ЗАГОВОР СУДЬБЫ ( Кроссовер по фильму "Опять замуж")

21. ( Уточнение: Ждановы и Пушкаревы встречаются впервые, ранее знакомы не были). Пространство в пять квадратных метров давило на психику Германа как смирительная рубашка на буйного больного в психиатрической больнице. Вспомнил, что еще будучи учеником девятого класса был на экскурсии в музее-тюрьме декабристов в Петропавловской крепости, там есть экспонат – тюремная смирительная рубашка. Мысли Полянского начинали получать какой-то странный крен, однозначно, начиналось кислородное голодание мозга. С каждой минутой, чувствовал это всем организмом, появилось ощущение, что терял способность двигаться. Дышал тяжело, как лыжник-спринтер на затяжном подъеме. А вот старый Жданов углубился в чтение катькиных бумаг и подобно трем японским обезьянкам ничего вокруг не видит, не слышит, и не говорит! Спокоен как удав. Другой на его месте рвал бы и метал. Герман мысленно аплодирует Павлу: одним словом, старая гвардия. При знакомстве с сочинениями Катерины о стахановских достижениях компании «Зима-Летто», Германа бросало то в жар, то в холод. Зорькин вообще начал заикаться и его юное личико покрылось красными пятнами. А Павел Олегович читает так внимательно и с таким восторгом, как сам Герман в тринадцать лет читал про приключения графа Монте-Кристо. Ясно, что нужно последовать примеру графа из знаменитого романа Дюма, то есть пора выбираться «из камеры замка Иф» на волю. Вот только старого Аббата Фариа заберет с собой, пока еще живого. Негоже ему чахнуть в этом помещении. Герман внимательно посмотрел на соседа «по камере», взял со стула сумку Катерины, отправил в нее наручные часики, которые она забыла. Повертел в руках старый мобильный телефон модели Siemens, перетянутый синей изолентой и отправил вслед за часиками в бездонную Катькину торбу. Другого названия ее сумке не нашлось. - Павел Олегович, собирайтесь. Поехали. - Позвольте узнать, куда? Старшему Жданову так хотелось произнести «полюбопытничать», но звучало неинтеллигентно. И слово «полюбопытничать» заменил на «узнать». - Свататься. - Что делать? Павел, выдержке и хладнокровию которого позавидовал бы любой, постепенно терял самообладание. - Вы хотите видеть сына живым и невредимым? Вам нужна ваша компания в целости и сохранности? Значит вам нужно засылать сватов к Пушкаревым. Я слишком хорошо знаю домострой, царящий в этой семье. Просто так, свою дочь, умницу-красавицу, отец не отдаст никакому очкастому олигарху. Нет, не родился еще на земле русской джигит, достойный его дочери! Павел помахал стопкой бумаг, которые еще утром размножил Герман на ксероксе компании «Зима-Летто». - Вот это… Знаете, что – вот это? В лексиконе Жданова слов, достойных характеристике того, что содержалось в бумагах, которыми он потрясал, не находилось. - Я слишком хорошо знаю, как и Вы, ЧТО ЭТО! Я вторые сутки не сплю, не ем, а все думаю, как вытащить Катерину из того, куда она, коза безрогая, влезла, спасая Вашего сына. Герман ткнул указательным пальцем в сторону Жданова. От такого бесцеремонного обращения с собой Павел даже отшатнулся немного. - Герман Германович, так сегодня пятница. В пятницу сватов не засылают. Примета плохая. Глубоко в душе, как и всякий человек, который провел детство с бабушкой, Павел был человеком верующим в Бога, еще верил в черта и приметы. От окружающих это скрывал. Поразился сейчас, что в экстремальной ситуации это вылезло как шило из мешка, и прорывалось в его словах и поступках. - Стало быть, зря я разводился последний раз. Вздохнул Полянский. - Получается, что не иметь мне три жены. Тоже неплохо, как Султан, буду холостой. А вашему сыну, неважно в какой день, во имя спасения доброго имени и компании жениться нужно, и срочно! Вот только где жениха нам искать? Да и невеста отбыла в неизвестном направлении. Полянский нарадоваться не мог, что способен быть оратором и выдавать такой «словесный понос». Если Масянька не отправилась домой, то будет искать пристанище у Зорькина. Но друг ее сердечный, на работе. Искать Катьку надо дома. - Пал Олегыч, время – деньги! Поехали, поехали! Ничего хорошего в этой затее Полянского Жданов-старший не видел. Да еще и день… Пятница, тринадцатое. ((())) Между полок супермаркета «Глобус-24» Павел ходил как экскурсант по римскому Колизею. Он не помнил, когда был в последний раз в магазине с продовольственными товарами. Это была прерогатива его жены и сопровождавшего ее в таких случаях молодого водителя. Или этим занималась их домработница, в сопровождении того же Сережи. Несколько опустошив полки супермаркета «Глобус-24», мужчины отправились по адресу, Авдеенко, 8., который двумя часами раньше разыскивала Виноградова. С торца соседнего дома, рядом с кургузым красным «Запорожцем», Герман заметил Porsche Андрея. Час от часу не легче! Живет же народ, одни иномарки заполонили дворы московских окраин. Бесцеремонно всучил по объемному пакету в каждую руку отца потенциального жениха, чтобы знал, как это быть ответственным родителем великовозрастного болвана. Следующие два пакета взял сам одной рукой, а прежде, под мышку другой сунул сумку Катерины и покрепче прижал локтем, чтобы не выпала в самый неподходящий момент. Пробурчал, да погромче: - Посоветуйте сыну, чтобы заменил эту катькину торбу на что-нибудь поприличнее. - Понятно. Принято к сведению: сам закажу от Сhristian dior. - И мобильный. Хорошую трубку. - Есть, и мобильный, красную трубку. Безропотно соглашался Павел, шагая вслед за Германом по узкой лестнице пятиэтажки с оббитыми краями бетонных ступенек и обшарпанными, покрашенными зеленой масляной краской стенами подъезда С той самой минуты, как Полянский первый раз вспомнил примету про бабу с ведром, Павел Олегович вспомнил их с десяток. Наверное все, о которых когда-то говорила бабушка. Вспомнил, что в арсенале бабули была и такая: если завязался узелок на шнурке – это добрый знак. А у впереди идущего Германа он развязался, к неприятности. Так и получилось: Герман наступил на волочащийся длинный отрезок шнурка, а так как обе его руки заняты пакетами, в добавок крепко локтем прижимает Катькину торбочку с девичьим барахлишком, то он с размаха опустился на колени на верхнюю ступеньку. Громко охнул, выдал непечатную тираду, при этом как артист цирка высоко приподнял руки с покупками. Ожидаемого звука битого стекла не последовало, но Катина сумка выпала из-под руки Германа. Павел вначале наткнулся на спину упавшего мужчины, но здесь еще под ногами оказался длинный ремешок женской сумки. Павел так и присел на пол подъезда. От травмы его спасло то, что падать было невысоко, ступенек за его спиной не было, вслед за Германом успел подняться только на одну ступеньку после лестничной площадки второго этажа. Полянский в это время аккуратно пристроил пакеты к перилам, поднялся. Потер колени, боль в которых еще не прошла. - Хоть ноги не переломал, и за это богу спасибо. А эту сладкую парочку, как только попадется мне на глаза – убью! Оглянулся. Спустился на две или три ступеньки вниз: - Господи, а вас-то как угораздило упасть, Пал Олегыч? - Надо соблюдать правила дорожного движения, держать дистанцию, чтобы избежать столкновения. А вы, Герман Германович, молодец! Я думал все, конец крепким напиткам! - Приходилось слышать, что мужчина не уронит две вещи: бутылку и ребенка. Про ребенка не знаю, не приходилось; а про выпивку точно, с юности проверено. Как ни падал, а бутылка всегда целой оставалась. Инстинкт! И вдруг обеспокоенно спросил, помогая подняться старшему товарищу: - Простите, Пал Олегыч, что попал вам под ноги. Постараюсь больше не путаться. Вы не ушиблись? Забрал пакеты из рук Жданова, пока тот отряхивал с себя продукты жизнедеятельности местных песиков, котиков и двуногих любителей табачных изделий. - Я говорил вам, что сегодня пятница, сватов не засылают. - И тринадцатое… Обреченно вздохнул зачинщик всей этой авантюры, нажимая кончиком носа на кнопку звонка. Жданов-старший стоял за его спиной и совсем не верил в благополучное завершение этого безнадежного дела. ((()))