Временной парадокс

2018 г. Пожиная плоды… Первые две недели пролетели для Гарри, как сон. Ему всё казалось, что этот мир нереален. Что он сейчас лежит в лесу, сраженный авадой Волдеморта, и бредит. А может, не в лесу, может, в Мунго, в отделении для душевнобольных, и все происходящее ему просто чудится. Прижав колени к подбородку, он вперил задумчивый взгляд в окно, где догорал закат. К горлу подступила горечь от понимания, что, несмотря на весь этот невозможный абсурд, возвращаться он не хочет. Он боялся признаться самому себе, что прикипел к Сне… Северусу, к детям, которые то и дело пытались вывести обоих родителей из себя. Привыкший к подобным шалостям Северус реагировал строго, но без привычной желчности. И дети его слушали, затихали ненадолго, а спустя время переполненный тяжёлой тишиной дом снова наполнялся звонким смехом и топотом ног. Гарри ощутил себя одиноко и потерянно. Чтобы там ни говорил Северус, Гарри видел, с какой печалью он смотрит на него. Всё было до банальности очевидно. Он был не тем Гарри. И вот, сидя в теплой постели, он ждал, пока Северус уложит Дориана и Найджела. Тишина вобрала в себя все звуки ночи: шум ветра за окном и шелест листьев, тихий шорох страниц старой книги, что покоилась сейчас на столике. Дом погрузился в одинокое умиротворение, окрашенное холодным лунным светом и догорающим камином. Захотелось снова ощутить теплое прикосновение чужой руки, услышать бархатный, вкрадчивый голос и тихую поступь босых ног. Гарри только сейчас осознал, насколько же он одинок там, в прошлом. Никто по-настоящему его не ждал никогда, не говорил ему, что он нужен, что важен и что он не один. Даже Джинни… В голове появился образ Джинни, Гарри издал разочарованный стон. Он вспомнил, как на шестом курсе Джинни флиртовала с другими парнями, пока он, Гарри, искал способ устранить угрозу их миру. Джинни и не обязана была о таком думать, конечно, но… «Пора признать очевидное, Поттер. Тебя использовали», — пронеслась горькая мысль, и в глазах защипало от навалившейся правды, а к горлу подступил неприятный ком разочарования. Возвращаться в пустой мир, полный тревоги и одиночества, не хотелось. — Ты не один, — Гарри подскочил на постели от тихого голоса и повернулся к вошедшему Северусу. Тот смотрел с теплотой и участием. Казалось, что Снейп чувствует его эмоции, его тревоги, метания и… Понимает. Понимает, как никто и никогда не понимал. — Мне всё равно придётся вернуться, — вздохнул Гарри, сглатывая тяжёлый ком. Пальцы на его предплечье сжались. — И там… Там нет, на самом деле, ничего хорошего. Всё, что я когда-либо считал своим, всё, что любил, оказалось фальшью. — Гарри, почему ты считаешь, что там, в прошлом, тебя никто не ждёт? — кровать под весом чужого тела продавилась, Северус придвинулся ближе, приобняв за плечи. — Там буду я. И я тебя жду. Поттер наслаждался прикосновениями, теплом и тихим голосом. Воцарилось молчание, Гарри ощущал легкие колебания воздуха, как напряглись мышцы сидящего рядом Снейпа. И к горлу подступила тошнота. Лёгким прикосновением пальцев к подбородку лицо Гарри повернули, и от представшей картины перехватило дыхание. Северус смотрел с такой всепоглощающей нежностью, что от одного понимания, что всё это правда, вышибало дух. — Посмотри на меня, мой хороший, — прошептал Северус трепетно и приблизил лицо. — Я тебя буду ждать всегда и всюду, куда бы ты ни отправился, что бы ни случилось. Я буду ждать тебя. Не успел Гарри среагировать, как губ его коснулись. Сначала осторожно, будто опасаясь, что оттолкнут. А потом, когда Гарри приоткрыл рот — скорее в лёгком изумлении — чужой горячий язык проник в рот. Ему было стыдно признаваться, но вот так… По-настоящему он ни с кем не целовался. Ни с кем не ощущал такую нежность, такую головокружительную страсть. Первым же порывом было стойкое желание оттолкнуть и возмутиться, сердце трепыхалось в груди, будто птица в клетке. Стало страшно, что последует за поцелуями. Но, на его облегчение, поцелуй прекратился. — А теперь спи, горе моё. Его носа коснулись губы, пальцы прошлись по шее и плечам, а затем с тихим вздохом Северус отстранился.

***

За то время, что он странствовал по лесам в поисках крестражей, Гарри боялся засыпать. Ему всегда казалось, что опасность рядом, что вот закроет он глаза, провалится в дрему, и их найдут. Схватят, растащат по разным сторонам. Он боялся темноты, боялся в ней оставаться слишком долго. И пусть сейчас было мирное время, и бояться было уже нечего, Гарри, проснувшись посреди ночи, испугался. Темнота обволакивала, густыми тенями расползлась по стенам, шептала, зазывала к себе. Ему даже почудилось, что он видит два красных огонька и может различить в невнятном шепоте тихий шелестящий голос, что зовёт его. Гарри ощутил, как тело немеет, как страх скручивается воронкой где-то в животе, лёгкие сжались и ему катастрофически стало не хватать воздуха. Он забился в невидимых путах, сжал яро простыни, выгнулся, замотал головой. «Нет, это не может быть правдой. Не может. Северус!..» И тот будто услышал его зов, вспыхнул свет неподалёку, тени зашипели и отползли в стороны, красные глаза исчезли. — Гарри, — его плеча коснулись, и Поттер повернул голову, всё ещё загнанно дыша. Северус смотрел с беспокойством и тревогой, пальцами холодными касался его лба. — Что случилось? Тебе приснилось что-то? Не в силах вымолвить и слова, Гарри задрожал всем телом, его забило в ознобе, и одеяло показалось глыбой льда. Снейп понял всё без слов, взмахом руки он призвал из тумбочки зелье и буквально насильно влил в рот Гарри. Зубы стучали о горлышко пузырька, глаза слезились, лёгкие горели огнём. — Северус… — хрипло выдохнул Гарри, шмыгнув носом. — Спасибо. Мне показалось… Я видел что-то, прости, — невнятно пробормотал Поттер, делая вдох. — Первый год после войны я видел всякое, Гарри, — с грустью и сочувствием проговорил Снейп. — Единственное, что не позволило мне окончательно сойти с ума — это ты. Так что я понимаю тебя. Не извиняйся. Лба Гарри коснулись сухие губы и он, уже заметно поуспокоившись из-за действующего зелья, расслабился. Гарри позволил обнять себя и прикрыл глаза. В этот раз уже не было никаких посторонних звуков, кроме сопения под боком, тяжесть руки дарила спокойствие и ощущение защиты. Никакие тёмные Лорды уже не мерещились в темноте, а тени, мелко дрожа, уползали прочь, гонимые тёплым светом.

***

Каникулы пролетели быстро. Поттер успел привыкнуть к двум разным, но очень озорным мальчишкам. Дориан был очень любознательным, любил читать и очень много времени проводил с Северусом в лаборатории. Мальчику нравилась наука, он жил этим точно так же, как Северус. Гарри этого не понимал, но не имел ничего против, если его сын вырастет таким же умным и любящим науку, как его отец. Найджел же был полной противоположностью тихого и рассудительного Дориана. Он был озорным и непоседливым, любил создавать. Найджелу особенно хорошо давалась трансфигурация и защита, почти так же, как и самому Гарри. Северус тихо посмеивался, когда замечал, что Поттер, пытаясь со всей своей неловкой суровостью играть строгого родителя, терпел крах и тоже впадал в детство. По сути, Гарри и сам был ещё ребенком, на чьи плечи так рано свалилась война и боль утрат. И Гарри на короткий миг совершенно забыл, что он тут всего лишь гость. Что всё это — лишь результат его прошлых трудов, и что он засиделся. Пора бы возвращаться. Утро выдалось на удивление солнечным. Северус, как обычно это бывало, запирался в своей лаборатории, а в такие моменты его лучше было не беспокоить. Заняться было нечем. И если у того Гарри, из этого времени, были какие-то увлечения, работа, знакомые, к кому он мог сходить, то этому Гарри даже Гермиона казалась совсем чужой. Побродив по дому и не найдя себе занятия, Гарри решил пройтись по улице. Ему было интересно, как сильно изменился мир за двадцать лет. Лондон был таким же шумным, ярким, с громкими вывесками и музыкантами у торговых улочек. Гарри также обратил внимание на новые технологии: телефоны, на которых можно было смотреть кино, не выходя из дома, ноутбуки, компьютеры, большие и тонкие телевизоры. Поттер с удовольствием рассматривал витрины и товары за ними. Новая мода, новые люди и… всё такое чужое. Он и раньше особо не заботился о своём внешнем виде, его вполне устраивали растянутые свитеры, широкие брюки и мантии. В голове вдруг возник образ Снейпа в черном длинном пальто и шарфом на шее, как его чёрные волосы, собранные в хвост, выделяют строгое лицо. Со времен войны Снейп изменился, стал более мягким, более… красивым. Да, Гарри находил его довольно привлекательным. От подобных мыслей Поттер чуть смутился и не заметил, как свернул с полной людей улочки. Как оказалось, в магический квартал можно было попасть не только через «Дырявый котел», но и было также несколько других входов, например, один из таких располагался за большой статуей всадника, в нескольких метрах от Трафальгарской площади. Гарри лишь слегка коснулся мраморной подковы, и мир вокруг сильно дрогнул, его тело словно вытянулось в длину и сжалось по бокам, а спустя мгновение он уже стоял на той самой Косой Аллее рядом со статуей такого же всадника, только на гиппогрифе. Гарри изумлённо осмотрелся. Когда он был тут в последний раз, половина магазинчиков была разрушена. «Ну да, а что ты хотел, ведь мирное же время», — хмыкнул он про себя и, сунув руки в карманы брюк, направился неспешно между магазинчиками. Магазин Оливандера претерпел за это время изменения, вывеска над входом представляла собой крылатую волшебную палочку, из кончика которой вырывались маленькие птички. Гарри остановился, рассматривая витрину с множеством коробочек с палочками. Он вспомнил свой первый поход к Оливандеру, свою первую палочку и трепет и волнение, что переполняли его в тот момент. Следующий магазин, который Гарри повстречал на своём пути — магазин всевозможных вредилок Уизли. Поттер остановился у входа, и что-то сродни ностальгии кольнуло в груди. Ведь всё, что он знал о своей прошлой жизни, он узнал с чужих слов или из газет. И вот посреди этого морального хаоса блеснул луч света. Гарри просто не смог пройти мимо. Дверь магазина поддалась легко, но стоило ему только переступить порог, как над головой что-то взорвалось. Гарри сам не понял, как его рефлексы опередили разум. Отшатнувшись в сторону, он выхватил палочку и закрутился на месте в поисках противника. — Дред, смотри, кто к нам явился! — вдруг крикнул продавец из-за прилавка. — Господин Главный Аврор… — …собственной персоной! — донеслось с другой стороны. — Фордж, я тебе как-то раз говорил… — Или два, — подхватил первый. — Или три, — продолжил второй. — Гарри, ты всё-таки выполз из своей норы! — закончили близнецы хором. — Это у вас Нора, а у меня — дом! — неожиданно для себя огрызнулся Поттер, но тут же потрясённо застыл, как вкопанный. — Фред, ты жив?! — Как видишь, пока ещё братец меня не доконал, — фыркнул тот. — Но ведь я собственными глазами видел, как ты погиб от взрыва во время битвы за Хогвартс! — потрясённо выдал Поттер. — Гарри, с тобой точно всё хорошо? — нахмурившись, спросил Джордж. — Да. Нет… не знаю… — тихо пробормотал он. — Снова словил… — …заклятие? Или опять влез… — …в лабораторию мужа? — дополняя друг друга, поинтересовались близнецы. — Вроде, заклятие, — поспешил оправдаться Гарри. — Северус так сказал. Я почти ничего не помню, только Хогвартс. — Это тяжёлый случай, — хмыкнул Фред. — Фордж, тебе не кажется, что сейчас самое время… — …закрыть магазин и достать бутылку огневиски? — закончил Джордж. Они просидели так довольно долго, распивая на троих небольшую бутылку огденского. На какой-то миг Гарри забыл о том, что он в будущем, что где-то там есть Северус, он просто отпустил ситуацию. Ему впервые за долгое время было легко. Фред и Джордж даже спустя столько лет оставались такими же неунывающими. — И как вы столько времени еще держитесь? — спросил Гарри, поражаясь тому, что не опьянел до сих пор, хотя выпил прилично. — Как-как, — Фред пожал плечами, переглядываясь с братом. — В начале двухтысячных министр, с твоей, кстати, подачи, ввел новую реформу, из-за которой нашей родне пришлось несладко. Мы с Джорджем поддержали новую реформу, и из-за этого наши на нас и обозлились, — он повел плечом. — Ты что, совсем ничего не помнишь? Гарри покачал головой и вздохнул. — Что, настолько ужасная реформа? — спросил он, плеснув себе в стакан виски. — Налоги, потом ещё обязательные документы, что-то вроде подтверждения личности мага. Похожи чем-то на… — …паспорта магглов, — закончил за братом Джордж. — Да чего мы всё о скучном, — глаза его вдруг загорелись весельем. — Лучше расскажи, что там у вас произошло на этот раз, из-за чего ты обеспамятовал. — А нечего рассказывать, — Поттер пожал плечами, всматриваясь в мутные разводы на дне стакана. — На очередном задании всё пошло по… Ну, вы понимаете, по какому месту. Я смутно помню, мне всё рассказывал Северус. Если вкратце, то попало авадой. А потом… Двадцать лет жизни просто стёрлось. Пришлось узнавать мир заново. Часы на стене издали протяжный звон, вырывая Гарри из навалившейся апатии, и он, вздохнув, посмотрел на время. Уже было около пяти часов вечера, и Северус наверняка его потерял. Чёрт. Северус. — О, что-то я засиделся с вами, — Поттер поднялся на ноги и, покачнувшись, уцепился пальцами за выступ большого стеллажа. — Меня Северус, должно быть, уже ищет. Близнецы как-то помрачнели, лица осунулись, и они, переглянувшись, тоже поднялись на ноги. Фред подошёл к охмелевшему от выпитого Поттеру. — Эк, дружище, куда ты сам в таком состоянии. Может, аппарировать тебя? — Фред смотрел встревоженно. — Если Снейп прознает, что ты был с нами, и мы тебе не помогли, он нас на ингредиенты пустит. А ведь он лучший поставщик зелий, — с напускной веселостью посетовал он. — Нет, нет, я сам. У вас есть… Эта… Хм, — Гарри нахмурился, отчаянно пытаясь вспомнить слово. Виски уже вовсю ударил в голову, и соображать стало намного труднее. — Каминная сеть? — любезно предложил Джордж, хмыкнув. — Ну вы, товарищ Главный Аврор, растеряли сноровку. Стареете, — на губах близнеца проступила горькая усмешка. — Да, точно, она самая, — булькнул Гарри, улыбнувшись. — Эм, поможете до нее дойти? Я, кажется, это… — Перебрал, — кивнул Фред, тоже вовсю забавляясь пришибленным видом Поттера. — Да, верно, — кивнул Гарри. — Сева меня убьёт, — как-то обречено выдохнул он. — Да брось. Ты как-то по пьяни разнёс половину квартала, благо, никто не пострадал… — …так твой супруг чуть с нас шкуры не спустил, потому что мы тебя споили и отпустили одного. Пойдем. Гарри, пошатываясь, добрел с помощью близнецов до камина. Он пытался вспомнить, где живёт. Как назло, почему-то самое важное — адрес своего дома — он не знал. В отчаянии хотелось побиться головой, браня себя на все лады. Повезло, что близнецы знали, куда нужно Поттеру. Они помогли переступить порог камина и вручили летучий порох, назвав его адрес. Гарри просто вывалился из камина, рухнув на бежевый ковёр в гостиной. Мир перед глазами расплывался, а в горле встал ком тошноты. Тело отказывалось подчиняться приказам мозга. Так, вместо того, чтобы ухватиться за столик, левая рука соскользнула, и вместо того, чтобы подняться, он, покачнувшись, снова упал. Тяжело вздохнув, Гарри потер лицо ладонями. Если Северус увидит его в таком состоянии, то явно разочаруется в своем недотепе. Было так приятно думать «его недотепа», так что Гарри улыбнулся, развалившись на полу. — Ну, нет, Поттер, встаём и идём, — проговорил он безучастному потолку с лепниной. Кое-как поднявшись, Гарри, опираясь на стены, колонны и перила, дошёл до второго этажа. План был простой. Добраться до лаборатории Северуса и взять у него антипохмельное. Правда, если там окажется сам Северус, то придётся выслушать ещё порцию нотаций, но их его мозг сейчас попросту слушать не желал. Понадеявшись, что супруг… — Ха, знал бы я ещё год назад, что назову Снейпа супругом, я бы… — в голове всплыл образ умирающего в хижине Северуса, и горло сжало, воздух застрял на полпути в глотке. — Как он только выжил… О, Мерлин. Продолжая бессвязно бормотать, Гарри дошёл до двери лаборатории. Он замер в нерешительности, пальцами коснувшись ручки двери. Что он скажет Снейпу? «Прости, я нажрался, можно, я тебя обниму, потому что вдруг вспомнил, как ты умираешь?» Гарри фыркнул от своих мыслей. Конечно, Северус не оттолкнет и, возможно, даже поймет. Но наутро точно выскажет все, что думает. Поняв, что бессмысленно вот так терзаться, он дёрнул дверь на себя. На него пахнуло теплым воздухом, ароматом вишни и полыни, и ещё неизвестным ему запахом, отдалено напоминающим кофеин. Лаборатория оказалась просторной, в ней свободно умещались три больших стола, засыпанные непонятными свитками, книгами, колбами и котлами. — Поттер, ты… — Северус будто материализовался из воздуха. Гарри не сразу заметил за спиной бывшего профессора небольшую скрытую дверь. Снейп сощурился и, откинув на стол тряпку, об которую вытирал до этого руки, стремительно подошёл к супругу, осматривая его цепким взглядом. — Ты что, пил? — А я что, обязан отчитываться? — огрызнулся он по привычке и тут же прикусил кончик языка, заметив, как похолодел взгляд Снейпа. — Прости… Да, я просто гулял и… — он развел руками. — Вот. — То есть, ты гулял и случайно напился. Верно понимаю? Или ты кого-то встретил по пути? — обманчиво ласково поинтересовался Северус, скрестив руки на груди и выгнув бровь. — Северус… — практически проскулил Гарри, опираясь о стену. — Пожалуйста… Давай потом обсудим. Дай лучше мне… — Антипохмельное? — Снейп склонил голову набок. — А ты знаешь о том, что у тебя сильная аллергия на антипохмельное? Точнее, на обязательный компонент, который в него входит. Нет? Что ж, теперь знаешь, — жёстко припечатал Северус. — Так что всё, что я могу предложить тебе — это маггловское средство от головной боли и рассол. Гарри застонал и скатился по стене на пол, закрывая рукой лицо. — Ладно, сиди тут, я сейчас принесу тебе кое-что, — Снейп вздохнул и отправился к той самой скрытой двери. Гарри снова поднялся на ноги. Ему резко захотелось пить. Он помнил ещё со школьной скамьи важное правило: «Ничего не трогать». В углу как раз стоял графин с водой и Гарри решительно направился в ту сторону. Он не заметил стоявший на огне под стазисом котёл, в котором настаивалось зелье, и, снова потеряв равновесие, слишком неудачно махнул рукой. Задел стоявшую рядом с котлом баночку с корнями дикого дерева, и та опрокинулась, рассыпая содержимое. Один из корешков попал в котёл, и тот вдруг задрожал и задымился. Гарри не успел даже понять, что происходит, как произошёл оглушающий взрыв. Темнота, боль и далёкий крик родного голоса. — ГАРРИ!..