Система помнит, кто здесь главный злодей?

(Ночь с 15 на 16 день года) * * * Рядом с Учителем, обнимая его, Бинхэ чувствовал необъяснимую... нежность. Он млел и таял, и чувствовал, что наконец, впервые за все эти годы... согрелся. Словно подобранный котенок или щенок, которого взяли за пазуху. Было так... смешно. Он же всегда хотел поскорее вырасти, стать сильным, чтобы его стали уважать. Иногда в нем было спокойное терпение к людям и приятие их недостатков; иногда – нетерпение и желание доказать, возвыситься, чтобы они, унижавшие и обижавшие его, пока еще слабого, горько поняли, как ошибались. Он жаждал признания. Лишь в раннем детстве, с матерью, беря с нее пример, он принимал свою долю и не собирался "прыгать выше головы". "Мы слуги, сынок, такова наша судьба. Может быть, в следующей жизни нам повезет больше, а пока – не нужно роптать и злиться. К добру это не приведет. И в скромной честной бедности можно быть счастливым". Бинхэ соглашался с матерью и усердно трудился, чтобы быть "хорошим честным слугой". Но много счастья это им не приносило. Бесчестные и наглые урывали свой куш, а они еле выживали в голоде и холоде. Бинхэ довольно быстро понял, что "милостью хозяев" они счастливы не будут, нужно брать дело в свои руки. Вернее, открыть свое дело. Он подсматривал за поварами в господском доме и, ища любую подработку, копил монетки, чтобы они с матерью смогли начать торговать пирожками и даже открыть лапшичную. Мать тоже копила деньги – которые, увы, выманил ушлый торговец на "чудодейственную" подвеску из поддельного нефрита. Но еще до смерти матери ему хватило ума понять, что открыть торговлю им не дадут. Они были одиноки, за ними не было семьи. У них не было связей и достаточно денег, чтобы их завести. Одинокие, слабые и беззащитные. Никому не нужные. Легкая добыча для любых человеческих "хищников". В жесткой, иерархичной системе им было не выбраться со дна. Лишь чудом – попадись добрый хозяин; но их хозяева и так были добрыми на фоне других, на этом свою отпущенную им долю чудес они с матерью, похоже, исчерпали. И был еще один-единственный путь. Заклинательские школы принимали талантливых, невзирая на происхождение. Бинхэ не знал, талантлив ли он, но по крайней мере знал, что трудолюбив. Как-то наставник молодых господ обронил при нем, что в таланте лишь малая доля задатков, а основное – трудолюбие, что помогает их развить. Бинхэ был готов стараться до потери сознания, лишь бы... добиться. Годы в Цанцюн ему казалось, что Учитель... не оценил. Что он, нищий безродный бедняк, так и останется для него, знатного господина и небожителя, и его таких же знатных учеников, лишь грязной дворнягой. Сколько бы он не старался. Тогда... он хотел лишь признания. Чтобы на него перестали смотреть, как на ничтожество. Годы казалось, что он ошибся, и в заклинательских школах все ровно так же, как и в мире смертных, в остальной Поднебесной. И он так и будет лишь жалким слугой... Охватывало отчаяние. Охватывала злость. Он – не ничтожество. Он достоин большего. Иногда он начинал... ненавидеть Учителя. За его равнодушие. За его жестокость. Как смешно. Учитель казался ему жестоким, но сейчас, выбравшись из тесного мирка Цанцюн, просто посмотрев на иные пики, иные школы, прочитав про иных учителей... Глава Лю из той же Цанцюн избивал учеников своего пика до полусмерти, ломая ноги, руки и ребра, и никто не ставил ему это в укор. Учителя других школ как только не измывались над учениками, "испытывая". Праведные просветленные монахи ставили ученикам безумные задачи и жестоко били палками, если те не выполняли. И таскать воду и кличку "грязная дворняга" и рядом не стояло с теми пытками, которым подвергали несчастных детей. А те даже и не думали роптать, стремясь заслужить право учиться у учителя. Главу Шэнь на их фоне вообще нельзя было ни в чем упрекнуть. А если он знал, что Бинхэ полудемон... так тем более. Даже в равнодушии он теперь не мог его упрекнуть. Со своего заднего двора и дровяного сарая ему казалось, что учитель ведет неспешную, праздную жизнь. Совершенствуется, читает, потягивает чай и дает редкие уроки избранным ученикам. И иногда уничтожает демонов, получая восхваления. Не жизнь, а сказка. Бинхэ, который еле урывал время для медитаций между рубкой дров, стиркой, тасканием воды и подметанием, мечтал, что, когда он станет взрослым, тоже сможет вести такую прекрасную, полную наслаждений жизнь. И лишь когда Учитель позволил подойти ближе, Бинхэ понял, как же он ошибался! Даже малой части "делегированных" ему обязанностей как старшему ученику хватило, чтобы начать с ностальгией думать о прежних временах! Праздность?! Бинхэ сейчас смотрел на полуживого Учителя, который, даже почти померев, раненый, не имел и лишней минуты покоя. Организовывая праздник, решая проблемы школы, успокаивая и даже спасая главу Юэ. Заботясь о каждом своем ученике – и даже не своем. Присматривая за делами Западного Царства, чтобы он, внезапный Повелитель демонов, не потерял трон. Постоянно следя за происходящим, на ходу меняя планы и решения. Не имея возможности поспать и нормально поесть – даже во время обеда не наслаждаясь едой, а продолжая вести беседы и решать задачи. И Бинхэ понимал, что эта гора обязанностей и задач свалилась на его Учителя не вчера. Юным учеником ему казалось, что Учитель не хочет с ним заниматься "из вредности" или нелюбви. Сейчас он понимал, что на младшего ученика у Учителя, что был _единственным_ наставником на пике, просто не было сил и времени. И уж тем более не было времени на то, чтобы "издеваться" над ним (или "испытывать" его). Краткого ощущения напряжения и усталости, что ощущал Учитель, в мельком увиденном сне хватило, чтобы чуть не прийти в ужас. Становилось понятно поведение Мин Фаня, злобно отгонявшего от Учителя остальных и командовавшего как новоявленный хозяин – не из ревности или жажды власти, а чтобы дать Учителю хоть немного отдыха, дать сэкономить хоть немного сил. До самых последних дней Бинхэ этого... по-настоящему не понимал. Уверенный, что Учитель знает, что делает. Трезво оценивает свои силы. Он же могущественный бессмертный, не ровня обычным людям. Но, верно, от кровяных паразитов пришло понимание истинного состояния Учителя. Что он идет медленно и чинно, держа спину жестко и прямо, не из достоинства благородного ученого, а потому, что еле держится на ногах, и плечи приходится напрягать, чтобы не свалиться кулем. Что временами замирает, уставившись в пустоту, не потому, что задумался, а словно на мгновения теряя сознание от усталости. Казалось – вот теперь Бинхэ, наконец, может с полным правом проявить себя сильным и взрослым. Позаботиться об Учителе. А он... вместо этого хочет подольше оставаться таким мелким ребенком во сне, чтобы Учитель его обнимал и грел! Просто не в силах оторваться! От этого... Теплого. Чистого. Успокаивающего. "Не обманись, малец. Твой заклинатель умеет быть обаятельным," – ворчал старик Мэнмо. Бинхэ был готов обманываться сколько угодно. Отдать хоть Царство Демонов, хоть душу. Пусть хоть опять бьет и обзывает "дворнягой", только бы позволил и дальше вот так обнимать и прижиматься к худому боку. Пусть делает что угодно, лишь бы не прогонял... * * *