Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * – Узнала что-нибудь насчет того случая с телегами? Пока Цинъянь колдовал с фэншуем, точнее, наводил еще больший беспорядок, Шэнь Цинцю порасспросил шимэй Куан о новостях. Та покачала головой: – Пусто. Судя по всему, это была обычая дурость этих... мальчишек, – она удержалась от привычного в школе "диких обезьян". – Их заперли на пике, им стало скучно, по причине праздника и отсутствия шиди Лю тренировки не было, вот они и отправились гулять. Со скуки покидали снежков в ребят с Аньдин, но попали по лошадям, те понесли. Они признались, и не думаю, что врут. На пике не было посторонних, чтобы их надоумить. Просто руки зачесались. Как всегда. То ли под угрозой, что артефакторы больше никогда их не пустят на полигон, и к тому же их заставят каждую зиму расчищать не только дороги, но и все склоны пика, то ли под давлением старших адептов, не делающих больше связываться с доброжелательной цюндинской бюрократией, то ли после тумаков сотоварищей, не желающих больше сидеть взаперти без праздников, но мальчишки рассказали старейшине Сюаньчжэнь, желающей решить вопрос с лавинами, "как все было". В итоге признавшись, что не было никакой лавины и сошедших шапок снега. Это согласовывалось и с тем, что говорил Шан Цинхуа с его ребятами – их обстреляли снежками. Обычными снежками, не наполненными ци. Просто пущенными со всей дури. Похоже, никакого "нападения демона" и "покушения на владыку" там не было, а было обычное и привычное хулиганство дурней с Байчжань. Ни Куан, ни Шэнь Цинцю этому даже не удивились. – А вот с фейерверком в гробнице интереснее. У Цинцяня дошли руки проверить остатки вина в кувшинчиках, что были в сумке. Хотя там остались буквально капли на дне. Говорит, кувшинчики его, причем разного времени и из тех, что пик не покидают, а вот содержимое – не его производство. Но чье – сказать не может, слишком мало осталось. Того самого зелья, что хватили Цинли с Цинвэем и Цинъюанем, он там не нашел, но я отдала остатки шичжи Фа. Может, обнаружится что-то еще. По словам шисюна Му, тебя до этого пытались отравить не этим зельем. Ребят с Байчжань, что нашли сумку, я тоже расспросила, и отправила провериться на Цяньцао. Завтра еще загляну на Ваньцзянь и отправлю тамошних ребят. Мол, если по школе разгуливает демон, мало ли что могло оказаться в неких "случайно потерянных" сумках. "Неисцелимый" – не единственный демонский яд, что может свалить заклинателя. Кстати, насчет этого яда и нападения на тебя в начале года. Я попросила шисюна Фу и шичжи Фа зайти со мной и к этому байчжановскому мальчишке. С адептами Цюндин, конечно, из-за отсутствия Цинъюаня пришлось пободаться, но для всех покушение было на Цинъяня, и ссориться со мной и с Сюаньчжэнь они все же не захотели. Доказательств, увы, не осталось, но, вполне возможно, и его подпоили зельем. Шипы он подобрал еще в ущелье, потеряв меч – и даже не знал, что они отравлены, просто решил использовать как готовые дротики, оставшись безоружным. Чудом сам не вляпался и не отравился. Так что демоны тут, возможно, и не при чем. А вот его реакция на возвращение главы Шэнь занимательна. Кто-то неплохо промыл мальчишке мозги. – Это я уже знаю. – Однако при всей взбалмошности учеников Байчжань он сам признает, что вел себя неадекватно. Пусть не помнит, что произошло при нападении – говорит, что до того был просто в бешенстве и шел в "похоронный зал" с намерением изуродовать труп и убить выжившего Ло Бинхэ. Мол, несправедливо победившего на Состязании. Совершенно неестественные мысли для ученика Байчжань! Ладно, Бинхэ ученик Цинцзин, и со вторым пиком бывают терки, но он ученик Цанцюн, и его по твоей просьбе натаскивал шисюн Лю! Положим, нечестно подстроить победу собственному ученику – вполне в твоем характере, по мнению Байчжань; но ратовать за то, что победил ученик Дворца Хуаньхуа, а не Цанцюн? Стремиться убить соученика?! Юань чуть не закатил глаза. Да в самолетовском романе почти все, что было написано о Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, сводилось к стремлению первого убить второго. Обычно безуспешному, но один раз повезло: воспользовавшись случившимся искажением ци, глава Цинцзин таки сумел прикончить ненавистного шиди. Хорошо Юань сумел к этому эпизоду разблокировать ООС и изменить сюжет. Не хотелось бы начинать появление в этом мире с уничтожения такого отличного персонажа. Не отставали в той писанине и ученики Байчжань, стремившиеся почесать кулаки о ребят Цинцзин, и в частности о Ло Бинхэ. Хотя... в этой же версии они наладили отношения с шиди Лю, и раздоры ребят уже не доходили до большего, чем обычное для варваров с Байчжань хулиганство, ведь так? С другой стороны... – Сам не понимаю, как Бинхэ победил, – пробормотал Юань. – Он же, согласно таблице, набрал себе на шею целую кангу... то есть компанию и до самого появления высокоуровневых монстров тащился где-то в конце списка... Если уж он, Шэнь Цинцю, не понимал, то что могли подумать мальчишки с Байчжань? Насчет "честности" и "справедливости" ученики не отставали от своего главы, а у шиди Лю на этот счет был не просто "пунктик", а "пунктище". Ясно дело, Байчжань был пиком побед в битвах, а вот войны был обязан выигрывать Цинцзин... Некстати пришла в голову мысль о Ша Хуалин, так и не понявшей, что он тогда сказал Лю Минъянь, и обладавшей тем же недостатком, что и большинство на Байчжань: победить прямо сейчас важнее, чем выиграть в целом. Ох, чуял Старый Лис, может она с таким подходом и без должного стратегического руководства устроить им делов с южными князьями... Шимэй Куан меж тем ответила на этот риторический вопрос: – Очень просто. Компания, как часто бывает на таких состязаниях, пристроилась к нему, как шакалы к тигру, обирая недобитков и даже тайком приворовывая его бусины. Таблица связана с браслетом участника и сама подсчитывает его бусины; когда место на браслете кончается, у участника есть запасные. Первый браслет твоего ученика кончился уже к вечеру, но второй он, похоже, собирался надеть в привале, временно складывая бусины в цянькунь и не отвлекаясь. Когда появились высокоуровневые монстры, они, по словам учеников, что шли с Бинхэ, согнали на них всю низкоуровневую мелочь. Твой достойный ученик, убивая тварей, попутно читал ребятам лекции, объясняя, что на них вылетело и как с этим справляться, чтобы они не боялись: мол, это мелочь, а вот это – высокоуровневое, с этим нужно осторожнее. У низкоуровневых были бусины, и ребята, то ли по привычке, то ли чтобы удостовериться в уровне монстра, их обирали. А после отдали бусины этих трофеев Бинхэ жюри. Может быть, в благодарность за помощь, как память, почтить погибшего героя, – шимэй Куан чуть пожала плечами. – Отдали оброненный твоим учеником цянькунь с бусинами. Признаться, было удивительно, что девочка из Дворца Хуаньхуа честно его вернула, а не присвоила и не выкинула. Должно быть, была в шоке. Когда все бусины сосчитали, по итогам Ло Бинхэ значительно опередил что Гунъи Сяо, что Лю Минъянь. Конечно, дворец Хуаньхуа пытался протестовать, мол, набранное после нападения нельзя считать, поскольку остальным участникам было уже не до сбора бусин, но... они не могли отрицать, что Ло Бинхэ и до нападения убивал тварей и набирал бусины, не учтенные на браслете: тому были свидетели из учеников разных школ. А вот сколько... к тому моменту все бусины уже были в куче. Вернее, в одном возвращенном цянькуне. И уже было никак не выяснить, когда точно они туда попали. Главы Тяньи и Чжаохуа сочли несправедливым, что Ло Бинхэ лишат заслуженной победы лишь потому, что с наследством героя обошлись столь небрежно. Впрочем, выживших учеников нельзя было в этом винить. Хотя Лао Гунчжу настаивал, что нужно учитывать только браслет. Но в правилах было четко сказано лишь про бусины, набранные участником, а что они обязательно должны быть на браслете – этого нет. В истории были прецеденты, что браслеты рвались, и набранные бусины участники предоставляли горстью. Браслет – лишь для удобства и актуальных показаний в таблице. К тому же Гуньи Сяо, похоже, подумал о будущем и отказался от претензии на первое место. Было очевидно, что следующее Собрание проведут не через обычный срок, а раньше, возможно, через год. Как и традиционное Состязание. Неглупый юноша, должно быть, решил, что бесспорная победа в отсутствие Ло Бинхэ лучше спорной, вырванной у безответного погибшего героя. Такие "победы", повернись Судьба задом, могут и припомнить не к месту, причем не через год, а и через десяток лет, и через сто, когда уж и доказать что-то непросто. Если бы не твоя внезапно всплывшая после официального объявления победителя ставка на Бинхэ, этот почетный Золотой Список такого неудачного и трагичного Собрания похоронили бы вместе с вами, через год заменив новым и быстро позабыв. – Понятно, – пробормотал Юань. Как бы то ни было, победа Бинхэ была неизменяемой реперной точкой. Ну хорошо хоть какое-то обоснование Система на этот раз подогнала, а не как обычно. – Итого, возвращаясь к нашим... делам: ту сумку подбросил скорее всего кто-то, кто давно в Цанцюн. Цинцянь не скареда, но любит порядок, и считает каждый свой кувшинчик. Набрать столько "тары", чтобы влить туда что-то – это надо было постараться. – Цинцянь попытается выяснить, как эти кувшинчики могли запропасть. Тем более начало года, повод для инвентаризации. А барышня Фа с соученицами постепенно незаметно проверит всех на действие зелья. Признаться, последнее время многие ведут себя весьма странно и нервно. Это можно было бы легко объяснить случившейся трагедией или иными неприятностями, если бы не случай с Су Цинли. Возможно, владыки тут не единственные, кто оказался под действием зелья. Случайно или нарочно. Юань сонно кивнул. Признаться, он уже с трудом соображал – даром что проспал целый день. "Ладно, будем решать проблемы по мере поступления". Ловить отравителей, похитителей, хулиганов... К счастью, Цинъянь закончил со своим "фэншуем" и был готов укладывать его баиньки. Вернее, уже чуть не с нетерпением "бил копытом", готовый преступать к делу. Шэнь Цинцю не стал его томить и, пожелав всем доброй ночи, блаженно растянулся на кровати... * * * Они с Цинъянем уже почти закончили, как в дверь тихо постучали. Куан, почти не отвлекаясь, сказала "Войдите", полагая, что это Бинхэ, позабывший в спальне что-то важное: кто еще мог явиться сюда почти на ночь глядя? Но нет, краем глаза в дверях она заметила пару старших учеников Цюндин и ученицу Цяньцао. Шисюн Му прислал лекарство? Это он немного запоздал... Не отвлекаясь от дела, Куан спросила, что привело сих посетителей. Оказалось, это не лекарство для шисюна, а девочка почтительно просит встречи... со старейшиной Янем? У-упс. К счастью, стоящий спиной к двери Цинъянь терялся в тенях темной комнаты на фоне густого голубовато-синего сияния массива, а спящий глава Шэнь со своей худобой, бледностью и фонящей инь в том же сиянии мало чем отличался от мертвого. Кратко обронив, чтобы немного подождали в гостиной, а пока прикрыли дверь, мол, чтобы не задувало посторонние потоки ци, Куан закончила работу и, нацепив на шиди маску старейшины, отправилась с ним выяснять, что такого важного и срочного чуть не среди ночи понадобилось девочке. Уловка, похоже, сработала: они вошли в гостиную, краем уха услышав, как ученики Цюндин обсуждают выходку пьяных учеников Байчжань в гробнице и то, что тело главы Шэнь, должно быть, сильно пострадало, раз к вопросу его сохранения привлекли аж древнего бессмертного. Судя по всему, мальчики на уроках не ворон считали, и хотя бы приблизительно свойства массива прикинули. Вежливо, но все же выставив мальчишек за дверь, они спросили девочку, что ее привело. Та... рухнула ниц и стала молить, чтобы старейшина порекомендовал ее в команду, отправляющуюся с посольством. Куан переглянулась с Цинъянем, который смог выдавить только глубокомысленное "Э-э-э", будучи совершенно не в курсе (вернее, позабыв), что тут в Цанцюн вообще какое-то посольство и тем более что оно хочет. И тем более при чем тут какая-то команда, которая должна с ними отправляться. Спасая положение, госпожа Куан предложила всем сесть, а девочке – рассказать подробно, чем вызвана такая просьба. Насколько Куан сама знала, вроде бы прибывшее из столицы императорское посольство хотело для какого-то расследования красавицу с Сяньшу, но внезапно, усилиями Цинцю, признало достаточно красивой шичжи Фа и выбрало ее. Так эта девочка хочет обойти соперницу и, таким способом, через старейшину, получить миссию себе, чтобы отличиться? Но оказалось, что все дело... в главе Вэй. Который мало того, что непристойно полез к ней аж в момент, когда владыки пиков исцеляли его жену (Цинъянь, что был тому свидетелем, "безмолвной речью" кратко подтвердил и рассказал Куан, что было – он, конечно, бывал рассеян и забывчив, вернее, специфически расставлял приоритеты важного и неважного, но слепотой и идиотизмом все же не страдал), так теперь ей проходу не давал, приходя чуть не по пять раз на день. Не вечно же ей прятаться за спиной главы Му? Куан нахмурилась. Так якобы новая пассия Цинвэя и чуть ли не новая вторая жена... эта бедная девочка с Цяньцао, которая вообще "ни сном ни духом"? И без малейшего желания и взаимности? Мало того, девчонка была готова отправляться куда угодно, хоть тушкой, хоть чучелком, лишь бы подальше и на подольше от главы Вэй (подразумевалось, пока он не вспомнит о уже здоровой жене и у него, наконец, в штанах не успокоится), вот только на долгие миссии учеников Цяньцао обычно не отправляли, и вообще никаких подходящих заданий, кроме миссии с посольством, в данный момент на Цяньцао просто не было. Пока Цинъянь, играя роль старейшины, продолжал глубокомысленно кивать, Куан успокоила девочку и сказала, что они со старейшиной что-нибудь придумают. А пока она лично проводит ее на Цяньцао. Во избежание. (А если встретится шисюн Вэй и попробует пристать, то, нимало не смущаясь, яйца ему оторвет. И скажет, что, у-упс, опять что-то не то с новым артефактом... случайно... не рассчитали). Девочка успокоилась и почтительно поблагодарила, и Куан, оставив шиди присматривать не столько за массивом – он был более чем надежен, сколько за Цинцю (пока еще какие-нибудь дикие обезьяны или демоны что не устроили), отправилась с ней на пик целителей. По пути думая, что у нее появилась еще одна весомая причина утром заглянуть на Ваньцзянь... * * *