Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Юань выбрался из тяжелой дремы, пожалуй, через несколько часов – от вяжущей травяной горечи горло пересохло так, что язык прилип к гортани, он чуть не закашлялся и оттого проснулся. Кое-как он попытался встать, чтобы добраться до воды... Юэ Цинъюань, похоже, задремал под утро, прислонившись к столбу в изножье кровати, поддерживающему балдахин; почувствовав движение очнувшегося Цинцю, он проснулся, помог ему сесть и принес холодного чаю. Юань осторожно отпил из чашки, стараясь не пролить; Цинъюань аккуратно и ненавязчиво поддержал его ослабевшую руку, когда пиала все же чуть не выскользнула из нее. Шэнь Цинцю вежливо поблагодарил чжанмэнь-шисюна, и... в предутренней тиши вновь повисло неловкое молчание. Юань понимал, что Цинъюань привычно беспокоится и заботится о нем, то есть... о своем "любимом младшем брате Шэнь Цинцю", как писал Самолет, но принимать эту заботу... обманом?.. вдруг стало... некомфортно. Право же, "подать стакан воды" ему, Юаню, может любой безымянный НПС-ученик Цяньцао, и для этого не нужно бессонных ночей и так утомленного делами главы школы. И ровно так же Юань понимал, что проявлять заботу – это нужно прежде всего самому Цинъюаню. Точно так же они с братьями всегда караулили сестренку, пока та болела, зверски не высыпаясь и ходя потом целый день поднятыми зомби – но не желали уступать эту обязанность профессиональной сиделке. Это же наша любимая сестренка! Дилемма... Юань задумался. Но, может... сработает, как с Бинхэ? Ученик, кажется, внял его словам и голосу разума, и таки слонялся где-то целый день, а не таскал ему пирожки да пирожные. Шэнь Цинцю осторожно прокашлялся. – Глава Юэ... – Шиди? – встрепенулся тоже задумавшийся Цинъюань. – Тебе что-нибудь нужно? – Верно. – Чуть кивнул Шэнь Цинцю и улыбнулся лисьей улыбкой. Цинъюань посмотрел на него так, словно бы принес Луну с неба и все звезды Небесной реки, если бы шиди попросил. – Чтобы глава школы наконец отдохнул. Лицо Цинъюаня на мгновение помрачнело. Опять решил, что "вечно недовольный жизнью и всем миром" Цинцю прогоняет его? – Если глава школы не отдохнет и не выспится, то будет клевать носом и пытаться ловить ускользающие мысли весь завтрашний день, а нам нужно будет обсудить немало серьезных вещей. До Совета, который собирается собрать Вэй Цинвэй. Дующийся и недовольный Самолет вчера все же проболтался о намерениях Цинвэя избавиться от проблемы, именуемой "Шэнь Цинцю". Юань, признаться, и сам ожидал чего-то подобного, но зачинщицей скорее предполагал Ци Цинци. Цинвэй, конечно, недолюбливал Цинцю (а кто его любил?!), но редко лез в политику, в том числе внутришкольную. Но тут что-то массивное и со всей дури наступило ему на хвост. Может, нелюбовь к демонам и темным заклинателям? В школе ходили какие-то слухи, что жена главы Ваньцзянь однажды серьезно пострадала... Юань уже не помнил, что за сюжетную дыру оставлял там Самолет; загруженный серьезными квестами по латанию крупных дыр до памятного Собрания по самое небалуйся, он со спокойной совестью отказывался от мелких проходных веток, формата "автор обмолвился парой предложений и тут же забыл". Вот и сейчас он откинул этот квест "до лучших времен", вернее, как минимум до возвращения Цинвэя, что, по его расчетам, должно было случиться через неделю. А лучше две. И "загулявшего" шиди Лю найти не так просто, и Бинхэ на пик Ваньцзянь лучше идти в отсутствие "хозяина". При упоминании Цинвэя глава школы помрачнел еще больше. Или вспомнил, куда его послал? То есть, что глава Байчжань отсутствует ровно тогда, когда ученик с его пика натворил... всякой ерунды, и этого главу теперь ловить неизвестно где и сколько? – Глава Юэ, – Юань как Цинцю постарался говорить вежливо и мягко, без привычных презрительных и холодных интонаций, – этот мастер понимает, что вы беспокоитесь о нем, ценит вашу заботу и не собирается отвергать ее, но сейчас... не то время, чтобы распылять свои силы. Нужно сосредоточиться на важном, первостепенном, верно расставить приоритеты. ("И не забивать гвозди микроскопом", – мрачно подумал Юань). Подать чашу воды этому мастеру может что глава школы, что любой младший ученик Цяньцао, но даже старший ученик Цюндин не сможет обсудить с ним вопросы, которые главы пиков собираются решать на Совете, вопросы предполагаемых действий Дворца Хуаньхуа и прочих школ заклинателей, вопросы внеочередного Собрания Союза Бессмертных. Время не терпит, а вопросы столь сложны, что нам понадобится вся ясность мыслей и отдохнувший разум. Отдохните и выспитесь, глава Юэ, вместо того, чтобы попусту тратить силы, карауля и служа нянькой этому ничтожному. – Твое здоровье – важнее всех дел школы, – с внезапной пылкостью ответил Цинъюань. Юань чуть не поперхнулся от таких... интонаций в глубоком голосе главы школы. Ау, актер озвучки реплики не попутал? Он не барышня, которой признаются в любви и обещают... ту самую луну с неба. Что за баги в этом мире? Сперва Бинхэ на него смотрит, как на барышню, теперь Цинъюань... что, выражения соответствующих эмоций, кроме как "влюбленными глазами на барышню", персонажам в этот гуев гаремник не завезли? Ясно, что Цинъюань не подразумевает ничего такого, но почему Юаню от таких взглядов хочется спрятаться под стол или хотя бы за полог? И веера, как назло, под рукой нет – кажется, он сейчас совершенно несуразно покраснеет до ушей... – В таком случае здоровье этого мастера стоит поручить лекарям, – машинально усмехнулся Шэнь Цинцю, насмешкой скрывая смущение. А Юань внутренне выругался – ну вот, опять обидел Цинъюаня, опять... все испортил. Он обреченно вздохнул и расстроенно покачал головой. – Глава школы... прошу вас... не заставляйте этого мастера чувствовать себя неловко, лишая вас отдыха и сна, и тратя ваши силы столь бесполезным образом. Этому мастеру не нужно... никаких доказательств вашего благорасположения. Прошу... будьте... рациональны и благоразумны. – Цинцю... не нужно. – оборвал его Цинъюань. – Тебе не нужно... просить. Если мое общество тебе неприятно... ты можешь прямо о том сказать, и этот шисюн не сочтет это невежливостью и непочтительностью. Этому главе не требуется... коленопреклонения, чтобы проявлять... "благорасположение" к своим шиди, – в словах мелькнула... горечь? Сарказм?! – Проклятье... – пробормотал Юань, с силой стискивая покрывало и стараясь... не расплакаться от усталости, когда к горлу подступил противный комок. – Ну почему с этими великовозрастными детьми так сложно... Почему вечно все слышат свои фантазии в голове, а не то, что им прямо говорят ясными, понятными словами? Кое-как удалось взять себя в руки, а не забиться в истеричных рыданиях. Тело сковало жесткими тисками предельно зажатых мышц, почти ломающих кости. Мелькнувшая боль, казалось, отключила организм от всех ненужных органов чувств, словно инъекция сильного анестетика. Стало... все равно. От него хотят услышать... услышат. – Хорошо, глава Юэ. – Шэнь Цинцю, собравшись с силами, бросил на него острый, холодный и высокомерный взгляд. – Этот мастер нижайше просит оставить его в одиночестве и дать ему отдохнуть. Смысл формально вежливых слов совершенно не вязался с ледяными презрительными интонациями, и фраза прозвучала максимально грубо... для обычно изящного даже в грубости Шэнь Цинцю. Глава Цинцзин словно брал Цинъюаня за шкирку, как жалкого щенка, и выкидывал за дверь. После такого никто не задержится и лишней минуты... Результата Юань не видел... не желал видеть, обессиленно закрыв глаза. Выплеск холодных эмоций сожрал последние силы, шкала здоровья мелькнула красным, вынудив докинуть в здоровье последние баллы, его последнюю "заначку". Не оставалось никакого резерва, если он завалит очередной квест. Наплевать... только бы не расплакаться. * * *