Переломный момент

Проснулась Микаса от чьих-то тихих, обеспокоенных перешёптываний, разносившихся по палате. Сначала её ещё не до конца проснувшееся сознание смешивало чужой разговор со сном и делал непонятными некоторые слова, но вскоре Аккерман смогла отчётливо услышать рядом с собой: — Есть хочу. «Есть?..» — Тише, Саша, это не тебе… Чёрт, отдай! «Саша?» Микаса резко открыла глаза и поднялась так быстро, что сидящие рядом ребята вздрогнули и слегка отшатнулись. — Микаса! — Саша набросилась на ничего не понимающую Аккерман с объятиями. — Я так переживала за тебя! Внезапный приступ боли снова пронзил сердце Аккерман. Саша. Саша была жива и в свойственной ей манере обнимала её. Это казалось просто нереальным. Как часто за последнее время ей приходилось сомневаться в реальности? Блауз была тёплой, от неё пахло травами и немного потом. Микаса обняла девушку в ответ и скрыла лёгкую улыбку за густыми волосами подруги. Когда-то она бы отдала всё, чтобы иметь возможность вот так просто обнимать её, слышать её пронзительный, немного детский смех, чувствовать её рядом. Микаса наслаждалась этими объятиями. Её плечи затряслись, и Саша испуганно отпрянула от неё, внимательно рассматривая лицо подруги. — Микаса, что с тобой? — изумился Армин, наблюдая, как по щекам девушки скатываются слёзы. — Что-то болит? — Нет, — Микаса отрицательно покачала головой и улыбнулась сквозь слёзы. Сказать, что разведчики были удивлены, значит не сказать ничего. Аккерман, всегда сильная, холодная, сдержанная, проявляющая чувства только по отношению к Эрену, растрогалась из-за каких-то объятий. Они не понимали, насколько девушке были важны эти объятия. Сама Саша не представляла, какую боль принесла её смерть и как много она значила и значит для самой Микасы. Голова снова заболела, и девушка сморщилась, приложив руку к виску. — С ней явно что-то не так, — промямлил стоящий неподалёку Жан, — нужно позвать врача. Он уже хотел выскочить из палаты, как чья-то сильная рука схватила его за куртку. — Не нужно, — спокойно ответил Эрен и мастерски увернулся от удара. — Отвали, Йегер. Не видишь, что ей плохо? — выкрикнул Жан и весь покраснел от злости. Его раздражало непоколебимое спокойствие Эрена. Он выглядел так, будто знал всё наперёд. Невероятная невозмутимость. — Эй, вы только криками своими хуже сделаете, — заметил Армин, поворачиваясь к друзьям. — Успокойтесь. Аккерман выпрямилась и, убрав руку с виска, свесила с кровати ноги. — Микаса, не стоит вставать так резко, — забеспокоилась Саша. — Вот, — девушка взяла со стоящей рядом тумбочки поднос с едой, — поешь сначала. Ты весь день проспала. — Весь день? — Микаса резко повернула голову в сторону окна и изумилась. За окном было темно, и только свет от горящих на улице факелов хоть как-то разбавлял эту темень. «Но как же так?» Что на войне, что в мирное время она не позволяла себе спать слишком долго. Армейская привычка плотно засела в её сознании, пробуждая девушку каждый раз, когда на часах стрелки показывали семь часов. Они с Жаном пытались бороться с этим. Хотели вкусить мирной жизни, как любил выражаться Жан. Только вот даже когда они легли намного позже обычного, организм всё равно разбудил их рано, давая понять, что отвыкать от обычного режима не хочет. Это было странно — другие из их отряда могли спать до обеда. Микаса часто думала о том, как проводит свои дни Леви. Встаёт ли он так же рано? Смог ли открыть свой чайный магазин? Только она никогда не осмеливалась связаться с ним — даже просто услышать его холодный, безэмоциональный голос в трубке было чем-то невыносимым, что уж говорить о личной встрече. — Это нормально, — спокойно пояснил Эрен, подходя к кровати Аккерман. Девушка снова развернулась к ребятам и столкнулась с родными глазами Эрена. — Всё же ты тренировалась намного больше нас, организм истощён, вот и требует отдыха. Остальные согласились с ним, и только Эрен и Микаса знали истинную причину такой усталости. Она смогла вернуться в прошлое, и эта мысль ещё плохо укладывалась в голове. Но, несмотря на всю абсурдность выражения «вернуться в прошлое», это всё-таки было так. Перед ней — её молодые друзья, живые Саша и Эрен. Этого для доказательств было достаточно, впрочем, ещё таким доказательством была головная боль, которая была слишком ощутимой для простого сна или помутнения рассудка. Хотя кто знает? Может, она просто сошла с ума, и всё это — лишь плод её воображения? — Поешь, — Саша легонько пихнула Аккерман локтем. — Я, правда, чуть-чуть подъела, но ты же всё равно хлеб не ешь? — Саша посмотрела на неё ангельским взглядом. Обычно так она выпрашивала себе добавку или просила прощения. Конечно, её взгляд во многом уступал взгляду Хистории, но всё же иногда действовал. Аккерман посмотрела на поднос и хмыкнула, когда увидела один погрызенный кусочек хлеба рядом с тарелкой овощного рагу. «Как же я скучала по твоим привычкам, Саша», — подумала Микаса, ощущая в горле ком. Она проглотила его и, взяв поднос, поставила его себе на колени. Эрен просил вести себя так, будто ничего не случилось. Наверняка она уже изрядно напугала друзей своим необычным поведением — не стоит делать ситуацию ещё хуже. Только вот держать себя в руках было слишком сложно, и девушка с трудом сдерживалась, чтобы снова не зареветь у всех на виду. Увидеть погибшую подругу живой было невероятным счастьем. Сейчас она снова в окружении Эрена и Саши. Снова рядом с молодыми и ещё не очерствевшими друзьями. Только почему на неё снова накатывала эта ужасная боль? — Я не понял, что за столпотворение? Жан приложил руку к лицу и еле слышно прошептал: — Аккерман, как всегда, вовремя. Капитан Леви прошёл в палату и остановился перед Жаном, смотря на него холодным взглядом. — Что-то не так, Кирштейн? Жан тут же напрягся и, встав в стойку, посвятил сердце, испуганно глядя на капитана. — Никак нет, сэр. — Чудно. Аккерман развернулся к остальным и, скрестив руки, сердито спросил: — Долго вы будете тут ошиваться без дела? Саша нервно сглотнула и умоляюще посмотрела на Микасу, как будто она могла что-то сделать. — Капитан, — тихо начала Микаса, не узнавая своего голоса, — ребята принесли мне еды, они не сделали ничего плохого. Последний раз таким трясущимся голосом она разговаривала с Армином, когда сказала ему, что похоронит Эрена под деревом. Тогда она тоже еле сдерживалась, чтобы громко не закричать от обжигающей боли. Ей хотелось выглядеть сильной даже в такой ситуации. Даже признаваясь капитану в чувствах, она говорила своим более-менее привычным тоном. Сейчас, когда ей как никогда нужно было держаться, мол, всё хорошо, голос снова предал её, обнажая душевную боль. Нет, она не плакала. Старалась вести себя как обычно: быть серьёзной, с абсолютно спокойным лицом, ведь в конечном счёте ничего не случилось. Она переутомилась, а друзья пришли её навестить. Не было тех страшных смертей, не было ничего, что могло заставить её плакать. Но воспоминания о прошлой жизни остались и жестоко напоминали ей о том, что их поджидает. Она хотела бы забыть. Вычеркнуть из памяти жизнь, которую ей пришлось прожить и забыться. Пусть даже на три года. Только вот сделать это было не так просто. Смотря на Сашу, она снова вспоминала её холодный труп и тот день, когда в тело подруги вошла пуля. Даже капитан, растерянно смотрящий на неё, вызывал у неё содрогание души. Она видела, как его хоронили, видела его тело в гробу. Видела, как закапывают его в землю. Голос… голос выдавал все эмоции, всю ту боль, которая сейчас пульсировала в груди. Если маска и могла скрыть эмоции, то вот голос Микасе помогать отказался. — Микаса, — Саша развернулась к ней, — давай позовём врача? Армин кивнул в знак поддержки. Остальные же молча смотрели на неё, не понимая, что происходит. — Всё хорошо. — Она старалась. Честно старалась произнести это ровным тоном, но не смогла. Снова не смогла. Комок подкатил к горлу с новой силой, и девушка почувствовала, что терпеть стало просто невыносимо. — Ребята, пойдёмте, — Эрен пихнул Жана к выходу, — ей сейчас нужно побыть одной, мы только мешаем. Армин и Саша хотели было возразить, но капитан поддержал идею Эрена. — Верно, личное время будет только после ужина, а до него ещё полчаса. Живо тащите свой зад на тренировку. Никто спорить с капитаном не стал. Саша взяла с колен Микасы поднос и поставила его обратно на тумбу, на прощание шепнув: — Всё-таки поешь — настроение поднимется. «Какая же ты наивная, Саша», — подумала Микаса, кивая ей в ответ и отворачиваясь к тумбочке, чтоб не смотреть на капитана. Когда все ушли, Аккерман услышала позади себя скрежет деревянных ножек по полу и обернулась. Леви сидел на стуле, положив ногу на ногу и выжидающе смотрел на неё. — Можешь реветь, сейчас разрешаю, — спокойным тоном сказал он. Ей и не нужно было его разрешение. Чувства, бурлящие в груди, вырвались наружу, и она заревела, кусая губы, чтоб не закричать. Девушка и не заметила, как кровать скрипнула и её голова упала на тёплое плечо капитана. Леви ничего не говорил. Просто молча слушал её рыдания, чувствовал, как её тело нервно дрожит, и успокаивающе гладил по голове, словно маленького ребёнка. Ему не раз приходилось успокаивать солдат. Каким бы холодным и бесчувственным его ни считали, он ценил тех, с кем сражался на поле боя. Микаса была хорошим солдатом и редко когда показывала свои эмоции, сейчас же, когда он увидел, сколько сил ей приходится прикладывать, чтобы скрывать боль внутри себя, он просто не мог не помочь ей. Он разрешил ей быть слабой. Но только сегодня. — Прошло? — спокойно спросил Леви после того, как девушка немного успокоилась. Аккерман кивнула, только сейчас осознавая, что капитан практически обнимает её. От этих мыслей она покраснела, что было незаметно на её уже красном от слёз лице. — Надеюсь, этого больше не повторится. Не думаю, что Эрен сто́ит таких рыданий, — заявил Аккерман, протягивая Микасе белый носовой платок. «Он снова решил, что всё дело в Эрене. Действительно, других адекватных причин же нет. Ох, капитан, если бы вы знали правду». Микаса взяла носовой платок и сжала его в руках. Она сильная, всегда была такой. Раз смогла пережить смерть близких людей, значит, сможет и спасти их. Боль наконец оставила её, уступив место сладкой надежде. Да, она не сможет спасти Эрена, но в её силах уберечь Сашу и построить своё счастливое будущее с капитаном. Более того, она получила то, на что даже не рассчитывала: возможность провести с Эреном ещё немного времени. Всё-таки иногда полезно дать волю эмоциям. Избавившись от них, она смогла вернуть себе здравый рассудок. — Спасибо, — поблагодарила Микаса капитана, вытирая слёзы, — я верну его вам. — Не нужно. — Капитан поднялся с кровати. — Приведи себя в порядок и поешь. Сегодня уже поздно начинать работу, но всё равно сходи к Ханджи и узнай, что будешь делать завтра. Сегодня она весь день в своём кабинете. — Леви подошёл к двери и остановился, повторив: — Не забудь поесть. Окончательно придя в себя, девушка всё же решила отведать принесённую ей еду. Желудок уже пел дифирамбы, да и сама Микаса понимала, что за день ничего не съела, и, если так пойдёт и дальше, она не сможет восстановиться после перемещения во времени. А силы ей были необходимы. Закончив с едой, Аккерман поднялась с кровати, осматривая палату в поисках своей одежды. Она отлично помнила, что оставила форму сложенной на стуле, когда переодевалась в больничную сорочку. Сейчас же формы на стуле не было. Недолго думая, Аккерман открыла дверь палаты и высунулась в коридор, высматривая дежурную сестру. Обычно в мирное время, когда все больные были выписаны либо похоронены, а до новой вылазки было ещё много времени, сёстры не утруждали себя работой и бо́льшую часть времени проводили в комнате отдыха, где пили чай и обсуждали местные сплетни, оставляя на посту лишь одного человека, который, в случае чего, мог вызвать их на подмогу. Сейчас этим человеком была хорошенькая молодая медсестра со светлыми волосами и пронзительными глазами. Кажется, её звали Дафной. Микаса помнила её, так как однажды после очередной вылазки девушка зашивала ей и капитану Леви раны. Дафна тогда смеялась и пыталась строить глазки Леви, но тот не обращал на неё внимания и терпеливо ждал, пока сестра закончит свою работу. — Извини, можно узнать, где моя одежда? — спокойно спросила Микаса. Блондинка поставила на стол кружку и устремила взгляд на девушку. — Саша забрала её ещё утром, когда приходила узнать о вашем самочувствии. Сказала, что отнесёт к вам в казарму. Вместо неё принесла вот это, — она указала на стопку одежды, лежавшую рядом на столе. — И почему же вы не занесли её ко мне? — немного раздражённо спросила Микаса, выходя в коридор и направляясь к ней. Сапоги тоже унесли, поэтому девушке пришлось босиком идти по холодному полу, что было не самым приятным ощущением. — Не хотела будить вас, а потом нагрянули ваши товарищи, — она пожала плечами. — После вы долгое время были наедине с капитаном Леви, я не хотела вам мешать, — последнее Дафна сказала с плохо скрываемой завистью. Аккерман взяла со стола стопку одежды и направилась в палату. — Точно, доктор сказал, что выпишет вас только завтра утром после осмотра, — крикнула девушке в спину Дафна. — Очень прошу вас вернуться ночевать сюда. Микаса, обернувшись, кивнула и скрылась за дверью в свою палату. «Вот же холодная леди, — сердито подумала Дафна, отпивая чай. — И почему капитан столько времени провёл с ней? Неужели они…» Саша принесла Микасе лёгкое серое платье и вязаную бордовую кофту. Похоже, из всех её немногочисленных вещей эти показались подруге самыми милыми. Тут же были и чёрные балетки — единственная обычная обувь, которая имелась у девушки. Сейчас ей казалось странным, что можно обходиться всего одной парой обуви. В своём будущем, если можно так выразиться, она покупала много различной обуви, впрочем как и одежды. Аккерман улыбнулась, когда среди вещей обнаружила красный шарф. Девушке потребовалось много времени, чтобы отвыкнуть от него и не надевать его каждый раз. Не то чтобы её привязанность к шарфу сильно раздражала Жана — он уже привык видеть на ней этот старый красный шарф, — просто однажды он заявил, что, если Микаса хочет избавиться от боли, ей нужно хоть иногда оставлять подарок Эрена в шкафу. Переодевшись, девушка заправила за собой кровать и вышла в коридор. Дафна встрепенулась и, отложив газету, напомнила: — К отбою обязательно вернитесь. — Вернусь, — сухо ответила Микаса, пытаясь вспомнить, где находится кабинет главнокомандующей. Спустя час скитаний Аккерман всё же смогла найти нужную дверь. Спросить у кого-то местонахождение кабинета Зоэ девушка не могла — побоялась, что ей предпишут потерю памяти. Микаса осторожно постучала в дверь и, услышав короткое «Войдите», прошла внутрь. В кабинете Ханджи царил настоящий бардак: на диване валялись чертежи и какие-то старые, изрядно потрёпанные книги, стол же был захламлён бумагами, из-под которых торчали лохматые волосы главнокомандующей. Именно такой Микаса и запомнила её: немного неопрятной, но невероятно бойкой и отважной. Она была рада видеть её вновь, хоть и не была близка с Зоэ так же сильно, как с членами отряда Леви. Ханджи выглянула из-за бумаг и, заметив Микасу, поднялась. — Добрый вечер, главнокомандующая Ханджи Зоэ, — девушка приложила кулак к сердцу. — Здравствуй, Аккерман, — немного устало поздоровалась она, разминая спину. — Леви сообщил мне о твоём недельном отдыхе. — Зоэ подошла к дивану и сдвинула книги с чертежами в одну кучу, освобождая место. — Присаживайся. Микаса осторожно села на освобождённое для неё место. — Раз уж тебе нужно отдохнуть, нагружать сильно не буду. Поможешь немного с документами и будешь свободна весь оставшийся день. — Зоэ вдруг о чём-то задумалась, внимательно осматривая Микасу. Судя по её загоревшимся глазам, к ней пришла очередная «фантастическая» идея. — Знаешь, думаю, это хорошо, что Леви освободил тебя, — издалека начала она. — На этой неделе нам понадобится поехать в город, думаю, я могу отправить вас с Леви туда. Как раз развеешься, отдохнёшь. — Микаса сдержанно кивнула, чувствуя, как внизу живота становится тепло. — Отлично. Я сообщу тебе, когда будет поездка. Завтра после завтрака придёшь ко мне, немного поработаешь, хотя… — Ханджи приблизилась к девушке, — ты какая-то бледная. Не понимаю, зачем вообще давать тебе работу. Отдыхала бы пока есть возможность. Микаса не стала ничего говорить. На самом-то деле она вообще не рада была отпуску. Ей хотелось как можно больше времени провести с родными людьми, а не сидеть без дела в томительном ожидании. — Ладно. — Ханджи выпрямилась и подошла к своему столу. — Можешь идти. Думаю, ребята захотят поговорить с тобой. — Главнокомандующая, — обратилась к ней Микаса, поднимаясь с дивана. — Просто Ханджи, — перебила её Зоэ, — всё равно тебя временно отстранили, и нам нужно будет много времени проводить вместе. Меня утомит, если ты будешь постоянно обращаться ко мне так официально. — Ханджи… можно мне всё-таки вернуться к тренировкам? Ханджи тяжело вздохнула, а затем засмеялась. — Таких солдат, как ты Микаса, ещё нужно поискать… Не думаю, что тебе сейчас следует возвращаться к тренировкам. В любом случае, своеобразный отпуск тебе дал капитан. Можешь поговорить с Леви, но вряд ли ты чего-то добьёшься от него. Я лично против него не пойду, его солдаты — его ответственность. — Хорошо. Доброго вечера, — немного расстроенно попрощалась девушка. Прекрасно ведь знала, что капитан ни при каких условиях не отменит этот долбанный «отпуск». — Доброго, Микаса, — ласково ответила ей Ханджи, снова углубляясь в работу.

***

Жан, Армин и Саша сидели на небольшой лавке на улице, наблюдая, как Эрен наворачивает круги. — Давай быстрее, что так медленно? — кричал ему Жан, злорадно посмеиваясь. Жан и Эрен поругались во время тренировки. Впервые нагоняй от капитана получил только Йегер. Это был настоящий исторический момент, и Жан от всей души наслаждался им. — Иди в жопу, Жан, — огрызался тот, тяжело дыша, — ты ещё у меня получишь. Саша тихо рассмеялась, а Армин закатил глаза. Вдруг Блауз заметила идущую к ним Микасу и, встав с лавочки, приветливо помахала подруге рукой. — Почему Эрен бегает? — спросила Аккерман, подходя к друзьям. — Да как обычно, — Армин пожал плечами, — знаешь ведь его. Опять нагоняй от капитана получил. Микаса тяжело вздохнула. Сейчас её даже не бесило, что Леви заставил Эрена бегать в свободный час. — Ты сама-то как? — Саша схватила её за плечи и силой заставила сесть. — Ты так напугала нас. — Всё хорошо, — отмахнулась Микаса, — мне дали время на восстановление, так что на тренировках меня пока не будет. — Это хорошо, — кивнул Армин, — тебе действительно не помешало бы отдохнуть. Пока разведчики донимали девушку разговорами, Жан молча сидел и рассматривал её. Микаса вела себя не так, как раньше, и Жан это заметил первым, так как внимательно наблюдал за ней, подмечая любые особенности её сложного характера. Раньше девушка бы обязательно сказала что-нибудь обидное в адрес капитана, узнав о том, что Эрена наказали. Она всегда возмущалась, когда, по её мнению, с Эреном обращались несправедливо. Сейчас же она спокойно сидела с ними и даже не смотрела в сторону Йегера. Это было чём-то невероятным. «Сегодня какой-то особенный день, — подумал Жан, любуясь девушкой. — Неужели она наконец-то разлюбила его?» Эта мысль казалась ему просто невероятной. Такой подарок судьба не могла ему подарить. Слишком роскошно. Микаса же наслаждалась приятным обществом и совершенно не замечала взгляды Жана. Ей хотелось насладиться общением с Сашей, послушать её шутки про еду, по которым она так сильно скучала, заразиться её искренним смехом, что сейчас казался дороже всего. Она впервые за долгое время была по-настоящему счастлива, по-настоящему легка, даже в какой-то степени беззаботна. — Саша, — позвала Микаса, вспомнив, кто принёс ей одежду. — Да? — девушка развернулась к ней. — Спасибо, что принесла мне одежду. Глаза Блауз засияли. — Всегда пожалуйста, ты же знаешь, что можешь положиться на меня. — Сказала Саша, хотя сама съела почти весь твой хлеб, — засмеялся Армин, вспоминая, сколько усилий пришлось приложить, чтобы прожорливая подруга оставила хлеб в покое. — Я же оставила кусочек! — искренне возмутилась Саша, не видя ничего криминального в том, чтобы немного поесть хлеба. В конце концов, Аккерман всегда отдавала ей свою порцию. — Чтоб тебе так дети давали хлеб, как ты Микасе, — сострил Жан, дотягиваясь рукой до Саши и снимая с её волос резинку. Густые волосы упали на плечи девушки, заставляя ту смутиться. — Жан, как ты можешь? — возмущалась Саша, скрещивая на груди руки и надувая щёки, словно хомяк. — Красть у товарищей подло! — Ой, да сдалась мне твоя резинка, Картошка! — Жан кинул ей резинку. — Просто потравить тебя захотелось. — Как дети, — заметил подошедший Эрен, вытирая со лба пот. — Вижу, тебе уже легче? — обратился он к Аккерман. Микаса сдержанно кивнула. — А тебя снова наказали? — спросила она с едва заметной усмешкой в голосе. — Здесь ничего не меняется, — с намёком, понятным только им двоим, ответил Йегер, направляясь к казармам. — Ребят, скоро отбой.