Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * – Глава Шан, вы ведете меня... на пик Цинцзин? – решился вежливо спросить Ло Бинхэ, следуя за Шан Цинхуа и осознав, в какую сторону они направляются. – Ммм... Вокруг серо-розовыми красками разгорался хмурый зимний рассвет, пики тонули в густом холодном тумане после ночного дождя. С голых веток деревьев падали крупные хрустальные капли. – Глава Шан... учитель говорил, что то, что мы выжили после состязаний, должно остаться в тайне. Самолет незаметно вздохнул. В словах Бешеного Огурца, как всегда, был смысл. Вернись сейчас Бинхэ на Цинцзин, весть подобно раздуваемому сильным ветром пожару разнесется по всей школе, и слухи очень скоро достигнут Дворца Хуаньхуа. Конечно, главе Юэ хватит сил не пустить их за порог, но... – Ммм... возможно, шисюн прав. Да и тебе не в дровяном сарае же спать. Вернемся на Аньдин, мои ученики не задают лишних вопросов. Бинхэ тихо рассмеялся. – Что вы, глава Шан... Учитель уже давно поселил меня в пристройку Бамбуковой Хижины! – Вот как... Самолету на какое-то мгновение стало стыдно. Все же, как автор он был виновен в злоключениях и страданиях этого мальчика. Ночь за ночью спать в холодном сарае в такую погоду... бр-р-р-р! – он аж зябко поежился. – Но кто ж тогда знал! Как и то, что ненавистный Огурец, которому он искренне раз за разом желал судьбы Шэнь Цинцю, окажется в его шкуре и... сделает этого мальчишку таким... довольным и счастливым? Небось, вгробил немыслимо баллов, чтобы повернуть сюжет. Где-то в сердце кольнуло завистью. Автору слова доброго ни разу не сказал, а с главным героем вот как прыгает. Впрочем, наверное, не от доброты душевной... Подружиться с будущим Властелином мира – поди плохо? Шан Цинхуа расстегнул застежку плаща с капюшоном и протянул его Бинхэ: – Накинь, чтобы тебя не узнали. Бинхэ как почтительный ученик с поклоном принял одеяние. * * * Несмотря на вымотанность, усталость и целительские талисманы, чуть унявшие привычную боль в меридианах, Юань все же не мог нормально заснуть. Бумага на окнах медленно светлела; судя по негромкому шуму, просыпались ненадолго прикорнувшие после бессонной праздничной ночи ученики Цяньцао, снаружи доносились неясные слова приветствий и поздравлений. Ненадолго появился Му Цинфан, проверил его состояние, поправил талисманы и посоветовал поспать; под этим предлогом удалось выгнать явившегося вскоре после полудня главу Юэ. Так и не заснувший Юань с трудом дождался появления Ло Бинхэ. Тот явился в сопровождении главы Аньдин, неся целый короб теплой и ароматной еды. Судя по светящемуся лицу Самолета, тому таки перепало что-то из стряпни главного героя. Шан Цинхуа Юань, ни минуты ни терзаясь муками совести, выгнал, сославшись на плохое самочувствие; Бинхэ вместе с приготовленными кушаньями – оставил. Восхитительный запах, разнесшийся по коридорам, привлек Му Цинфана; тот, изумившись благоразумию учителя и ученика, одобрил своевременное и сытное кормление пациента и, облагодетельствованный парой пирожков, удалился. Шэнь Цинцю же, быстро выпив привычную пиалу теплого бульона с травами, велел Бинхэ запереть дверь. После получаса рытья в трофеях Демонического царства, заныканных Бинхэ, Шэнь Цинцю выбрал несколько подходящих, снял с себя целебные талисманы и позволил ученику очень осторожно поделиться с собой демонской ци. Фонящие темной энергией демонские артефакты должны были скрыть произошедшее и сохранить тайну Бинхэ – мол, Шэнь Цинцю сам вытянул энергию из артефактов для наполнения своих духовных каналов. Всплеск темной энергии на пике, естественно, не мог остаться незамеченным для главы Цяньцао. Тот появился почти мгновенно – Бинхэ еле успел снять печать с двери. Шэнь Цинцю с невозмутимым видом поинтересовался, с чего такая паника, и чего они вообще ожидали, притаскивая его, умертвие, на пик. Школа Цанцюн была неспроста расположена на вершинах горного хребта: ближе к небу – больше ян, да и сам хребет Тяньгун был просто сосредоточием светлой ци: одни пещеры Линси чего стоят, храня энергию, пожалуй, большую, чем миллионы духовных камней. Вот самое место для такой нежити, живущей за счет инь, как он... чтобы побыстрее упокоить ее – как труп из темных мест, что выкладывают на солнце, под ян, чтобы изгнать темную энергию и не получить поднявшегося мертвеца или гуй. А этот мастер, знаете ли, еще хочет пожить; и раз ему, умертвию, не предоставили для комфортного житья подходящего кладбища или склепа с достаточным количеством инь, придется немного потерпеть "темные ритуалы". Ошалевший от такого напора Му Цинфан признал правоту шисюна и свою ошибку, и даже согласился переселить Шэнь Цинцю в подземную комнату, обычно служившую для временного хранения трупов, и потому впитавшую немало мертвецкой инь – то есть в аналог местного морга, как когда-то и думалось Юаню насчет "логичного места для такой нежити, как он". Бинхэ нерешительно попытался протестовать, беспокоясь о комфорте учителя; но Шэнь Цинцю довольно грубо прервал его и гордо проследовал за Му Цинфаном в свое новое жилище, где закутался для тепла в пару приготовленных для покойников простых и грубых халатов, забрался в пустой гроб и, совершенно удовлетворенный, наконец заснул. * * *