Не смотри, или я поцелую тебя.

С тридцать первого октября прошло две недели. — Как и договаривались, пополам… — сказал Чифую, сидя напротив могилы Баджи, — прям как в день нашего знакомства. Баджи… — он тяжело выдохнул и заплакал, — что же мне теперь делать?.. Каори очень скучает по тебе, нам не хватает тебя… *** — Мне светит десять лет, — сказал Казутора в комнате для свиданий. Перед ним сидят Дракен и Такемичи. — В этот раз, я сполна приму ответственность. — Ты только не помри, — ответил Дракен, отчего глаза Ханагаки расширились. — Что? — удивился Ханемия. — Я понял, что ты собираешься совершить самоубийство, — хмыкнул Рюгуджи, — но ты ничего не исправишь этим. Никому не станет от этого легче, даже наоборот. Майки… Майки просил передать «Отныне Казутора член Токийской Свастики». Ты прощён. Двое парней улыбнулись, а Ханемия поджал нижнюю губу и из его глаз градом хлынули слёзы. — Как Каори? — спросил он, — наверное, она ненавидит меня… — Ей очень плохо, — ответил Дракен, — она почти не выходит из своей комнаты. Не ест и не спит. Но сегодня она попросила меня передать тебе, что не винит тебя и не ненавидит. Предчувствовала, наверное… — Рюгуджи горько улыбнулся и закрыл глаза. — Она сильная, она обязательно справится. *** Pov Майки. В тот день… Баджи сказал, что видел, как я смотрю на Каочин. Он знал о моих чувствах и завещал мне позаботиться о ней, сделать её счастливой. Каочин не отвечает на смс-ки, не берёт трубку с самых похорон Кейске. Кенчик говорит, она не ест и не спит, почти не выходит из комнаты. Не хочет никого ни видеть, ни слышать. Я очень переживаю за неё, но ничего не могу сделать. Она не подпускает к себе людей. Чифую тоже не может достучаться до неё. Каочин полностью закрылась в себе, боюсь, что она уже не будет прежней. Сегодня Кенчик и Такемучи должны были пойти к Казуторе, а я на кладбище. Когда я пришёл к могиле Баджи, я заметил знакомую мне фигуру. — Каочин, — позвал я и она подняла голову. Её глаза пусты, а под ними уже имеются круги, не прям-таки тёмные, но достаточно заметные. «Пожалуйста… Открой глаза! Нет! Не умирай, прошу тебя, не оставляй меня!!!» — в голове всплыло воспоминание о том, как Ёшида кричала две недели назад, пытаясь привести в чувство Баджи, который уже умер. Сердце до боли сжалось. Каочин потеряла свою любовь, он умер прямо в момент, когда она его целовала в последний раз… И теперь я вижу её полностью разбитой. Я заметил, что она похудела, хотя и так была стройной. Такими темпами она убьёт себя… — Как ты? — спросил я. — Отвратительно, — ответила она, вновь опустив голову вниз, — всё напоминает о нём… — Перестань себя изводить, прошу… — попросил я, садясь рядом с ней, — я понимаю, тебе очень больно, но… — Я… — тихо произнесла она, — умерла в тот день, когда его не стало. Моё сердце вырвали из груди, Майки. — Баджи хотел, чтобы ты жила дальше, — договорил я и приобнял её за плечи, — прошу тебя, Каочин, исполни его последнюю волю. Ты нужна мне, Кенчику, Чифую, Тецуе… Ты нужна Свастонам. — Свастоны… — прошептала девушка. — Завтра собрание. Я буду ждать тебя там. Каочин молча встала со своего места и ушла. Боже, дай нам сил… Конец Pov Майки. *** — А? — удивился Тецуя, — Каори… — Что? — спросила девушка, сидя за кухонным столом. — Ты всё же решила поесть? Впервые за эти полторы недели! — Ну, — пожала плечами Каори, — надо же когда-то начинать. — Чуть позже Тецуя ушёл спать. Хоть и было девять вечера, ему на работу завтра в пять утра уезжать. Каори сидела в гостиной на диване, когда Дракен зашёл в дом. — Кенчик. — Привет, — сказал Рюгуджи, садясь рядом с сестрой, — я передал твои слова Казуторе. Он всё понял. — Спасибо, — кивнула она, — во сколько завтра собрание? — Ты решила идти? — удивился блондин. — Да, — кивнула вновь девушка, — Майки настоял. — В восемь вечера. Поедем вместе. — Хорошо, — ответила Каори, направляясь на второй этаж, — спокойной ночи. Мне тоже не мешало бы поспать перед завтрашним днём. «Надеюсь, ей уже лучше, » — подумал Дракен, оставшись в одиночестве в гостиной. *** Pov Каори. Я легла спать впервые за семь дней, потому что не могу больше смотреть на лицо Баджи. Он снился мне каждый раз, когда я засыпала. Однако в эту ночь он не снился мне. Мне вообще ничего не снилось. Я проснулась как всегда опустошённой внутри, но физически я чувствовала себя хорошо. Я подошла к зеркалу и заметила, что круги под глазами стали едва заметными, вчера вечером было гораздо хуже. Время два часа дня. Я проспала шестнадцать часов что ли? Ахринеть. Вот, что значит — не спать неделю. Я открыла занавески, слава богу, солнце не светит. В последнее время солнечные лучи меня выводят из себя. Выйдя из комнаты, я первым делом направилась в ванную комнату, взяв с собой сменную одежду. Горячие струи воды из душа быстро стекали по телу, обволакивая его, но никак не успокаивая меня. Всё теперь совсем не такое, ничего не радует как-то. Ничего не хочется, кроме пули в висок. Помывшись, я вытерлась махровым полотенцем и, переодевшись, вышла. На кухне за столом сидел Кенчик и пил кофе. — Ты поспала? — спросил он. — Да, даже удалось выспаться, — ответила я, делая себе чай. — Я приготовил венские вафли с малиновой начинкой, — сказал брат, — Тецуя говорил, что ты их обожаешь и я научился их готовить. Хотя я вообще не умею готовить… Вроде неплохо получилось… Попробуешь? Я посмотрела на парня, в его глазах я разглядела беспокойство. Он… Не умеет готовить даже самое простое, но научился готовить мою любимую сладость, чтобы порадовать меня. Сев с кружкой чая за стол напротив брата, я взяла с тарелки одну вафлю и откусила кусочек. — Ого, — удивилась я, — очень вкусно. Ты молодец, Кенчик. Спасибо тебе огромное. — Чего не сделаешь ради сестры, — широко улыбнулся блондин, — я раньше не понимал, почему Майки так заботится об Эмме. Теперь я понял. — Да? И почему же? — Он хочет видеть её улыбку каждый день, — ответил он. — Увы, мою улыбку ты вряд ли увидишь, извини, — сказала я, — по крайней мере, не скоро. Я наелась, спасибо. — Я не тороплю, — улыбнулся Кенчик, — теперь пошли на весы. В последнее время ты сильно похудела. — Ладно, — пожала я плечами и мы пошли в гостиную. Брат достал весы из шкафа на пол и я встала на них. — Сколько ты весила раньше? — нахмурившись, спросил Кенчик. — Тридцать восемь, — ответила я, глядя на число «30» на весах, куда указывала красная стрелка. — Тебе нужно набрать вес обратно, — устало выдохнул парень, — ешь побольше хотя бы. — Постараюсь, — ответила я, — обещаю. *** На собрание мы поехали с Кенчиком вместе. Он начал водить аккуратнее за эти две недели, молодец. Мы припарковали байк и пошли пешком через лес к Храму Мусаши. Все Свастоны уже были в сборе, в том числе и Майки, который сидел на самом верху лестницы. — Извиняемся за опоздание, — произнёс брат. — А? — сначала не понял Сано и, обернувшись, встал на ноги, — спасибо, что пришла, Каочин. Кенчик кивнул мне в сторону толпы и мы заняли места в первом ряду Свастонов, рядом с Такемучи и Шином. — Рад тебя видеть, Ёшида, — сказал Цукуя с улыбкой. — Мы скучали, — подхватил Мицуя. — Взаимно, парни, — кивнула я, глядя на Майки, который всё слышал. — Собрание начинается! — сказал Сано, — подведём итоги Кровавого Хеллоуина… — к нему подошли Чифую и… Ханма?! Что он здесь забыл? — В этой битве Свастонов было сто пятьдесят человек, а Вальгалловцев в двое больше. Каждый из вас внёс свой вклад, я очень ценю это. Даю слово тебе, Ханма. — Меня зовут Шуджи Ханма, я из Вальгаллы, у которой никогда не было главы, — начал он, на несколько секунд задержав взгляд на мне и обратно отведя его, — в этой битве мы потерпели поражение и оказались под Свастонами, поэтому… С этого дня Вальгалла переходит под контроль Тосвы! — все Свастоны радостно ликовали, чувствуя вкус своей победы. — Есть человек, который помог нам с Майки найти общий язык… Выйди вперёд, Тетта Кисаки! Кисаки… Баджи перед смертью сказал, что Тетта враг. Мы с Такемучи непроизвольно переглянулись между собой. Кисаки поднялся вверх по лестнице и встал между Сано и Ханмой. Майки и Шуджи пожали друг другу руки и Тетта положил свою ладонь сверху. — У меня есть ещё одно объявление, — сказал Майки, вновь развернувшись к толпе, — помимо победы над Вальгаллой, мы также понесли потери… Командир Первого Отряда, Кейске Баджи, умер. Это невероятная ноша для нас всех, но нам придётся с этим смириться. Отстальное расскажет Заместитель Командира Первого Отряда — Чифую Мацуно. — От мысли об уходе из Тосвы меня отвёл Глава, сказав, что я не могу просто взять и потушить свечу Первого отряда, — начал Чифую. Выходит, он тоже хотел уйти, как я… — Вести за собой весь первый отряд — для меня очень тяжёлая ноша, и несколько дней мы с Главой обсуждали этот вопрос, в итоге мы пришли к выводу, что я сам должен решить, за кем я хочу идти! Такемичи Ханагаки, я доверяю Первый Отряд тебе! — Ханагаки Такемичи, подними голову и поприветствуй всех! — заявил Майки. Такемучи стоял на месте как вкопанный и я, положив руку на его спину, толкнула вперёд с небольшим усилием. — Можете на меня рассчитывать!!! — громко выкрикнул Ханагаки. — Чё разревелся-то опять? — усмехнулся Кенчик. — Ну и ну, — смеялся Мицуя. — Слишком высоко голову задрал, болван, ахаха, — также смеялся Майки. Приятная новость. Думаю, Такемучи справится и сможет вести Первый Отряд достойно. Он заслуживает этого. Собрание закончилось и все разошлись, остались только я, Кенчик, Чифую, Такемучи, Майки и Шин. — Каори, — позвал меня Мацуно и я развернулась к нему лицом, — я так скучал! А ты не отвечала на звонки. Больше не делай так, ладно?! — Чи… Чифую… — кряхтела я в крепких объятиях лучшего друга. — Ты же её сейчас задушишь! — Вокруг нас крутился Цукуя. — Я не слышу, Ёшида! — продолжал меня обнимать Чифую. — Да! — ответила я, — я буду отвечать на звонки и смс-ки! Мацуно отпустил меня и широко улыбнулся. — Спасибо тебе за то, что пришла, — тихо сказал Цукуя, обняв меня не так крепко, как Мацуно, — мы все переживали… — Всё нормально, — ответила я, — я справлюсь как-нибудь, — обнимая его, я почувствовала, как он немного дрожит, но он не плакал. — Ты молодец, Цукуя. Я не жалею о том, что взяла тебя в Тосву. — Рад стараться! — Он отстранился и подклонился предо мной, — биться с тобой бок о бок — большая честь для меня! — Такемучи, — сказала я, — поздравляю тебя с повышением, партнёр. — А-э, спасибо! — улыбнулся Ханагаки, слегка замешкавшись. — Майки, — начал Кенчик, — верни мне сестру не позднее обеда, ладно? — Понял, — улыбнулся Сано. — Как это понимать? — удивилась я, — что значит «до обеда»? — Ты сегодня ночуешь у меня дома, — продолжал улыбаться Майки. — Всё необходимое для тебя Тецуя уже собрал и отвёз в дом Сано, — сказал Кенчик, — удачи вам погулять. Такемичи уехал с Дракеном, а Цукуя с Чифую. Мы остались с Майки вдвоём возле Храма Мусаши. — И что это такое? — спросила я. — Это то, чего я ждал с нетерпением, — улыбнулся Майки и обнял меня, — мне тебя не хватало, Каочин. — Ох, ну и придурки, — ответила я, обнимая друга, — и куда мы…? — Думаю, что на смотровую, — произнёс он, садясь на заднее сиденье своего байка, — ты поведёшь. Разрешаю разогнаться. Я села на байк и мы поехали. Но я не разгонялась, пока мы не остались на дороге одни. И тогда я втопила так, что казалось, будто на этом байке мы в данный момент разрезаем воздух и вот-вот пролетим в другое пространство. На смотровой мы оказались уже через двадцать минут, проехав через большую часть Токио. — Полегчало? — спросил Майки. — Немного, — ответила я, садясь на лавочку, — спасибо. — Для тебя — всё, что угодно, — улыбнулся он и сел рядом со мной так, что наши ноги прикосались друг друга, — я сначала не знал, куда тебя отвезти, — он усмехнулся, — но решил, что изменять классике не буду. — Значит, — сказала я, — теперь это тоже особенное место. — Пообещай мне, — начал он, став вдруг очень серьёзным, — что ты всегда будешь поддерживать своё здоровье. Кенчик сказал, сколько ты весишь. Это я попросил его проверить. — Моё похудение не приговор, — ответила я, — я быстро наберу вес. — Пообещай, говорю. — Обещаю. Мы долго сидели на смотровой, где было очень мало людей, и смотрели на вечерний Токио, освещаемый тысячами огней. — Каочин, звезда падает, — сказал Майки, — загадывай желание. — Наверное, мне нечего загадывать, — пожала я плечами, — загадай за нас двоих. — Ладно. — Он закрыл глаза и тепло улыбнулся. Что он загадал? Надеюсь, что его желание сбудется. Хочу, чтобы мои близкие были счастливы. — Что ты загадал? — спросила я. — Скажу, когда сбудется, — ответил он и посмотрел мне в глаза. — Дай хотя бы подсказку. — Я загадал желание о тебе, — Майки широко улыбнулся, — больше ничего не скажу. — Ладно, — ответила я. — Скоро твой день рождения, — напомнил Сано, — как будешь праздновать? — Мой день рождения… — вспомнила я, — он через три недели только, наверное, вообще не буду праздновать. — Размечталась, — рассмеялся блондин, приобнимая меня, — наивная такая, сил нет. — Не хочется просто… — А чего ещё тебе не хочется? — Жить. Майки посмотрел на меня очень внимательно и отстранился. Вдруг он взял моё лицо в свои ладони и уставился прямо мне в глаза, словно заглядывая в глубину души. — Если тебя не станет, — начал он, — я сойду с ума. Ясно тебе? — Майки… — Я не закончил, — строго отрезал Сано, — ты очень важный для меня человек. Что стало с моими близкими? Шиничиро и Баджи умерли, Казутора и Пачин сейчас в тюрьме. Я не могу потерять и тебя, понимаешь? — Он заключил меня в крепкие объятия и прижал к своей груди, — я всегда буду рядом с тобой, Каочин. Я никогда тебя не оставлю в одиночестве. На макушке своей головы я сначала почувствовала его подбородок, а затем и его неспокойное дыхание. Его сердце колотилось как бешеное. Зачем я сказала, что не хочу жить? Теперь он будет думать об этом. Дура…