Не смотри, или я поцелую тебя.

Я на месте, уже даже внутри. Церковь пуста, сюда и так мало кто ходил, а после Рождественской битвы её едва ли не забросили, если верить Хайтани. Но это не столь важно: я вижу, что сюда всё ещё кто-то ходит, кто-то работает. — Ёшида, — раздался знакомый мужской голос и я развернулась, — ты ли это? Не может быть… — Вы обознались, — сказала я. — Да не, не мог не узнать, — отмахнулся Шиба-старший, широко улыбаясь, — я знал, что мы увидимся, но не думал, что так скоро. — Вы ошиблись. — Не дури голову. Я изначально был уверен, что всё это хуйня, когда до меня дошли слухи о твоей смерти. — Тайджю, блять, ты нахуя такой упёртый? — спросила я, когда парень стянул маску с моего лица, — доволен? Чего ты хочешь? — Я пришёл помолиться, как ни странно, — рассмеялся он. Раньше от него веяло гневом, властью, чем-то тёмным. Сейчас же он излучает какой-то позитив, с ним совсем не страшно находиться рядом. — А здесь ты. Составишь компанию? Я кивнула и села на лавку совсем рядом с ним, и стала ждать, пока он закончит со всеми своими молитвами, дабы завести с ним диалог. Интересно… Расскажет ли он о том, где он бывал, когда ушёл из семьи? Чем занимался? Знает ли что-то о моих ребятках? — Я был на твоих похоронах, — начал Шиба, — через месяц я поехал в Киото и встретил там Хайтани. Мы выпили пива и они раскололись, что живут с тобой и собачкой Кисаки по соседству. Я обещал молчать. — Спасибо… — слабо улыбнулась я, — я вижу, ты изменился. Как ты? Как твоя жизнь проходит? — Потихоньку всё, — пожал плечами Тайджю, — всё никак места себе не найду, всё не так, всё не то, дома лучше было. Но там я не должен появляться. — Я уверена, Юзуха и Хаккай простили тебя, — сказала я, подпихнув того в бок локтем, — возвращайся домой, не будь как я. — Всему своё время, — сказал Шиба, — пока что мы только созваниваемся. Вроде нормальные диалоги, но напряжение я чувствую с их стороны. — Понимаю, — вздохнула я, — я тоже должна ждать, моё время ещё не пришло. Слушай… Не знаешь чего о моих ребятах? — Я знаю, что тебе выдали прозвище посмертно, — нахмурился Тайджю, — Майки распорядился, чтобы тебя звали Принцессой Свастики. — Но… Была ведь Токийская Свастика, — задумалась я, — а после моей смерти образовалась Свастика Канто… К какой он меня отнёс? — Не поверишь, к обеим, — усмехнулся парень, — Сано сильно чтит память о тебе. — Я заметила… Ещё что-то знаешь? — Мацуно еженедельно посещает Ханемию в тюрьме, — начал Шиба, — Рюгуджи живёт то дома, то у своей девчули, Мицуя ударился в дизайнеры, Хаккай повсюду за ним, как и раньше. Также знаю, что Дракен и Инуи сейчас состоят в Брахмане, под руководством Сенджу Кавараги. А Саус ищет Ханму и Братьев Хайтани, чтобы притянуть к себе в Рокухару Тендай, он конченный тип, не знает границ. В двух словах — хуже меня. После исчезновения Токийской Свастики началась борьба за власть между группировками, но я так скажу: начинается Новая Эпоха, Эпоха Трёх Небожителей. Манджиро Сано, Саус Терано и Сенджу Кавараги. Слышал, что последняя особенно рвётся в бой с Небожителями, чтобы одержать победу и затмить Принцессу Свастики. — Ну и дура, — хмыкнула я, — я с детства её знаю, девочка большого о себе мнения, совсем не понимает, куда лезет. — Я того же мнения, но она адекватнее, чем Майки и Саус, те давно с катушек полетели. Больше у меня информации нет, извини. — Спасибо тебе огромное, это очень нужная информация. Тайджю улыбнулся, а часы пробили половину десятого вечера. Шиба проводил меня до дома, мы обменялись номерами и разошлись. Дома меня ждали ребята и Макото с Чиё, я попросила их собраться на кухне для важного разговора. Там я объяснила, что нам следует уезжать из Токио как можно скорее, потому что парней ищет Саус, а меня начали узнавать. Чиё расстроилась, но Макото заверил её, что иначе мы поступить сейчас не можем. Было принято решение ехать завтра по утру, так что спать мы легли в одиннадцать часов. *** Однако следующий раз, как я проснулась, был не утром, а среди ночи. Снова в квартире Кейске Баджи. — Что на этот раз? — спросила я, глядя на парня. — Ты знаешь, — покачал головой Баджи, — нам нужно к Майки. — Он щёлкнул пальцами и вновь оказались в том месте, где в прошлый раз я поцеловала Манджиро. Я огляделась: Майки лежал на кровати, а Санзу сидел рядом с ним и спал на стуле, охраняя его сон. — Ему очень плохо, почти умирает. — Я могу помочь? — спросила я, отводя взгляд в сторону. — Подожди здесь, я скоро вернусь. — Баджи вновь щёлкнул пальцами и исчез. Я села на край кровати, на которой лежал Майки и взяла того за руку. Он не спал. — Каочин… — прошептал Сано, глядя куда-то в потолок, — почему?.. Почему ты ушла… Ты так нужна мне… У меня сердце кровью обливается при виде этой картины. Моя любовь лежит с температурой и плачет, чувствуя мой запах и мои прикосновения. Он старается ухватиться за мою руку, но не может. Здесь лишь моё воплощение, это я могу держать всё материальное, а его рука же лишь проходит сквозь мою. Наконец-то Кейске вновь явился. — Я узнал, — начал Баджи, — ты можешь через воплощение забрать его болезнь и перенести в своё тело. Но это очень опасно, понимаешь? — Ты знаешь, каким будет моё решение, — вздохнула я, — что нужно сделать? — Каори… Повторяю, это опасно, — нахмурился брюнет. — Я понимаю. Просто скажи, что я должна сделать? — Продолжай держать его за руку, почувствуй его жар, всю температуру его тела. Представляй, как мелкими ниточками ты забираешь всю хворь из него. Запомни… Утром тебе будет очень плохо… *** Утром мне действительно было невероятно плохо. Меня словно по стенке размазало, моё тело по ощущениям стало сплошлой кляксой. — Боже, Каори… — трепетно проговорил Ран, когда все проснулись, — ты вся горишь… Как же ты поедешь домой? — Похуй… Поехали. — Я попыталась встать, но вышло у меня это не с первого раза и с огромным трудом. Макото принёс мне градусник, а Чиё чай с мёдом и молоком. Риндо сгонял в аптеку за какими-то антибиотиками, я просила всех говорить потише, каждое их слово отдавалось в моей голове с болью, будто меня ударили чем-то тяжелым. Чиё просила остаться, все её поддерживали в этой идее, но я была непреклонна и настояла на нашем отъезде. Очень хочется домой. Мне казалось, что Токио тяготит меня, убивает по клеточкам, хотелось поскорее уехать, не задерживаясь ни на секунду. Ран буквально кормил меня с ложечки за завтраком, потом помог переодеться, что не могло не возмутить бабушку, но мне было всё равно, что Хайтани-старший будет видеть меня голышом, ему я сейчас доверяю больше всех из своего нынешнего окружения. Мы собирались выехать из Токио в десять утра, но сделали это лишь в два часа дня, так как ждали, пока температура снизится с сорока градусов хотя бы до тридцати восьми. А домой мы приехали только в девять вечера. Ран по-прежнему не отходил от меня ни на шаг, ходил со мной даже в туалет, а Риндо и Шуджи часто интересовались моим самочувствием. Хоть мне и было очень хуёво, я всё же была рада, что это поисходит со мной, а не с Майки, ведь насколько я помню, моё здоровье крепче, чем у него. *** Майки: Привет. Санзу сказал, что ты ему позвонила, когда мы были там, на кладбище. Спасибо, я уже здоров. Как дела? 01:02

Приветик. Я рада, что тебе

лучше. А я вот как раз больна.

Лежу с температурой.

01:20

Выздоравливай. Я могу приехать, привезу тебе лекарства. 01:22

Оу, не стоит. Рядом со мной

старший брат. Не отходит от

меня почти ни на шаг. К тому же,

я уже в уехала из Токио.

01:24

Ты уже дома? 01:26

Да, я в Киото. Не знаю, когда

вернусь ещё в Токио. Извини.

01:30

Всё нормально. Дай знать, когда приедешь. 01:32

Хорошо, ты тоже)

01:33

Ок. Выздоравливай. Спокойной ночи. 01:35

Спасибо большое. И

тебе сладких снов.

01:37***

— Каочин, — сонно протянул Ран, только проснувшись, — почему не разбудила? Надо тебе проверить температуру. — Ты так сладко спал… Я не хотела тебя тревожить, — пробубнила я, стараясь встать с кровати, но Ран уложил меня обратно. — Хватит, Каочин, не надо, — сказал Хайтани, — мы знаем, что ты сильная. Но позволь людям проявлять заботу, не нужно всё взваливать на свои плечи. Полежи, я сейчас. — Ран ушёл, а я осталась наедине со своими мыслями. Не взваливать всё на свои плечи? Я ведь… Правда. Так всё и есть. Я всегда стараюсь нести свою ношу сама, ещё и другим всегда помогаю. И когда мне плохо, я редко подпускаю к себе желающих помочь. Хайтани вернулся в комнату с градусником. И включил свет. — Парни спят. Вечером Риндо готовил, ты хочешь кушать? — Два часа ночи, какое кушать? — Ты ела только с утра. Тебе сюда принести или пойдём на кухню? — На кухню. Снова я хотела встать сама, как Ран подхватил меня на руки и понёс на кухню. Посадив меня на стул, он достал из холодильника кастрюлю с гречкой с мясом и стал накладывать мне еду в тарелку. Сделал мне чай с мёдом и молоком, принёс антибиотики. Как оказалось чуточку позже, пока я спала, он тихонько разложил все мои вещи по местам и вновь переодел меня. Такая забота с его стороны напоминает мне Тецую, когда я заболела, а папа был на работе. Он отлично справлялся. И Ран отлично справляется, он замечательный старший брат, Риндо определённо повезло. — Тридцать восемь и один, — улыбнулся парень, глядя сначала на градусник, затем на меня, — это хорошо. Вечером было тридцать девять и пять. — У меня очень хорошая регенерация, — улыбнулась я. Я поела, мы замочили тарелку до утра и вновь пошли спать. Провалилась я в сон быстро… *** Утром моя температура была тридцать семь и восемь, ребята были рады. Я уже ходила сама, хотя Ран настаивал на своей помощи. *** Майки: Привет. Как ты? 12:08

Привет, гораздо лучше.

12:10

Я приеду после нг. Если тебе будет лучше, увидимся? 12:12

Не знаю даже. Там будет

видно. Скорее, нет, чем да,

это не от меня зависит.

12:14

Ок. Выздоравливай. 12:15

Спасибо.

12:17***

Майки… Ну зачем? Когда я с ним встретилась на кладбище, я не думала, что это общение так затянется. Я не должна с ним так много времени проводить… Я не могу, не могу, не могу, не могу… Ещё совсем не время сближаться, а он торопится, старается назначать встречи всё чаще и чаще. Нужно это либо заканчивать, либо ограничивать. Скажем, возвести стены вокруг своей крепости.