У нас не будет счастливого финала

Утреннее солнце пытается пробраться в тёмный кабинет писателя, но зашторенные окна не дают этого сделать. В сгорбленной позе, за столом сидит Эдгар, пытаясь закончить роман быстрее, чем это физически возможно, ведь он обещал закончить его к выходным, чтобы дать прочесть своему другу — детективу. А другу ли, это сложный вопрос. Строчки совершенно не идут в голову, не получается написать и слово. Отсутствием вдохновения это не назовёшь, скорее кто-то очень громкий, милый, идеальный, который не может самостоятельно вызвать такси, надолго засел в голове писателя. А ведь По совсем не глуп, он понимает что взаимности не будет никогда, проще заставить говорить черепаху, но что-то в его душе отчаянно пытается сопротивляться. Как говорится: «надежда умирает последней», так вот, умирает она в адских муках и метаниях, лучше добейте. Эдгар откладывает перо, всё равно уже несколько минут не может и строчки написать. За окном утро уже во всю играет переливами пения птиц и лучиками весеннего солнца, а он так и не ложился, это может доставить проблем, поэтому писатель лениво бредёт в кухню, чтобы сделать себе чашку бодрящего кофе. Несколько ложек сахара, не потому что По любит сладкое, а потому что он любит. Эта любовь убивает, мешает полноценно существовать. Каждая секунда проведённая с детективом радует настолько, насколько и приносит боли, от понимания неизбежного. Это как наркотик, без него невозможно. Почему именно чёртов Эдогава Рампо, из всех возможных людей. Влюбляясь именно в него, По добровольно подписал себе смертный приговор. Уйдя в себя, снова, Эдгар и не заметил, как закипел чайник. Быстро залив содержимое кружки кипятком, писатель увидел сообщение на лежащем рядом телефоне. Рампо:

«Мне скучно. Я зайду к тебе сегодня? Спасибо По-кун! Я рад что ты согласился!»

Блеск, просто замечательно. Хоть визиты Эдогавы были довольно частым явлением, сейчас это не лучшая идея. Но отказать ему По не сможет кажется никогда. Помешивая кофе, писатель думал, стоит ли купить что-нибудь сладкое к приходу друга, или он уже не успеет. Решив просто заказать доставку на дом, Аллан вышел на балкон особняка. В кармане писатель достал почти новую пачку сигарет, выудил оттуда одну, с запахом шоколада, а как же иначе, ведь Рампо любит шоколад. Эдгар затянулся густым дымом, наблюдая за пейзажем около особняка, сладкий вкус шоколада оседал на губах, возвращая к мыслям о возлюбленном. Весенняя атмосфера пропитывала, казалось бы, каждый миллиметр улиц, вот только в этом особняке и у его владельца царила непроглядная осень. Докурив, По выкинул сигарету в пепельницу, что удобно расположилась на полу балкона, потому что другого места ей не нашлось. Пытаясь чем-то себя занять, Аллан решил снова рассматривать фотографии великого детектива, это действительно никогда не надоедало. Через некоторое время раздался звонок в дверь, кажется, это Рампо. Эдгар слишком быстро для человека, не спавшего сутки, спустился на первый этаж, чуть не споткнувшись на пути несколько раз, но ближе к входу замедлился, чтобы не подавать виду, насколько сильно он хотел увидеть Эдогаву. Как только Аллан открыл дверь, Рампо ураганом залетел в особняк, на пороге разуваясь, в то время как По спокойно пытался закрыть входную дверь.  — Приветик По-кун, — сказал детектив, снимая верхнюю одежду и разворачиваясь к другу.— Есть что нибудь сладкое? О, Боги, его голос, его улыбка и глаза. Как же этого не хватало. Аллан чувствовал себя наркоманом, которому наконец-то дали дозу. Хочется кричать от восторга, только взглянув на него.  — Сейчас нет, но я заказал банановые маффины, несколько видов шоколада, в том числе белый, и ещё немного по мелочи, доставка около получаса, а с момента как я заказал, должна быть с минуты на минуту.- По смотрел на детектива, позже отвёл взгляд и жестом указал направление в гостиную, чтобы не стоять в проходе.  — Отлично, надеюсь только, твой заказ не задержат, — сказал Рампо следуя за хозяином особняка. — Да, я тоже, — в тоне голоса писателя было слышно усталость, — Мне нужно закончить роман, Рампо-Кун я буду в кабинете, когда привезут сладости, позови меня. — Я могу посидеть в кабинете, у тебя там много интересных книг, а ещё кто-то опять не спал этой ночью верно?— детектив хитро улыбнулся, на что По лишь коротко кивнул и последовал вместе с гостем на второй этаж. Особняк писателя бесспорно был очень красив, высокие стены и глубокие оттенки, хотя везде царил полумрак. Эдогава каждый раз рассматривал его, будто первый. Красота убранства завораживала, хотелось разглядывать каждый угол, каждую картину на стенах. Особенно зацепила взгляд картина английского художника - Уильяма Тернера «Последний рейс корабля «Отважный», почему-то раньше детектив её не замечал. Картина вызывала спокойствие вперемешку с ощущением трагичного финала. Закат будто предвещал конец. Услышав, что шаги сзади прекратились, По оглянулся. Рампо стоял в коридоре при тусклом освещении, рассматривая в деталях картину, поистиннее прекрасное зрелище. Нет, не картина, а детектив, что смотрел на неё.  — Нравится?— с полуулыбкой спросил Аллан.  — Не знаю, она притягивает взгляд, безусловно, но в то же время я ощущаю себя странно, смотря на неё, не понимаю это чувство, — без утайки ответил Эдогава. По лишь хмыкнул и продолжил идти. В голове крутились мысли, но писатель старался их отгонять. Рампо шёл сзади хозяина особняка, тише, чем обычно, кажется, его впечатлила та картина. Интересно, что именно он там видел, хотя скорее всего По об этом уже никогда не узнает. Они входят в кабинет, детектив сразу же влетает на удобный, тёмно-коричневый диван, при этом слегка улыбаясь в своей привычной манере. Эдгар садится за рабочий стол, берёт в руки перо, но присутствие объекта воздыхания мешает концентрации.  — Рампо, — тихо зовёт писатель, на что тот поворачивается в недоумении.— Я хочу, чтобы ты прочитал кое-что, только это не роман, не знаю будет ли тебе интересно, но это важно для меня.— По тяжело даются эти слова, но внешне никаких изменений не видно, возможно, потому что большую половину лица скрывает длинная челка, но это к лучшему. — Хорошо, — тон голоса Эдгара показался детективу достаточно серьёзным, поэтому глупая полуулыбка быстро слетела с его лица. Аллан поднялся с кресла, его руки начинали мелко дрожать, но всё же он нашёл то, что ему было нужно. Писатель протянул исписанный лист в руки Эдогавы и поспешил ретироваться обратно к столу. Рампо быстро пробежался по тексту, при этом его лицо не выражало совершенно ничего, это настораживало писателя.

Разрываюсь между холодной ночью и твоей теплотой, Ты словно солнце, так далеко и так близко, я твой! В каждой строчке, в каждом слове, посмотри — Ужасные, полные скорби, мои слёзы утри. Ненавижу любовь, когда чувствую себя одиноко. Ненавижу, когда с тобой хорошо, а без — бесконечно плохо. Я так люблю, но не могу признаться, такой дурак, Словно ужасный цветок, что вдруг полюбил солнце, просто так. Наивный цветок любит солнце, так легко обжечься! От этой односторонней любви он пытался уберечься, Ненавижу чувствовать, ненавижу любить Пожалуйста, позвольте мне всё забыть, и больше не страдать…

 — Это…- Рампо пытался подобрать нужные слова, но почему-то ничего не лезло в голову, в один момент у него в голове будто сложился пазл, — Ты ведь влюблён в меня, По-кун? -почти насмешливо пропел Рампо. Сердце Эдгара будто пропустило удар, его пробила крупная дрожь, писатель боялся сказать что-либо, даже сдвинуться с места. Застыл будто каменное изваяние около письменного стола и смотрел на такую привычную, насмешливую улыбку Рампо, что появлялась когда он разгадывал слишком лёгкие преступления. Такая улыбка будто говорила: «Это было слишком очевидно».  — Советую тебе скорее избавиться от подобного рода чувств, это мешает, — всё с той же улыбкой, но уже более серьёзным выражением, отрезал детектив.- Там, кажется, приехал доставщик, пойду проверю, — легко сказал Рампо, как будто ничего и не произошло и неспешно вышел из кабинета. В это время писатель почти физически ощущал как всё внутри переворачивается. Он сполз на пол около стола, закрыв лицо рукой. Хотелось рыдать, кричать, уехать далеко далеко или просто застыть статуей прямо на этом месте. Хотелось всего и одновременно ничего. Пытаясь хоть как-то собраться Эдгар встал, на ватных ногах добрался до неприметного шкафчика в углу кабинета, вытащил оттуда небольшую бутылку виски и стакан. Подумав ещё немного, По положил стакан обратно, открыл бутылку и сделал несколько глотков. Виски неприятно жгло горло, но это пустяки в сравнении с огромной дырой, что оставил после себя детектив. Хотелось забыться. Эдгар не помнил, сколько времени так просидел на полу, около шкафчика, да это и не важно. Алкоголь уже ударил в голову, и безумно хотелось спать, писатель просто сидел, смотря в одну точку где-то на стене, пока не услышал, как открылась дверь кабинета.  — Что ты здесь…- Хотел было сказать Эдогава, но американец перебил его.  — Уходи, Рампо, я не уверен что хочу видеть тебя прямо сейчас, — тихо проговорил писатель, стараясь подбирать нужные слова.  — Но я…  — Пожалуйста! Это больно, Рампо, ты даже не представляешь насколько!— Эдгар сорвался на крик, терпеть это уже было невыносимо, невыносимо, как то жалкое чувство, которое всё ещё съедало все внутренности писателя. Рампо ушёл, дверь закрылась, но Аллан плохо помнил что было дальше, кажется он уснул прямо там, на полу в кабинете. По сидит за столом, напротив — великий детектив, лучший во всей стране, да что там, в мире! Сидит и уплетает уже третью шоколадку, на этот раз с орехами, и писатель, глядя на это, чувствует необъяснимую радость. Казалось бы, как будто ещё вчера они были соперниками, а сейчас По не может сдержать тёплой улыбки. В какой момент всё так перевернулось, американец не знает, но ему определённо нравится. Нравится смотреть на Рампо и улыбаться. Нравится видеть его довольную улыбку после, казалось бы, тонны сладостей. Нравится помогать ему, ходить на задания вместе и возвращаться, так же вместе. Чаще всего в особняк писателя, так как там всегда есть что-то сладкое. По даже не знает, где детектив бывает чаще, в особняке или у себя дома, но факт того, что тот проводит много времени, находясь рядом — безмерно радует. Ещё Эдгару безумно нравятся его изумрудные глаза и целый спектр его улыбок. Кажется, По знает каждую. Ему нравится их разница в росте, то, как Рампо приходится приподниматься, чтобы разглядеть вечно спрятанные за чёлкой глаза писателя. Нравится абсолютно каждая мелочь во внешности и характере, это наверное странно и не совсем подходит под понятие дружбы, и уж тем более соперничества, но Аллан ,пожалуй, готов принять этот факт. Он правда готов сгорать и сгорит до остатка, если так захочется детективу. По очнулся всё в том же положении, на полу кабинета. Голова раскалывалась, мысли сбивались. Нужно дойти хотя бы до спальни, писатель поднимается, превозмогая ломоту в теле и жуткую головную боль, идёт, опираясь на стены. Больно больно больно! Почему так больно? Каждый удар сердца отбивает в висках дробь, ах, как хотелось бы, чтобы оно перестало биться. Что хорошего в такой жизни, в этом мире? Сквозь ужасную боль, Эдгар смог добраться до кровати и сразу же плюхнулся туда. Не хочется ничего, совершенно. Писатель просто смотрел в потолок не думая ни о чём, в голове ноль мыслей. За дверью слышатся пошкрябывания Карла, кажется, По закрыл дверь в комнату, потому зверёк не может войти. Вставать с кровати американец не желает, хоть и чувствует вину перед енотом. Боже, на что он надеялся, показав тот стих, было совершено очевидно что Рампо догадается, догадался бы и трёхлетний ребёнок. На взаимность? Ха-ха, даже звучит смешно. Всё было предрешено с самого начала. Именно такой конец он и заслужил: умереть в сладком страдании. Закрывая глаза, писатель снова видит его образ. Разлюбить? Это жестоко, Рампо, заставлять разлюбить человека, которому ты готов отдать и свою жизнь. Пролежав на кровати ещё некоторое время, писатель решает всё же встать. Из прикроватной тумбочки По достаёт небольшой лист бумаги и перо. Слова сами появляются на бумаге, вместе с чернилами на листе появляются и несколько капель последних слёз. Больше он ничего не напишет. Достав из той же тумбочки нож, для резки бумаги, Эдгар откладывает лист.

«Прости, что полюбил тебя Рампо, но ты самое прекрасное и невероятное, что только было в моей жизни. Я благодарен за то время, когда я всё ещё мог поддаваться иллюзии твоей близости. Я благодарен миру, что в нём существуешь ты, но я больше не могу жить с этим. Эта любовь уничтожает меня, не принося ничего кроме страданий. Ещё у меня есть одна просьба, забери Карла, кажется ты ему нравишься. Я люблю тебя, и всегда буду любить, даже если это мешает. Эдгар Аллан По