Вернусь

Март 2015, Ростов       Поёжившись от сильного ветра, который проникал под куртку, Берзинс развернулась, чтобы идти в помещение. Протерев руки салфеткой, девушка достала из сумки массивный дорогой фотоаппарат и двинулась к гримёрке, где её ждал весь состав Янграши.       Неделю назад, соврав родителям, что уезжает с курсом на месячную практику, которая проводилась в разных городах России, девушка укатила в тур с ребятами, наконец-то освободившись от опеки матери и отца, а также от назойливой сестры, которая вечно пыталась уличить Берзинс в чём-то плохом.       Отношения с Артёмом у девушки крепчали, они проводили каждую свободную минуту вместе, и, когда Кулик объявил о предстоящем туре, латышка попросилась с ними, и молодой человек не смог ей отказать. Её взяли в тур в качестве фотографа, и девушка старательно делала свою работу, делая действительно крутые снимки, которые шли позже на официальный сайт объединения реперов. Непосредственно перед этими концертами Глеб дал ей задание снять промо к мини-туру 2015 года, и с этой задачей Ида справилась отлично. — Парни, вам на сцену уже надо идти, — окликнула она ребят, которые развалились на диванчиках и креслах, попивая пиво из банок, которых припас Депо. — О, класс! Мужики, разъебём этот клуб, — Макс встал с места и громко хлопнул в ладоши, а остальные подняли свои банки и направились к лестнице находу их опустошая.       Девушка двинулась с ними, прислушиваясь к гудящей толпе, ожидавшей выхода на сцену своих идолов. Сжимая в руках фотоаппарат, Ида выглянула из-за кулис, слыша первые звуки треков Айсика и улыбаясь Панку за пультом диджея.       Это был её мир, этим она наслаждалась так, как не радовалась от очередного дорогущего подарка матери или отца, очередной идиотской тусовки, на которой, как правило, стояла в уголке, не желая болтать о всякой ерунде с подругами Илвы, которая всегда старалась бросить другим пыль в глаза.       Эти концерты, ревущая толпа, сходящаяся с ума от одного вида Депо, Глеба и других ребят - вот, что казалось девушке куда роднее, чем её привычная жизнь, от которой она на месяц сбежала, взяв с собой всего лишь маленький чемодан и рюкзак с самым необходимым. Короче, она наслаждалась, и, видя, как радовались другие, ловила их лица новеньким объективом.       Она выходила на сцену, находясь рядом с парнями и фотографировала их, получая мимолётные улыбки Артёма, который так и норовил задеть её рукой или ногой, а потом заглянуть в глаза. Иду вовсе не пугало, что фанаты могли это заметить. Ей хотелось быть счастливой со своим парнем и друзьями, чувствовать вкус этой жизни и в тайне мечтать о том, чтобы выйти с ними на сцену и тоже исполнить какой-либо свой трек, обязательно записанный с ними.       Через много лет, конечно, это произойдёт, и латышка будет выступать некоторое время с Фарой, запишет сингл с Кизару, залетит на альбом к Тейпу аж на два трека, будет собирать стадионы, но всё это будет без Артёма и Янграши, семьи, той самой атмосферы середин дветысячи десятых, по которой Ида ещё не раз вспомнит с грустью, сидя в студии или же отдыхая в одиночестве где-то на острове. Декабрь 2021, Москва       Когда поезд Санкт-Петербург — Москва прибыл в столицу, было всего одиннадцать утра. Ида вышла на платформу, параллельно ища глазами Глеба. Столица встречала девушку жутким снегопадом и ветром, так что Берзинс закуталась посильнее в тёплый шарф и пошла по платформе в сторону входа на вокзал. Карина шла вместе с ней, таща за собой небольшой чемодан жёлтого цвета, яркий и весёлый. Меж густых сдвинутых вместе бровей Магарян пролегла тонкая морщина — признак задумчивости.       Девушки шагали в абсолютном молчании, каждая думала о своём. Иде на самом деле было уже даже наплевать на Голубина, она бы могла доехать до дома и одна. А Глеб так, для галочки. — Ид, ты чего такая мрачная? — поинтересовалась Магарян, сощурившись на Берзинс. — Да так, думаю про нас с Глебом. Он не встречает меня даже, — про себя латышка подумала, что отсутствие рэпера не вызывало в ней особой грусти, но решила этот факт не упоминать, ведь Магарян и так знала всё про её отношение к Голубину. — Если ты устала от отношений с ним, просто брось его! — Карина вдруг остановилась и решительно посмотрела подруге в глаза, отчего Ида чуть смутилась. Прежде она не замечала за своим менеджером такой напористости. — Он в прошлом мой друг, я не могу так поступить с ним, — её голос звучал так надломленно и несчастно, что Карина прямо сейчас захотела привести подругу в чувства. — Ида! — обе девушки оглянулись.       Глеб, кутаясь в чёрный пуховик от Versace, спешил к ним по платформе, то и дело натягивая на голову чёрный капюшон с меховой оторочкой. Его глаза засияли, стоило Иде обернуться на него, и от жалости у брюнетки сжалось сердце. В этот момент Берзинс точно для себя поняла: она больше не любила Глеба. — Привет, — она мягко поцеловала его в щёку, красную от мороза. — Ты что-то припозднился, мы уже почти дотащили чемоданы до выхода. — В пробке застрял, там какая-то сучка врезалась в столб. Ёбнутая, — злобно процедил Голубин и пнул снежный ком ногой.       Ида дёрнулась, застыв на месте как вкопанная. В голосе Фары звенел лёд, тот, из которого возник Холодный Сименс, из которого проросла ненависть и отстранённость. Только сейчас, после двух дней разлуки, Берзинс заметила произошедшие в Глебе перемены. Он стал совсем другим, это было видно в его движениях, голосе, манере держаться. Магарян была права, им слишком тяжело быть вместе, проще отпустить его на все четыре стороны и просто оставаться друзьями. — Эй? Берзинс, все хорошо? — её снова позвала Карина. Глеб остался безучастным.       Ида помотала головой и молча двинулась за своим спутниками. Сегодня во что бы то ни стало, она поговорит с Глебом об их отношениях и разорвёт их или же возведёт в статус дружеских. Чёрт возьми, она так хотела, чтобы всё было легко и безболезненно, но, видимо, судьба издевалась над ней и мучила из раза в раз.       Только после вечеринки у Депо и того странного разговора с Магарян до неё дошла простая истина о чувствах к Глебу. И почему опять она вынуждена находиться между этих двух огней? Артём и Глеб — два полюса, а она — экватор между ними. Баланс, так сказать.       В машине Фараона латышка уснула, прислонившись к двери разгоряченным лбом. Голова гудела, как пчелиный улей, и а воспоминания о вчерашней тусовке никак не желали уходить.       Взгляд Кулика, полный какого-то магического гипнотизма, теперь преследовал её, и во сне Ида видела их обоих лежащих обнаженными на кровати у него дома и обсуждающих новый альбом. Это было яркое воспоминание из прошлого, которое почему-то только сейчас всплыло в сознании девушки, хотя она тщательно стирала из памяти всё связанное с Депо. Берзинс не испытывала стыд перед Глебом, как в Испании, в период её отношений с Кизару, несмотря на то, что Артём тоже был неприятен Голубину.       Почему она всегда должна выбирать между теми, кто ей нравился и теми, кто желал ей добра? А Фара ведь всегда видел в ней нечто светлое и непостижимое, он никогда не обижал латышку, показывал себя заботливым и открытым к помощи. И ему Ида Берзинс, она же Dead Gold намеревалась разбить сердце сегодня вечером!       Девушка думала об этом с содроганием и ощущала себя так мерзко, что хотелось открыть дверь и идти за машиной пешком, чтобы искупить свою вину перед Сименсом. Нет, она не боялась этого разговора, с недавних пор Иде вообще ничего не было страшно, особенно после разговора с Артёмом, фактически, со своим прошлым. — Ну, как в Питере? — Глеб наконец нарушил леденящую тишину машины. — Круто, концерт прошёл офигенно. Люди мне подарили мой портрет, — Ида улыбнулась при воспоминании о доброй девочке в первом ряду, которая тянула к ней руку с красивым портретом в Берзинс в образе из клипа «Вам всем похуй», одного из лучших синглов её дебютного альбома Spanish teacher. — Я хотел кое-что спросить у тебя, Ид, — голос Фараона не понравился девушке, но она вопросительно подняла брови. — Слушаю, — тихо сказала латышка. — Я видел у кого-то из друзей Карины в сторис тебя на какой-то тусовке. Скажи, почему ты не сказала мне?       Берзинс замерла, словно громом поражённая, и перевела широко раскрытые глаза на своего парня. Блондин с виду казался невозмутимым, но латышка знала его слишком хорошо, чтобы поверить в то, что Голубин спросил это просто так, между прочим. — Я ездила по просьбе Софы, какой-то друг её к себе позвал, а она решила взять нас с собой. — Так интересно… — задумчиво произнёс Сименс. — А как же вышло так, что Софа потащила вас к Депо?       Ида побледнела и едва не выругалась, услышав слова своего парня. Он знал. И этот факт сильно теперь действовал девушке на нервы, особенно сейчас, когда она готовилась к неприятному разговору, который должен был положить конец их отношениям. Латышка всегда была откровенна с Голубиным, пусть даже она не сразу рассказала ему об отношениях с Кизару, но теперь слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Чёрт, как всегда у неё всё идёт через три пизды!       Сименс выжидающе смотрел на неё через зеркало заднего вида, периодически поглядывая на дорогу. Светлые брови рэпера были сведены вместе, а пухлые розовые от морозы губы плотно поджаты. Это были признаки недовольства, от которых по спине Берзинс проходила тонна мурашек. — Я не знала, к кому нас повела Петрова, — проговорил наконец Ида, прервав зрительный контакт с Фарой. — Она предложила мне хорошую тусовку после концерта, Карина согласилась, ну и я с ней за компанию. — И почему же ты не уехала сразу после того, как поняла, что приехала к Депо? — голос Глеба уже нервно и недоброжелательно дрожал. — Я посчитала, что не стоит рушить такой чудесный вечер лишь из-за его персоны.       Ответ Иды был очень хорош, но Голубин явно придерживался другого мнения на этот счёт. Раньше он всегда относился с пониманием, любовью и двоением к выборам латышки, часто, конечно, он выказывал недовольство, но это всегда делалось в более мягкой форме, без агрессии и злости. За эти месяцы, что Ида и Глеб провели в статусе пары, рэпер сильно изменился. Казалось, он дорвался до обладания брюнеткой и теперь охранял её так страстно, что порой пугал саму Берзинс. — Я давно хотел кое-что спросить у тебя, Ида, — вдруг сказал молодой человек, останавливаясь у светофора. — Я заметил, что ты стала отдаляться от меня: ты редко целуешь меня утром, часто отказываешься ходить со мной куда либо, оправдывая это тем, что у тебя скоро концерт. Если ты думаешь, что я слепой, то ты сильно ошибаешься. — Раз уж ты ставишь вопрос так, — Ида повернулась к нему всем корпусом, чтобы чётко видеть глаза Сименса. — То я скажу тебе, в чём дело: я тебя не люблю. Вернее, ты всё ещё мой друг, но никаких других чувств у меня к тебе нет, да и сомневаюсь, что они вообще когда-то были. — Значит, друг? — голос Глеба стал ещё злее. — Отлично, блядь, просто замечательно! А почему ты тогда не остановила меня, когда я поцеловал тебя летом и предложил быть со мной? Хотела отвлечься от грёбаного Кизару, который, кстати, быстро нашёл себе новую бабу в Барсе? Круто! Зачем вообще нужны друзья? Чтобы затыкать дыру после неудачных отношений, конечно! А ты о моих чувствах подумала? Сомневаюсь. Я тебя любил, блядь, готов был на руках тебя носить, заботиться о тебе, а ты всё это время врала мне! — Сейчас ты ведёшь себя, как глупая девица из сопливой итальянской драмы, — теперь пришла очередь латышки показывать зубы, что она делала очень редко при Глебе. — Ты знал, что я не смогу любить тебя так, как ты мечтал, но всё равно пытался сделать меня своей! У меня после расставания с Олегом просто не было сил, и я просто сдалась, уж очень решительно ты напирал. Как я могла тебе отказать, видя твои страдания по ночам? Я ведь за тебя беспокоюсь!       Глеб вспыхнул. Его глаза, если бы могли, уже давно начали метать молнии. Молодой человек резко крутанул руль влево и подъехал к дому, где они жили с Идой. — Отношения из жалости? Господи, какая ты добрая, Идочка! Я бы понял, объясни ты мне всё по порядку, но не-е-ет, ты же решила сама всё сделать, умная девочка Ида! А может это из-за Депо ты решила меня так резко бросить, м? Ты ведь прекрасно знала, к кому едешь на тусовку, соврала мне, небось потрахалась с ним, ностальгия подкатила, и ты решила от меня избавиться?       Ида резко встала со своего места и, выйдя из машины, рванулась к багажнику. Достав свой чемодан, девушка остановилась на обочине, не спеша заходить в дом. — Молчишь? Правильно, я тоже не стал бы после подобного рот открывать… — Иди нахуй, Голубин. Просто иди нахуй. Я знаю о твоём взрывном нраве и уже задолбалась это терпеть, так что я не вижу много выхода. Мы расстаёмся!       Глеб, словно громом поражённый, замер. Его глаза открыты были неестественно широко, словно он находился при смерти. Пар вырывался из его приоткрытых губ, клубами поднимаясь куда-то вверх к серому небу, забитому тучами. Ида смотрела на него без прежней нежности и понимания, теперь в её глазах не было и тени сочувствия. Фараон всё ещё не мог поверить в то, что его любимая Ида произнесла эти ужасные слова… Мы расстаёмся! А каким голосом она это выкрикнула… Отчаянно, с надрывом, с застрявшими в горле проклятиями и слезами, которые не спешили катиться по красным от мороза щекам. — Забери вещи, — голос Фары ледяной сталью зазвенел в воздухе, и теперь в нём звучала безжалостность, смешивая страх и неверие. — Завтра соберу, не хочу сейчас туда идти. Кстати, альбом допишем и расходимся, — проторила латышка и сжала в кулаки замёрзшие руки.       Она достала телефон, чтобы вызывать такси, и теперь совершенно не смотрела на Сименса, чтобы не взорваться снова. Тот хмыкнул, повернутся спиной к бывшей теперь девушке и подруге, сел в машину и поехал ближе к своему подъезду, не оборачиваясь на брюнетку.       Как только он уехал, снова пошёл снег. Его белые хлопья хаотично летали вокруг Иды, таяли на щеках, губах, на которые девушка нанесла утром помаду цвета спелого персика, попадали в глаза, отчего тушь смазывалась на нижних ресницах, путались в чёрных волосах, завязанных в беспорядочный высокий пучок на затылке. На Берзинс вдруг обрушилось осознание свободы, знакомое чувство, которое она испытывала после расставания с Нечипоренко. Теперь в один момент испарилась их с Глебом преданная дружба, длившаяся семь лет. А, может, то была не дружба вовсе, а простой человеческий эгоизм или стадный инстинкт? Чтобы просто быть с кем-то таким же одиноким.       Подкатило такси, водитель загрузил чемодан девушки в багажник, сама латышка села на заднее сидение и надела наушники, чтобы отвлечься от того, что только что случилось. Она поехала к себе в хрущёвку, туда, где никто не потревожит её покой. Хотя нет, подумала она быстро, туда может приехать Сименс. Отец подарил ей квартиру в Москоу сити, а чего ей простаивать? Ида твёрдо решила переехать, чтобы никто не смог найти её там.       Дома девушка упала на постель и уснула неспокойным двухчасовым сном, периодически просыпаясь от собственных криков. Ей нужно было время на то, чтобы перевести дух и осознать происходящее, а затем взять себя в руки и продолжить писать треки и выступать. Ведь именно этого ждут от неё фанаты и её продюсер. Что же, Ида Берзинс жила до Глеба Голубина, поживёт и после него.