Six ans sans toi.

Затянутое тучами небо полностью передаёт состояние Чонгука, идущего в восемь вечера после работы по слабо освещённой улице. Он вздрагивает от сильного порыва ветра, что бьёт в лицо, но очень удачно игнорирует прожигающие взгляды в спину. Ему абсолютно наплевать на альф, на их мерзкие переглядки, тошнотворные фразы в след, на свист и всё в таком роде. Его никаким боком не волнует та мерзкая, животная часть населения, не умеющая подавлять инстинкты и ставящая себя на пьедестал в мировой иерархии. В жизни омеги был всего один альфа, способный как-либо на него влиять, а что главное — тот никогда не позволял себе подобного, всем своим существованием показывая, как сильно любит. Только вот они разошлись, переполненные чувствами, и сейчас Чонгук спешит к их сыну, которому обещал вместе поужинать в шесть, прекрасно осознавая, что опоздал. Он по пути успел даже забежать в пекарню, где купил любимые булочки Сынгю. Да, это время назад не вернёт, но уж лучше так, чем никак. Отношения с сыном с каждым днём натягиваются сильнее: Чонгук приходит поздно, его встречают печальные глаза, одна невольно брошенная фраза, вторая, и вот уже начало ссоры. Иногда, конечно, Сынгю устраивает бойкот и не разговаривает с ним сутки, но такое бывает крайне редко. Зато на выходных они довольно весело проводят время, ходя в кино или парк аттракционов, если у Чонгука есть силы. Чаще устраивают банный день, давая телу возможность отдохнуть после тяжёлой недели. Чон заходит в подъезд, отряхиваясь от снега, и жмёт на кнопку вызова лифта. Сегодня день в принципе вышел тяжёлым, потому что на работе был завал, потому что он директор отдела кадров и потому что все работники там — альфы. Большинство нормальные, хорошо выполняют свою работу, не доставляя лишних проблем, но есть парочка ещё молодых парней, которые оказались сексистами, считавшими, что омега не может занимать высокие должности. И если бы всё заканчивалось простыми сплетнями за спиной, то было бы прекрасно, но именно в этот день они решили сбросить всю работу на Чонгука, у которого и так забот по горло. Он в адекватной форме пояснил, почему не должен ничего за них делать, но те слишком агрессивно отреагировали, когда начали давить аурой и почти приказывать. Спасибо проходящему мимо директору отдела финансов, Намджуну, который поставил мальцов на место, иначе омега внутри Чона начал бы бесноваться. Чонгуку требуется несколько минут, чтобы собраться с мыслями и зайти в квартиру. Казалось, хуже быть не может, но когда он видит сидящего в коридоре на пуфике Сынгю, становится понятно, что хуже есть куда. В ногах у парня стоит рюкзак, который он обычно берёт, если собирается ночевать вне дома. — Привет. Чон тянет уголки губ и снимает обувь, пока его сын продолжает сидеть неподвижно. — Поедешь к Тэхёну, да? Возьми тогда булочки, — омега протягивает пакет. — Нечего добру пропадать. Сынгю его берёт, вздыхая. Он хотел провести этот вечер совсем по-другому. К отцу ехать не хотел, но обида сейчас слишком сильна, чтобы оставаться дома. Зато хотел рассказать о том, что с ним не так давно случилось. С Тэхёном парень уже поделился новостью, но именно с папой это обговорить хотелось неимоверно — омежьи секретики, все дела. Они и так проводят вместе намного меньше времени, чем хотелось бы, а тут такое событие... счастливое. У парня столько эмоций, ведь ему всего шестнадцать, и поэтому же ему хочется больше родительского внимания, но этому, кажется, даже во снах не суждено сбыться. — Я хочу переехать к отцу, — твёрдым голосом заявляет Сынгю, словно уже всё решил, а сейчас просто ставит перед фактом. Слова ранят похуже ножа. Сердце неприятно сжимается, ускоряя биение, а в горле словно образовывается ком, не дающий нормально вздохнуть. Заслужил. Чонгук не смог стать хорошим мужем и только что потерял возможность стать хорошим родителем. А всё из-за чего? Собственной глупости. Он с детства мечтал ни от кого не зависеть. Закончил школу с отличием, получил высшее образование, правда на последнем курсе перешёл на заочное из-за появления Сынгю, но ни о чём не пожалел. Только вот потом Чону было трудно пробиться куда-либо из-за неимения опыта работы, а заработать с ребёнком на руках практически невозможно, но тогда ещё парень смог. Он уставал, заворачивался, но при поддержке Тэхёна и благодаря собственным усилиям успевал и ребёнка растить, и на работу ходить. Ким точно так же работал, всегда был рядом, когда его теперь бывший муж окончательно проваливался в истерику без сил, помогал восстанавливаться. Он видел старания своей пары и не хотел, чтобы тот сильно расстраивался, если на каком-то жизненном этапе всё шло не по плану. Иногда они ссорились по мелочи — обычные бытовые споры, которые заканчивались уже спустя пять минут, но действительно крупный конфликт у них был всего один, перед разводом. За год до него начали происходить некоторые изменения, на которые Тэхён сильно внимания не заострял. Одно из таких — течка. Омега во время неё обычно забирался к нему под бок, беря выходные, и подобно коале не отлипал на протяжении нескольких дней, а в тот раз он закупился подавителями и продолжал работать на износ. Ким это списал на новую должность директора отдела кадров, к которой его муж шёл долго и упорно. Они праздновали повышение с родителями и друзьями, а Чонгук не то чтобы искрился — он был самим олицетворением слова «счастье». Так прошла ещё одна течка, а потом ещё и как-то незаметно их близость сошла на «нет». Тэхёна слишком часто дёргали в командировки из-за нехватки работников, поэтому он сам банально не успевал замечать изменения. Зато потом знатно был ошарашен чонгуковым «давай разведёмся», когда вернулся после затяжной командировки. В тот день почти три года назад был настоящий скандал с криками, но сначала Ким пытался всё разъяснить в спокойной форме. Он не понимал причину: в глазах пары была любовь, чувства не прошли, нет. Взрослый мужчина впервые почувствовал себя беспомощным ребёнком, которого пытаются обмануть в чём-то очевидном. А потом, когда Чонгук повысил тон, Тэхён и сам сорвался, ведь было больно. Он в омеге души не чает, а тот зачем-то хотел сделать плохо обоим. Они достаточно быстро поумерили пыл из-за выбежавшего Сынгю, который со слезами на глазах просил их перестать кричать. Оба до сих пор с тяжёлым камнем на сердце вспоминают тот момент, не в силах что-то исправить. Три года назад Чон погрузился в такое болото, когда в голову лезет куча ненужных мыслей. Он видел, как о его состоянии печётся альфа, а ещё знал, что сам в брак ничего не приносит. Чонгук только принимал то счастье, которое ему обеспечивал бывший муж, но сам ничего не отдавал взамен, потому что не мог. Ему было плохо и он не хотел, чтобы Тэхён, которого он до сих пор любит, который никогда ему ничего ужасного не желал и который после всего того кошмара продолжает относиться к нему с нежностью, был несчастен в этом браке. Омега улыбается, чувствуя, как горло сушит из-за сдерживаемых слёз, и старается говорить как можно непринуждённей. — Если тебе этого хочется, то почему нет? У Сынгю в каком-то грустном удивлении вытягивается лицо. Он сжимает лямку рюкзака, вздыхая, и встаёт с пуфика. — Я надеялся, что ты захочешь меня отговорить... Настолько я тебе нужен, да? — парень, кажется, и сам готов разрыдаться в любую секунду. — Когда ты посмотришь на что-то, кроме своей дурацкой работы? — Ты же знаешь, Гю, я... — Я знаю только то, что из-за неё ты потерял отца. А ещё немного и меня потеряешь, — перебивает его Сынгю, внезапно замолкая. Понимает, что сболтнул лишнего, вот и молчит стыдливо. А Чонгук и не злится даже, ведь... ведь это абсолютная правда. Парень быстрым шагом проходит мимо него, тихо прикрывая за собой дверь. Мужчине остаётся только выдохнуть и пройти на кухню, предварительно сняв верхнюю одежду. На столе обнаруживается остывший ужин, накрытый полотенцами, из-за чего ему становится ещё поганее на душе. Одну из тарелок Чон ставит в микроволновку, чтобы заново разогреть и поесть, а остальное убирает в холодильник. Он проходит в ванную, чтобы помыть руки, а в итоге подвисает взглядом на своём отражении. Глаза не сияют уже давно, кожа посерела, а под глазами залегли мешки. Чонгук опускает голову, чтобы ещё больше не разочаровываться в себе, и моет дрожащие руки. Хочется уже не плакать, а выть. Не было ни дня, чтобы он не винил себя за трёхлетнюю глупость. Хотя в тот же момент омега отгонял эти мысли, считая это правильным поступком. Логичным. А ещё он думал о том, что мог бы найти работу, которая не высасывает столько сил, с которой остаётся свободное время на семью и которая была бы ему по душе. Подобное Чон даже не пытался выкинуть из головы, потому что это правда. Он мог уволиться, потому что не настолько дорожит своим местом, мог бы найти что-то более интересное и сохранить семью, но омега решил, что исправлять что-то было слишком поздно. Он правда не понимает, почему тогда просто не поговорил с Тэхёном. Тот всегда говорил, что выход есть везде, что не надо всё делать в одиночку, как это любил делать Чонгук в студенческие годы, и что вместе они и горы свернут. Возможно, ещё не всё потеряно?

***

— Ты так и сказал? — Тэхён гладит плачущего сына по спине. Они сидят на диване в зале, пьют чай, который, по идее, должен помочь последнему успокоиться. Сынгю приехал к нему весь зарёванный, начал говорить про то, что он ужасный ребёнок, что сказал Чону плохое, то, что тот не заслужил вообще. А всё из-за глупой обиды! Папа ведь у него хороший и достаточное количество времени не уделяет только из-за работы. Но он же его любит, и это главное. Ему нельзя было так говорить, но Чонгук так спокойно был готов отпустить его жить с отцом, что подросток растерялся и выпалил первое, что пришло в голову. — Да. Я ужасен... — парень ещё сильнее начинает плакать. — Ты поступил неправильно, но тебя можно понять, — Ким смотрит встревоженно на подрагивающего омегу. — И Чонгук тоже был неправ. Его понять достаточно просто. Уделяет мало времени и вероятно думает, что со мной тебе будет лучше. — Мне лучше будет с вами обоими. Сынгю действительно был бы на седьмом небе от счастья, если бы его родители снова были вместе. И он на самом деле до сих пор не знает причину их развода, ведь перед тем днём они вели себя не так, словно готовы разорвать брак. — Я и сам был бы рад вернуть всё на круги своя, но... — Тэхён мотает головой, сжимая перед собой руки. — Чонгук мне ясно дал понять полгода назад, что не хочет этого. Как и три, и два года назад. — Ты пытался вернуть папу? — Как видишь. Он хоть и заметно колеблется, но всё равно не сдаёт позиций, а давить я на него не хочу, — мужчина опускает голову. — Этот брак сделал его несчастным. Альфе тоже тяжело. Может, по документам они с Чоном больше никто друг другу, но вот метки у обоих всё ещё есть, из-за чего расстояние становится похожим на самый настоящий ад. Ким чувствует эту связь, чувствует, как (что странно) за годы в разводе она стала только крепче, поэтому искренне не понимает, почему омега так противится их отношениям. Связь может укрепляться только при взаимной тяге, а это является прямым доказательством тому, что они не могут друг без друга. Остаётся очень много вопросов к Чонгуку, который уже миллион раз мог разорвать эту связь, мог найти кого-то другого, но не стал. Тэхён же никогда не смог бы так поступить с ними, ведь его надежда живёт на этих метках; она толкает его пытаться всё вернуть. — Точно не брак, — Сынгю ставит пустую кружку на стол, пока Ким с интересом поворачивается в его сторону, готовый слушать. — Последние месяца четыре папе часто снятся кошмары, в которых он постоянно зовёт тебя. Это явно не то, что ожидал услышать альфа. — Мне срочно надо к Чонгуку, — Тэхён подрывается, пишет сообщение с вопросом, не спит ли омега, и обещает сейчас приехать. — Ты со мной или...? — Вам надо разобраться между собой, а я лучше завтра приеду. И извинюсь обязательно, — парень коротко улыбается. — Уверен? — Да.

***

Чонгук раздражённо переключает каналы, в итоге совсем выключая телевизор. И зачем Тэхён захотел приехать? А главное, почему омега не проигнорировал сообщение, а ответил на него? Сам себе противоречит. После звонка в дверь он подскакивает, но вовремя себя останавливает. Делает вдох выдох, чтобы успокоиться, и напоминает себе, что поздно что-то отменять. Надо было раньше думать. — Привет, — альфа выглядит бодрячком, а ещё он как всегда красив: начиная от своих прелестных кудряшек и заканчивая любовью к лоферам. — Привет, — Чон старается избавиться от мыслей. — Что-то случилось? — Нет, просто приехал. — Просто приехал в полночь? — изгибает бровь омега. — Надо поговорить, — Ким смотрит серьёзно, словно на кону вопрос жизни и смерти. — О нас. Чонгук молча проходит на кухню, размещаясь около столешницы, пока альфа садится за стол. Отчего-то очень страшно. Что он скажет? Что Чону стоит ответить? Дать себе шанс или перестать терзать обоих и разорвать связь? — Я тебя люблю. И не прекращал любить всё это время. — А я тебя... нет, — омега скрещивает руки на груди, отворачивая голову. Он не готов. Нет. Сердце Тэхёна больно сжимается, но не сильно, ведь он понимает, что Чонгук сейчас врёт. — Зачем тогда зовёшь меня во сне? — альфа готов проломить ту стену, что появилась между ними ещё несколько лет назад. Он хочет снова жить вместе, хочет видеть по утрам сонного мужа, слушать его недовольное бухтение в сторону солнца, зацеловать с утра пораньше, готовить вместе завтрак, собираться на работу, не давая Чону спокойно завязать ему галстук из-за всё тех же поцелуев. Хочет зачарованно любоваться прекрасной улыбкой, слышать смех от щекотки, наряжать квартиру к праздникам. Тэхён хочет если не вернуть старое, то построить новое счастье. Пусть они начнут сначала, потихоньку будут привыкать говорить о проблемах, замечать плохое состояние друг друга. — Я очень много работаю и, как ты заметил по Гю, уделяю мало времени всему остальному, — у Чонгука глаза наполнены слезами обиды на себя, и голос вот-вот сдаст позиции. — Готов мириться с таким? — Тебе нравится эта работа? — Я... — омега хмурится. — Не особо. Деньги хорошие платят и это главное. — Мы можем поискать другую работу, — Киму огромных усилий стоит сидеть на месте и бороться с желанием подойти, взять за руку хотя бы. Очень хочется поддержать Чона, показать, что он рядом и настроен как никогда серьёзно. — Ту, на которой тебе понравится работать просто потому что. — Хочешь сказать, что твоя тебе нравится? — Да. Там и начальник нормальный, и коллектив. — Я... я некрасивый! Зачем тебе такой омега рядом? — аргументы закончились, кажется. — И я тогда поступил ужасно, почему ты до сих пор со мной возишься? — Ну, во-первых, ты для меня всегда самый красивый, это даже не обсуждается. Единственное, мы обязательно подправим твоё здоровье, а то впалые щёки заставляют меня волноваться, — Тэхён чуть наклоняет голову к плечу. — Во-вторых, мы оба виноваты в случившемся. Я проглядел, когда ты накрутил себя, но это же не значит, что мы не можем всё исправить. Никогда не будет поздно. — Но... — Чонгук. Если ты не хочешь, то скажи это, смотря мне в глаза. Тогда я отстану. — Я тебя не... — Чон теряется под чужим уверенным взглядом, словно говорящим, что они справятся. Что стоит отпустить себя и попробовать снова. — не... не хочу терять. — Иди ко мне. Тэхён обнимает его, утыкаясь лицом в живот из-за сидячего положения. Стискивает руки за спиной, не веря, что это действительно происходит. Чон же боится его коснуться, словно это всё сон и иллюзия разрушится от одного неверного движения, но нет. Этого не случается. Только по телу, словно мёд, разливается тепло от долгожданного воссоединения. Омега внутри урчит от близости с любимым альфой, хочет утонуть в его объятиях окончательно, чтобы больше не тосковать в одиночестве. — Отныне я буду более внимательным в отношении к тебе. — Я постараюсь говорить о проблемах, если они появятся. — Теперь-то всё будет хорошо. — Правда? — Чонгук чуть отстраняется, чтобы посмотреть в любимые глаза. В ответ Тэхён смотрит таким же счастливым взглядом, кажется, и сам находясь на грани слёз. — Да.