо шептался за спиной главы Цинцзин, лживо обвиняя того в разврате. Это было... несправедливо. Увы, он – пока – ничего не мог изменить. Бинхэ помог Шэнь Цинцю спешиться, кинул поводья лошади подбежавшему слуге и, вежливо и осторожно поддерживая учителя под локоть, провел в гостеприимно распахнутые перед ними двери. В лицо ударил сладковато-приторный, густой и тяжелый запах цветочных благовоний, ароматного масла для волос, рисовой пудры и пыльных румян, словно он случайно зашел в дешевую лавку на рынке. Послышался жеманный, непристойный смех, неловко затряслись яркие цветные пятна одеяний и аляповато разрисованных вееров, вразнобой зазвенели колокольчики в прическах. Бинхэ понял, что не только Учителя, но и его – пусть он и похотливый полудемон – эти размалеванные и удушливые красотки никоим образом не сумеют совратить. Эти пестро накрашенные и бесстыдно полуодетые девицы, кривляющиеся в углу, словно дрессированные обезьянки на ярмарке, своим полным отсутствием вкуса вызывали у него не вожделение, а презрительную жалость. И единственное желание, которое испытывал Бинхэ при виде них, было желание умыть и переодеть девушек во что-то более изящное. А лучше просто убрать с глаз долой... Казалось, его учителя одолевают ровно те же чувства. Не скрытые привычным веером тонкие губы чуть изогнулись, но не с презрением, а скорее с жалостью. – Отмыть бы вас от этой штукатурки, – пробормотал Юань, – и были бы весьма симпатичными барышнями. Девицы же почти успели повиснуть на них, тихо хихикая и шепча друг другу на ушко, что сами не против приплатить таким очаровашкам, как их отогнала хозяйка. – Мастер Шэнь... столько лет, и вы все же опять удостоили нас высокой чести... – она низко поклонилась. – Эта ничтожная глубоко извиняется, что не встретила вас должным образом, и эти бесполезные сорняки побеспокоили вас... "Узнала меня, несмотря на плащ и маску? Система, я ее знаю?" – удивленно вскинув бровь, мысленно вопросил Юань. "Мэйхуа, одна их старших работниц заведения, несколько лет назад заняла место хозяйки" – привычным механическим голосом отозвалась та. Юань кивнул – и хозяйке, и Системе, закрывая окно. – Этот мастер предпочел бы не афишировать свое присутствие в этом заведении, – сухо ответил хозяйке Шэнь Цинцю. Та смутилась, вновь раскланявшись, пробормотав извинения и уверив, что никто в ее заведении и слова лишнего не произнесет, а затем пригласила их с Бинхэ в небольшой зал на втором этаже. "Так я и поверил", – подумал Юань, медленно поднимаясь по лестнице и надеясь только на то, что сей бордель окажется очередной "проходной" локацией мира Самолета с соответствующим интеллектуальным уровнем персонажей. Во всех приличных исторических и жанра "фэнтези" – что сянься, что уся – литературных произведениях и дорамах зеленые терема и цветочные лодки являлись неоценимым источником информации, а то и частью шпионских сетей, которыми не гнушались пользоваться все более-менее толковые персонажи, от бродяг и криминальных авторитетов до агентов и глав тайных ведомств, наследных принцев и даже возвышенных совершенствующихся. И только Самолет использовал бордели, хм, именно по прямому назначению. В них похищали очередных неудачливых сестричек Ло Бинхэ, и, конечно же, после их чудесного спасения ненасытный полудемон, размазав по стенам похитителей и красиво спалив "весенний дом", притаскивал в свой гарем не только счастливо спасенную, но и ее новых подружек, готовых делиться своим опытом в па-па-па еще добрый десяток-два глав. Кроме этого тупого сюжета, повторившегося примерно в трех-четырех вариациях, еще пара борделей косвенно мелькала только для демонстрации развратности главного злодея. Подумав, что, коли сия развратность давно прекрасно известна, подобная новость перестала быть актуальной много лет назад, и, следовательно, хозяйке нет никакого резона бежать кому-либо доносить об очередном появлении заклинателя в ее милом приюте. Кто ей заплатит за настолько протухший товар? Обмозговав это, Юань опустился на гору подушек и позволил себе немного расслабиться. Заботливый ученик стащил с него тяжелый плащ и приставил небольшую, пышащую жаром трехногую жаровню почти под самые ладони. Юань благодарно улыбнулся Бинхэ – говорить не было сил – и получил сияющую улыбку в ответ. К ним подскочили девицы – стащив плащ уже с Бинхэ и не преминув нежно облапать юношу. Тот вывернулся из цепких рук и отослал девиц – развешивать плащи на просушку, принести чайный прибор с чаем и сладости, нагреть воды для купания. Щебечущие красотки бросились выполнять данные юношей указания. Юань, прикрыв глаза, довольно улыбался – все же, пребывание в Царстве демонов пошло мальчику на пользу: вот, как вчерашний робкий щеночек среди незнакомых полуодетых девиц уверенно раскомандовался... Бинхэ меж тем склонился к нему, чуть покраснев от смущения. – Учитель... если нужно будет... ммм... провести с девицами время, чтобы они ничего не заподозрили... я.. прочитал книжки, которые вы оставили... наверное, я справлюсь... Юань чуть не рассмеялся – ученик был готов ради конспирации идти даже на такие жертвы. – Только если ты сам захочешь, - мягко улыбнулся Шэнь Цинцю, ободряюще положив руку на плечо ученика. – Но, если я не... это не вызовет вопросов? Разве мужчины ходят сюда не за этим? А вы... нездоровы... – Бинхэ, мужчины ходят сюда за этим... но не только. Шэнь Цинцю улыбнулся, как кот, дорвавшийся до горшка со сливками, глядя на недоумение и смущение ученика. "Как не за этим?!" – Подумай сам. Лишь у нищего нет средств на жену, но даже бедный крестьянин и ремесленник женится, и может проводить ночи с женой. Чем богаче человек – тем больше у него жен и наложниц, готовых удовлетворить его ночью – и, мало того, борющихся за его внимание. Сын от господина – это положение и статус. Так почему же весенние дома – не жалкие комнатушки для нищих или ремесленников, чья жена беременна, а им захотелось ночных ласк, заведения, зарабатывающие гроши? Почему многие из них – богатые, роскошные терема, почти дворцы, покупающие самых красивых девушек и принимающие посетителями даже наследных принцев? Если у принцев – личные гаремы из десятков наложниц? – Э... – Бинхэ совсем растерялся и неловким жестом задумчиво взъерошил волосы на затылке. – Дело в том, что поведение благовоспитанных женщин в семье жестко регламентировано. Но так же регламентировано и поведение мужчины. Чтобы в семье не было склок и ссор между женами и наложницами, определен порядок в зависимости от статуса – что должна делать жена, что – наложница, что – муж по отношению к ним. Что они могут делать, чтобы считаться благовоспитанными. Чем выше положение мужчины, тем больше всего зависит от его отношений с его женщинами, тем жестче порядок. Хуже всего приходится Императору – в его гареме сотни женщин, но он обязан уделить время Императрице, если не ошибаюсь, минимум два раза в месяц в определенные благоприятные дни, а низкостатусная наложница обычно вообще не имеет шансов разделить с Сыном Неба ложе... иначе она рискует быть отравленной. Кто позволит низкостатусной родить сына от господина и тем повысить свой статус? У женщин в гареме выбора нет, но мужчины нашли выход. На цветочных лодках нравы свободны, и нет обязательств. Мужчина может провести время с понравившейся, и не с одной. И девица не обязана быть... благовоспитанной. Она может быть певичкой и танцовщицей, исполнять то, что для почтенной женщины и даже наложницы считалось бы непристойным. С этими девушками мужчина может расслабиться, любоваться их обнаженной красотой, без взаимного смущения касаться тела. Он может заняться с ними... "весенними играми", но, подумай сам... если у тебя в гареме десяток жен, которых ты не просто можешь, а обязан ночью удовлетворить... многим мужчинам захочется просто отдохнуть. Так что ты можешь разделить ложе с той, что тебе понравится; можешь спокойно и не смущаясь, что пока не женат, решить... свои проблемы и приобрести опыт... но, если этого не будет – никто не удивится. – Я... я понял, учитель. Юань вновь ободряюще улыбнулся. – Мой тебе совет – если уж не хочешь возбуждать подозрений, сидя в углу надутой букой и пугаясь распущенности девиц, словно не удовольствие пришел получать – после горячей бочки с водой попроси девушек размять тебе плечи и спину. Твои мышцы долго были напряжены, хороший массаж пойдет тебе на пользу. В этом они должны быть мастерицы. Если тебя это успокоит – в лечебной процедуре нет непристойности. А после ты, расслабленный, спокойно уснешь – и никто не удивится, что тебя разморило. Бинхэ смущенно кивнул, и побежал принимать из рук девушек поднос с чайным набором. "Учитель... опять обо мне заботится..." – на глаза чуть не наворачивались слезы, и он не хотел, чтобы учитель их заметил. * * * Из-за того, кто будет наливать дорогому гостю чай, чуть не вышло драки. Бинхэ желал лично услужить Учителю, того же хотела и хозяйка, девиц тоже привлек красивый и богатый господин – каждая желала, чтобы именно на нее обратился его взгляд, и ей бы досталась ночь вместе с соответствующей платой. По суматошной предновогодней суете людям было не до праздных развлечений, и весенний дом был практически пуст, несмотря на наплыв в город приезжих. Заметив первые признаки свары, Шэнь Цинцю быстро принял меры – отослал девиц купать ученика, а сам остался пить чай в компании хозяйки, заваривая его себе сам в привычной гайвани. Пусть бордель и был местом для весенних развлечений, ничто не мешало расспросить хозяйку о том, что происходит в городе. Возможно, до нее дошли и кое-какие слухи из Цанцюн и мира заклинателей. К тому же, перед тем, как пытаться забраться в бочку с водой – наконец, после стольких дней путешествия – следовало выдохнуть и набраться сил. Уставившись на тарелку засахаренных фруктов, Юань сообразил, что это – быстрые углеводы, которые помогут ему в этом, и стал по возможности незаметно тягать кусочек за кусочком. Хозяйка знала оригинального персонажа, тот был известным любителем чая, а сбивать вкус благородного напитка закусками – кощунство... Юань надеялся, что хозяйка не обратит внимания, и отвлекал ее разговором. Увы, хозяйка в целом не сказала ничего нового, что уже не знал бы Шэнь Цинцю. В Цанцюншань продолжали прибывать жалующиеся на главу Лю, и, во избежание, останавливались в дорогих гостиницах города. Как и раньше, отбывали они разочарованные и ни с чем. От Хуаньхуа прибывала делегация за делегацией, они уже фактически выкупили одну из гостиниц, которую местные за глаза прозвали "золотой резиденцией": привыкшие к аляповатой роскоши заклинатели Дворца шаг за шагом невольно обставили ее по своему вкусу. Глава Шан развел какую-то активную торговую деятельность, ученики Аньдин усиленно шныряли по городу, сопровождая груженные повозки, иногда их сопровождали девицы Сяньшу. А вот это уже было любопытно. Юань задумался – заклинательницы Сяньшу явно охраняли нечто ценное для заклинательского мира. Артефакты, духовные камни, редкие травы или ингредиенты... Цанцюн к чему-то готовится? Впрочем, активное шныряние мальчиков с Аньдин потенциально облегчало незаметную доставку записки Самолету: главное, убедить в срочности и важности, чтобы не затерялась... Шэнь Цинцю о многом еще хотел расспросить хозяйку, но Бинхэ, вместо того, чтобы хорошенько прогреть мышцы в бадье, обернулся чуть не за четверть палочки благовоний, и оттеснил его собеседницу. Юаню ничего не оставалось, как кряхтя подняться и тоже направиться к ждавшей его бочке... * * * Квест "не утопнуть и не заснуть" был удачно пройден, и завернувшийся в мягкое одеяло Шэнь Цинцю вновь пристроился на подушках. Бинхэ был отправлен к девушкам на массаж – пока мышцы еще разогреты горячей водой; а хозяйка вновь опустилась рядом, готовая услужить... и смотрела на него непередаваемым грустным взглядом. Юань про себя называл это "взгляд голодной нашкодившей собаки" – словно животинка очень хочет выпросить лакомство, но боится подойти. Мастерами в таком взгляде были Бинхэ и глава Юэ. А теперь вот еще и эта уставшая, измученная делами женщина. И что они все так на него смотрят? От этих взглядов Юань становилось не по себе, будто он в чем-то перед ними виноват. Хуже были только слезы. От него что-то ждали, и словно безмолвно упрекали, что он не дает. Небеса, что всем от него надо?! Небеса на вопросы Юаня, как всегда, не отзывались, и пришлось действовать самому – очередной раз аккуратно пытаясь добиться, что же от него хотят. Вечное "догадайся сам" раздражало, но Юань скрыл это раздражение – толку с него не было никакого. Для первого шага он отставил гайвань и взял чайничек, разлив чай по двум пиалам и предложив чай хозяйке. Та сперва смутилась, но Шэнь Цинцю одним взглядом удалось настоять на своем. Все же в умениях оригинального персонажа была и своя польза. Хозяйка пригубила чай и вскоре расслабилась, незаметно приблизившись к нему. Мягкие успокаивающие интонации чарующего, красивого голоса, доставшегося в наследство вместе с телом – Юань уже не раз имел возможность на практике оценить, какую симпатию вызывало тонкое лицо, привлекательные черты и благородные манеры оригинального Шэнь Цинцю у тех, кто не ведал о его гнилом нутре; легкие, незаметные изящные касания рукавами... и вот уже хозяйка почти прильнула к нему. Юань поощрял ее легкими улыбками и тихими наводящими вопросами, и вот... - Эта ничтожная постарела, - сказала Мэйхуа, отведя взгляд. – Она не может больше рассчитывать на... внимание... Голос дрогнул, прервав слова. Юань внимательно посмотрел на собеседницу. Если бы не тонны штукатурки и нарочито броский макияж... Юаню не нужно было видеть лицо – он скользнул взглядом по рукам и обнаженной шее, всегда выдававшим истинный возраст женщины. Мэйхуа было не больше тридцати – почтенный возраст для такого места в условно-древнем мире, но самый расцвет для современного мира 21 века. Грубый макияж делал ее старше. - Умойся, - тихо сказал Шэнь Цинцю. Мэйхуа в удивлении распахнула глаза – и прикрылась рукавом. - Господин желает... увидеть, насколько я постарела? Пощадите ничтожную... – женщина готова была пасть ниц, но Шэнь Цинцю удержал ее. - Этот господин не желает слушать пустые наветы. Умойся, и принеси румяна, пудру и тушь для бровей. Этот господин не женат, но, надеется, что еще не разучился рисовать женщинам брови... Шэнь Цинцю уверенно улыбнулся, и ошарашенная Мэйхуа невольно последовала его приказу. Ученик не менее ошарашенно смотрел на него, а Юань собрал все навыки оригинального персонажа и сделал морду кирпичом. Рисовать брови он действительно умел. Когда твоя очаровательная младшая сестра четырнадцати лет вознамерилась стать моделью или актрисой, и каждый семейный ужин начинается с ругани матери "Опять размалевалась, как шлюха, немедленно умойся, или не сядешь за стол!" – "Я уже взрослая!!!", все, что остается, ради мира и спокойствия в семье – и сохранения аппетита, это взять все в свои руки. А именно просидеть пару недель на сайтах со статьями и видеокурсами и стать личным визажистом сестры. И ее подружек. Юань не желал себе такой "карьеры", но пришлось разобраться со всеми этими тональниками, кисточками, десять-тысяч-оттенков-пудры, типами лица и прочим. В конце концов это оказалось не сложнее, чем разобраться с основами живописи. Все почти то же, только на объемной модели и со своими типами красок и технологий нанесения. Так что Шэнь Цинцю почти не беспокоился, что опозорится перед девушками. Но смотреть, как молодая, привлекательная тридцатилетняя женщина сама превратила себя в страхолюдину, и сама же страдает, больше не было сил. Стоило рискнуть. Лишь бы не подкачала местная "средневековая" косметика... Девушек, чтобы не смущать Мэйхуа, Шэнь Цинцю все же отогнал, и, переместившись поближе к светильнику с десятком свечей, занялся делом. Прежде всего расспросил о пудре и перепробовал краски на тыльной стороне ладони. Пудра, конечно же, оказалось дешевой рисовой, и Юань от нее, как и от румян, отказался. Тихой сапой подползшему любопытному ученику и Мэйхуа он пояснил: рисовая мука имеет свойство впитывать пот и превращаться в клейстер, забивающий поры и портящий кожу. Румяна и тени могут содержать ядовитые минеральные соединения и быть медленным ядом, также портящим кожу. Потому для белизны можно аккуратно протирать лицо соком лимона или кислых фруктов – фруктовые кислоты отшелушивают верхний слой кожи, делая ее светлой и гладкой, но этим не стоит злоупотреблять. Пудру лучше использовать по-минимуму, и минеральную. А для румянца лучше всего... выпить пиалочку вина. Пиалочку, не больше. Юань пересказывал базовую информацию с сайтов, адаптируя ее под реалии этого мира, а сам, воспользовавшись рукой, как палитрой, осторожно приводил в порядок и рисовал лицо. Мэйхуа, действительно, была молода и симпатична. Хорошее умывание, наскоро смешанная косметическая маска и осторожный массаж разгладили лицо, несколькими штрихами, скорректировав форму бровей и разрез глаз, Юань довел его почти до идеала, не слишком яркая помада добавила свежести, а пара прядок, выпущенных из пересобранной прически, прикрыли чуть заметные первые морщинки на внешней стороне глаз. Оставалось сменить одеяние, чтобы его цвет не искажал оттенок лица. Для чуть смугловатой кожи Мэйхуа внезапно подошел глубокий синий, дав коже мраморный, перламутровый оттенок... Удовлетворенный Юань откинулся на подушки, дав приведенной в порядок девушке крутиться перед бронзовым зеркалом и выслушивать восхищенные ахи и вздохи девиц. Восхищался и Бинхэ. Сделав умильное щенячье выражение на лице, он стал просить Юаня об уроке... Юань решил, что вреда от этого не будет, тем более и из девиц собралась уже целая очередь желающих "как у хозяйки". В конце концов, смотреть на то, как девицы сами себя уродливо размалевали, не хватало никаких сил. Убожество. Ужасно. Неэстетично. Ведь такие симпатичные барышни... Как Шэнь Цинцю ни устал, на этот вечер зал весеннего дома превратился в салон красоты с мастер-классом от великолепного Непревзойденного Огурца. Юань битых две стражи* рассказывал Бинхэ о принципах нанесения макияжа, особенностях лица, как исправить недостатки и подчеркнуть достоинства, как сочетаются между собой цвета и оттенки, какое влияние оказывает цвет одежды и освещение. Наконец все девушки были приведены в состояние "меня это устраивает" и переодеты. Утомленный Шэнь Цинцю вернулся к чайному столику и осмотрелся. Вместо дешевого борделя из исторической дорамы это уже походило на гаремный императорский цветничок или кастинг небожительниц для фэнтези-сериала. "Приемлемо" – удовлетворенно подумал Юань. В таком цветничке и благородному заклинателю находиться не зазорно. Никакой пошлости – все чинно и изящно. Не хватало чайной церемонии, пипы и гуциня, и, конечно же, стихов. Юань не выдержал и тихо процитировал что-то подходящее – надеясь, что не прокосячит со стихами из иного мира. Или никто и не услышит. Услышала лишь Мэйхуа – и почему-то еле сдержала слезы. Шэнь Цинцю приобнял ее, отвлекая – вот только слез ему после всего этого и не хватало. Пожалейте его труды, у него уже нет сил второй раз это рисовать! Бинхэ тоже млел в окружении девушек – и, самое главное, совершенно их не стеснялся. Никакого испуганного и затравленного взгляда, никакого глупого смущения. "Ну слава Небесам". Юань, наконец, расслабился, что у мальчика с гаремом все сложится. Все будет хорошо. --- * 2 китайских часа, 4 часа по-нашему