Не смотри, или я поцелую тебя.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в месте, в котором была однажды, чуть меньше года назад. Седьмая пристань Ёкохамы… — Давно не виделись, милая ~ Я обернулась. Предо мной стоял парень с короткими белыми волосами и большими лиловыми глазами. На его лице сияла улыбка. — Изана… — Сомневаюсь, что ты хотела меня видеть, но, увы, я здесь. — Нет, — отрезала я, помотав головой, — я рада тебя видеть, правда… — Рад слышать, — рассмеялся Изана, — эй, ты чего так смотришь? Какая-то слишком грустная для выражения «рада тебя видеть». Не находишь? — Просто… — прошептала я, отводя глаза в сторону, — тебя больше нет… — Пустяки, — отмахнулся Курокава, — это лучший исход для меня, учитывая то, сколько бед я натворил. Мы стоим напротив друг друга, буквально в нескольких метрах. Я наконец решилась и первая сократила между нами дистанцию, навстречу его объятиям. Раньше он мне нравился, но полюбить всецело я не успела. При жизни он и правда натворил бед, но я за всё простила его, сейчас моё отношение к нему вполне себе положительное. — Ты молодец, Каори, — произнёс парень, улыбаясь, — ты нашла в себе силы, чтобы вернуться в Токио дважды. — Но я… Не смогла вернуться к семье… — Ты же знаешь, ещё не время. Баджи сказал, когда именно? — Да, — я кивнула головой и слегка поджала губы, — ещё долго… — Ты справишься, смотри, какие друзья у тебя есть. Они любят тебя. — Спасибо… — Что же… Пора мне. Но я вернусь, обещаю, Каори ~ Изана поцеловал меня в лоб и растворился в воздухе. Вскоре я провалилась в темноту… *** — Хей, просыпайся, — раздался голос Рана. Я открыла глаза. Никого в комнате нет, кроме нас двоих. — Ты не слышала будильник? — Не слышала… — ответила я, принимая сидячее положение, — сколько время? — Десять утра, — ответил друг, — во сколько у тебя сеанс? — В два часа… Надо бы ещё эскиз подготовить… Всё утро было как будто бы в тумане, я какая-то рассеянная сегодня. Эскиз долго не получался, нарисовала я его кое-как и с горем пополам. Решила помыться, подскользнулась в ванной комнате и упала на кафель. Скорее всего, на ноге будет крутой ушиб. Дверь в ванную открылась. — Всё нормально? — спросил Ран. — М… Да. Просто упала, — ответила я, вставая с кафеля, — ногу только ушибла, пустяк. — Сейчас трудно что-то говорить, вечером будет видно, — сказал Хайтани, оглядывая мои голые ноги, — идём на кухню? У тебя вроде как ещё есть время. Чувствую себя как-то странно, словно что-то не так. Вот прям наваждение какое-то, не отпускающее меня с самого утра. Я вся в напряжении, всё мешает, всё раздражает, всё словно не на своих местах, как будто бы кто-то специально мешает мне провести этот день спокойно. — Блять, — громко выругался Ханма, когда я случайно пролила на него горячий кофе, — да что с тобой не так?! Что со мной не так… Ахахахахаха. Действительно, что со мной не так? Я так думаю, что всё, прям в корне. В последнее время я сама не своя. И у меня есть предположение на этот счёт… Я проживаю не свою жизнь... Я живу жизнью Мидори, а Каори либо оставила в прошлом, но не отпустила, либо она уснула и иногда просыпается во мне, словно у меня биполярное расстройство. Я становлюсь другим человеком, стараясь сохранить то, что со мной было раньше, стараясь быть прежней, но не находя в себе силы на эти задачи. — Извини, — бросила я и поспешно удалилась с кухни в комнату, оставив парней на кухне. Макото и Чиё ушли. Один на работу, другая в храм, чтобы помолиться. — Она сама не своя сегодня, — тихо сказал Риндо, чей голос я слышала даже через закрытую дверь. — Думаю, ей нужно время, — ответил второй Хайтани, — Ханма, ты груб, будь милосерднее к ней. Кому мы ещё нужны, как не ей? — Ладно, всё, — отрезал Ханма. Больше они не говорили. Когда Шуджи говорит эту фразу, это значит не только то, что он не желает продолжать разговор, но и то, что он всё понял. Я знаю, он извинится, но это будет только тогда, когда мы останемся вдвоём, без лишних глаз и ушей. Пускай он и редко говорит «извини» или «прости», у него в таких ситуациях есть свои методы. Я быстро собралась и вышла из комнаты. — Может, нам с тобой пойти? — спросил Ханма, — ты сегодня рассеянная. — Спасибо, не нужно, — ответила я, — буду вечером. Не дожидаясь какого-либо ответа, я поспешила покинуть квартиру. Улица встретила меня морозным воздухом, пронизывающим насквозь. Сегодня у меня в планах посетить четыре места. Первое место: тату-салон. Я пришла чуть раньше назначенного времени. — Пришла уже? — спросил тату-мастер, Кин Рююнкей, мужчина лет двадцати пяти или, может, тридцати, не больше, — рановато, конечно… Я чай пью с тортиком. Будешь? — Не откажусь, — кивнула я, садясь рядом с мужчиной и снимая маску, — с утра день не задался, не поела даже. — О… Как? — шокированно спросил Кин. — Не знаю, я… Можно сказать, спала ночью плохо. — Нет-нет, ты… Как тебя. Ёшида, точно, — вспомнил он, — не понимаю только, что происходит… Ты не умерла разве? — Откуда вы знаете? — прошептала я, поддаваясь эмоциям. — Это была громкая весть в новостях, — ответил Рююнкей, — особенно среди драчунов из разных банд и не только. Мой младший брат был на твоих похоронах. — Я его знаю? — Нет… Он никогда не сталкивался с Тосвой, но ты прославилась. И до смерти, и после. Объясни лучше, как это понимать. — Тату-мастер поставил мне тарелочку с шоколадным тортом и чайной ложкой. — Я попала в аварию на байке. Это заметил мой знакомый, забрал меня к себе. Пока пришла в себя, меня уже похоронили. Вместо меня лежит в могиле другой человек. Мне предложили начать новую жизнь, дали мне новое имя, сделали документы, увезли в другой город. Здесь мы на праздники и по делам. Пообещайте, пожалуйста, что никому… — Я ничего не расскажу, — покачал головой мужчина, — всё пучком, я понимаю тебя, пускай и не знаю, почему ты решилась бросить всё. — Спасибо, — улыбнулась я, — устала… Устала каждый день маскироваться. Я вернусь к своей привычной жизни, но ещё не время. Просто нужно ждать. — Расслабься, — отмахнулся Кин, — ты справишься, будь аккуратнее. Ну-с, приступим? Я кивнула головой и достала из кармана штанов большой эскиз татуировки. Снова Феникс, снова кельтский орнамент, только тот был в несколько раз меньше, а это… Выйдет нихуёвый такой рукав, если добавить некоторые детали к тому, что имеется у меня на бумаге. Дальше пошла жара: несколько часов боли, мук, страданий, скрежета зубов, пота и всего прочего. Но я старалась терпеть так, как это вообще возможно, иногда прося о перерыве. В целом татуировка дорого мне встала по деньгам, но оно того стоит, я осталась очень довольна. Расплатившись за работу мастера, я хотела уже идти, но Кин притормозил меня и предложил обменяться номерами, на случай если мне захочется поболтать или набить татуировку. Я согласилась. Второе место: тюрьма. Я решила, что хочу повидать Казутору. Он там один несёт отвественность за случившееся с Баджи, я не знаю, ходит ли к нему кто-то, но суть та же: я хочу быть с ним, как его товарищ… — Время у вас есть до шести, — сказал охранник, впуская Ханемию в комнату свиданий и закрывая дверь. — Мне сказали, — начал парень, глядя прямо мне в глаза, — ты Мидори Ямасаки. — Пусть так. — И Чифую приходил ко мне, — продолжил он, — рассказывал о том, что ты сделала. Зачем ты занимаешься этим? Как ты можешь писать друзьям Каори и говорить о ней? — Ох, я смотрю, ты ждал этой встречи, — усмехнулась я, — я даже поздороваться не успела, ахахахаха. — Кто ты такая и откуда ты взялась?! И зачем ты пришла?! — Хорошо, — отрезала я и сняла с лица маску. Глаза моего друга расширились, а лицо его в последующие несколько минут плескалось различными спектрами эмоций. Казутора потерял дар речи и ждал, что я сама скажу хоть что-то, но я молчала. Давала ему время, чтобы он немного успокоился и пришёл в себя. — Что всё это значит?! — кричал Казутора, глядя на меня и всхлипывая, — ты не умерла! Но почему ты делаешь всё это?! — В битве против Поднебесья Изана Курокава сказал, что Майки со мной, потому что пообещал Баджи, что после его смерти сделает меня счастливой. После похорон Изаны мы с Майки поссорились и я уехала. Всё было как в тумане и очень больно. Я очнулась рядом с Ханмой. И оказалось, что я насмерть сбила девушку. От её лица мало что осталось, он подложил ей мои документы и забрал меня к себе. Шуджи предложил мне начать новую жизнь, чтобы не иметь проблем с законом. В то время он скрывался. Я решила, что раз я уже «похоронена», то лучше уйти. Вдвоём мы уехали в Киото. Мне помогли сделать новые документы, нашими соседями стали Братья Хайтани. Эти люди стали мне друзьями, — рассказывала я, — но я никогда не забывала тех, кто остался здесь. Я вернусь… Вернусь. Когда придёт время, я вернусь. — Каочин… — Голос Казуторы дрожал. Он опустил голову и прислонил левую ладонь к стеклу, которое сейчас являлось единственным препятствием между нами, — я так скучал… И ребята страдают… Чифую страдает, он плачет почти каждую ночь по сей день. Майки… Он… — Я знаю, что с Майки, — грустно вздохнула я, кладя свою правую руку на стекло в ответ, — я… Я случайно встретила его возле своей могилы. Мы познакомились заново, начали немного общаться. Он говорит, что я похожа на Каори, поэтому тянется ко мне. Мне тоже больно… Но я не могу вернуться прямо сейчас. — Значит… Чифую и Дракен не должны знать?.. — Верно, — вздохнула я, — ты единственный из моих старых друзей, кому я открыла правду. Я буду приходить к тебе, когда буду в Токио, обещаю. — Спасибо тебе, Каочин, — улыбнулся Ханемия, — теперь можно сказать, что мы ждём друг друга. — Дверь в комнату свиданий открылась со стороны Казуторы, время вышло. — До свидания ~ — До встречи, Казутора ~ Я надела маску и покинула здание. На душе стало гораздо легче, я смогла открыться хоть кому-то из моих любимых людей! Я еле сдерживала слёзы, которые не просились даже там, в комнате свиданий. Хотелось бы конечно собрать всех своих близких, рассказать им правду, но опять же — время, время, время, время… Так, ладно, два дела сделано. Третье место: Кладбище. От которого я в принципе не так уж далеко. Я хотела навестить Изану. Блять… Этот сон ещё, очень вовремя. Было бы круто, если бы Курокава сейчас был жив, я скучаю по нему… Вполне себе хороший человек, который испортился из-за своих проблем. Если бы только… Если бы только он не сбежал тогда, если бы Шиничиро всё же взял его под свою опеку… У Майки остался бы брат. Вряд ли Изана, окружённый любовью и заботой семьи, создал бы Поднебесье. — Ты права, — сказал Курокава, когда я наконец подошла к его могиле, — если бы я тогда не сглупил, у меня была бы семья. — Боже, — выдохнула я, вздрогнув, — у вас с Баджи общая привычка? Появляться так неожиданно? — Извини, — рассмеялся белобрысый, — мы с этим ничего не поделаем. Спасибо, что пришла. Я рад ~ — Это, пожалуй, единственное, что я могу сделать, — грустно улыбнулась я. — Наверно, в другой раз поболтаем, — хмыкнул Изана, глядя куда-то вдаль, — ты можешь кое-что сделать. Майки нужна помощь, он у твоей могилы. — Что? В смысле… — Просто иди, — окликнул меня Баджи, — и поскорее. Я кивнула и быстрым шагом устремилась прочь. О чём они говорят? Чем я могу помочь Майки? Дошла я быстро, сердце пропустило удар, когда я увидела его. Он снова сидит, весь усыпанный снежными хлопьями. — Манджиро, — позвала я и парень поднял на меня голову. У него какой-то сильно уставший взгляд, я даже не знаю, как это назвать. Больше даже какой-то чумной, если быть точнее. — М? Мидори… — Вставай, — отрезала я, хватая того под руки. Но парень не встал на ноги, а свалился в мои объятия. Он без сознания. Что за хрень? У него жар, Боже… Я аккуратно посадила его обратно на бетон, оперев спиной о могильный камень с моим именем и достала его телефон из кармана куртки. Должен же он с кем-то общаться каждый день? Из истории звонков я поняла, что таким человеком являлся Санзу. Была не была. — Да? — раздался знакомый мне голос по ту сторону телефонной линии. — Меня зовут Мидори, я рядом с Майки. Он без сознания и с сильным жаром, возле могилы Ёшиды. Сможешь забрать его? — Понял. Скоро буду. — Санзу отключился и я вернула мобильник его владельцу, в тот же карман. Что же он творит? Так и умереть можно ведь. А я более чем уверена, что он знал, что заболел, но всё равно пришёл сюда. Придурок… Вскоре к нам подошёл Харучиё. — Спасибо, что сообщила. О нём позаботятся. Санзу поднял тело Сано на руки и понёс в сторону машины, за рулём которой сидел кто-то постарше. Вероятно, тоже член Свастики Канто. Я надеялась, что мой поход на кладбище пройдёт куда более хорошо, чем так. Но если бы не предупреждение Изаны, кто знает, что было бы с Майки… Не думаю, что он мог бы сам добраться до дома без проблем. Я глянула на время. Уже почти восемь, а я ещё не все свои дела сделала. Значит, навещу Изану в другой раз. Итак… Четвёртое место: Христианская Церковь Удагавы. То самое место, где год назад произошёл Рождественский конфликт с Тайджю, Коко, Инупи и вообще десятым поколением Чёрных Драконов. Где мы одержали победу… Освободили семью Шиба от брата-тирана. Сделали то, что послужило рождению одиннадцатого поколения Чёрных Драконов. Совершили крутой переворот в истории байкерских банд в Токио. Уже после этой битвы Ханагаки прозвали Бессмертным Королём, а после битвы с Поднебесьем это прозвище закрепилось ещё прочнее. Я на месте, уже даже внутри. Церковь пуста, сюда и так мало кто ходил, а после той битвы её едва ли не забросили, если верить Хайтани. Но это не столь важно: я вижу, что сюда всё ещё кто-то ходит, кто-то работает. — Ёшида, — раздался знакомый мужской голос и я развернулась, — ты ли это? Не может быть...