Часть 3
25 ноября 2021 г., 18:49
Лаура и Татьяна в компании учениц третьего сезона вернулись довольно-таки поздно. Сразу же было решено подправить макияж, а после снимать сцену выгона одной из учениц. Конечно, как и каждый раз, было трудно выделить ту ученицу, которая меньше всех достойна находиться на этом проекте, но такое решение нужно было принять.
Как только режиссёр крикнул «снято», все ученицы поспешили разойтись по своим комнатам, ведь сил после изматывающего испытания вовсе не было. Лауру увела Татьяна Алексеевна по очень важным делам, на что Маша лишь огорченно вздохнула, но не стала расстраиваться раньше времени. В конце концов, у них ещё вся жизнь впереди, хотя сейчас она особо сильно нуждалась в брюнетке.
Решив закончить с документацией, которую Лаура вчера отобрала от неё, Мария переоделась в удобную одежду и, поднявшись в их общий кабинет, села за стол директора. То ли уже привычка, то ли все же расстроенные чувства поспособствовали, но Маша вновь решила прибегнуть к распитию алкоголя. Тот ликёр, который вчера она добавила в свой кофе, так и лежал в ящике её стола, но в этот раз она решила не разбавлять его горьким напитком.
Налив себе примерно половину чашки, Маша сделала глоток, ощущая, как горячительная жидкость стекает по пищеводу, а тело почему-то покрывается мурашками. Она не думала о том, что, возможно, Лаура расстроится или рассердится на нее, как обычно погружаясь с головой в работу.
Как только Лукина освободилась, она помчалась в комнату Маши, но там её не обнаружила. Ну конечно, где её искать в воскресенье вечером? В кабинете.
Наверняка опять сидит с бумажками, — подумала про себя Лаура и поспешила в назначенное место.
Она ничуть не удивилась, застав женщину там, но её улыбка тут же померкла, стоило ей учесть запах спиртного. Что-что, а обоняние у неё было хорошее.
— Мне казалось, я выяснила причину неожиданно появившейся страсти к алкоголю и все стало налаживаться, или это не так? — Лаура села на диван, находящийся неподалёку от стола.
— Это стало моей привычкой, — хмыкнула Третьякова, понимая, что это уже не нормально.
— Будем избавляться от этого. Ты мне нужна здоровенькой, — Лаура отметила в какой открытой маечке была её девушка. Да, именно девушка. — Иди ко мне.
Казалось, Мария только и ждала этого приглашения, но не собиралась так быстро сдаваться.
— Лаура Альбертовна, я занимаюсь очень важными документами, — улыбка не сходила с её лица. За весь этот день она улыбнулась больше раз, чем за последний месяц.
— Мария Владимировна, — она понизила голос. — Я жду.
В заключении Лукина похлопала ладонью по своему колену, желая вновь ощутить тяжесть дорогого человека на себе.
И тут Мария не смогла сдерживаться. Поднявшись с места, но не сильно быстро, она подошла к дивану и в ставшей любимой манере перекинула ногу через бедра.
— Я соскучилась, — Лаура крепко обняла женщину за талию и прижалась лбом к её шее, вдыхая аромат духов.
— Если бы ты соскучилась, то после съёмок пошла бы со мной, а не с Татьяной.
— Ей нужен был моей совет насчёт следующего испытания девушек, — Лаура не удержалась, оставив горячий поцелуй на шее, а потом ещё один, и ещё, в то время, как Мария откинула голову назад, предоставляя больше доступа. — Не ревнуй.
— Я не ревную, — шепнула Третьякова и, желая приостановить пытку в виде жгучих поцелуев, захватила губы Лауры в плен своих. — Ты ещё не знаешь, как я ревную, и лучше это не проверять.
— Малыш, пойдём в комнату, а то нас кто-то опять прервет.
— И что ты хочешь сделать в комнате? — Маша улыбнулась, выгибая бровь.
— Хочу тебя зацеловать, — призналась Лаура. Конечно, все эти поцелуи не на шутку возбудили её, но она понимала, что для большего слишком рано. Сегодня они только признались в своих чувствах, а страсть уже утаскивает их на дно.
Мария слезла с колен и, взяв женщину за руку, повела в свою комнату, чему Лаура не противилась. В комнате они включили лампу, стоящую на прикроватной тумбочке, благодаря чему помещение заполнил тёплый тусклый свет. Достаточно для романтической обстановки, но не достаточно, чтобы разглядеть каждую деталь.
Лаура легла на середину кровати и притянула к себе Марию.
— Тебе удобно в костюме? — спросила блондинка. Лаура так и не переоделась после съёмок выгона, и казалось, что эта одежда сковывает каждое её движение.
— Ты хочешь, чтобы я разделась? — Лукина уже привыкла к брюкам и блузам, будто бы именно в них и родилась.
Маша лишь смущённо улыбнулась и уткнулась лбом в плечо. Она слегка нависала над Лаурой, но лежала рядом на кровати, но даже такая близость немного волновала. В конце концов, как давно она ощущала прикосновения любимого человека, и уже успела позабыть, что такое возбуждающие поцелуи, которые Лаура подарила ей в кабинете.
— Я тебя смутила своим вопросом? — засмеялась Лукина. Ее маленький ангел не поднимал головы.
— Немного, — пробурчала Третьякова. В большей степени её смутили собственные мысли, в которых она представила раздетую женщину.
— Не смущайся. Раздеваться я пока не собираюсь, — Лаура приподняла Машу за подбородок и поцеловала в губы.
Прошло минут двадцать, как женщины зашли в комнату и не отлипали друг от друга. Их поцелуи были нежными, лёгкими и ласковыми, но стоило Лауре немного забраться рукой под футболку и разместить её на пояснице, срывая хриплый стон, как поцелуи стали страстными, требовательными. Будто намекали на какое-то продолжение.
Первой сдалась Маша, усаживаясь на бедра директора, и вновь целуя её в губы. Так было намного удобнее и приятнее ощущать главенство.
— Мм, малыш, — простонала Лукина, опуская руки на округлые ягодицы и слегка сжимая их. Как бы она не старалась побороть свой порыв овладеть прямо сейчас желанным телом, мозг кричал: «Остановись».
Жутко хотелось стянуть с блондинки всю её одежду и покрыть поцелуями каждым сантиметр бархатной кожи.
Поцелуи прерывались лишь на то, чтобы захватить немного катастрофически нужного воздуха, а после вновь женщины терзали губы друг друга. Но что-то явно пошло не так, когда Лаура, следуя зову мозга, поменяла их с Машей местами, укладывая её на лопатки.
Губы опустились на шею, чередуя поцелуи с лёгкими укусами, отчего Третьякова извивалась на постели, проводя руками по напряжённой спине. Одежда на Лауре определённо была лишней, а возможно именно она и спасла её от царапин и острых коготков.
— Ты безумно красивая, — шепнула брюнетка, оставляя влажный поцелуй за ушком, отчего бедра Маши взмахнули вверх. — Такая чувствительная.
И это было так. Женщина реагировала на каждое прикосновение к её телу, как на маленькие разряды тока.
— Я не смогу остановиться, — прохрипела Лукина, опускаясь губами ниже, и вот она уже достигла края чёрной майки, но задержалась, желая посмотреть на состоянии Марии. Та была в полном экстазе. Глаза прикрыты, губы припухли от поцелуев и её собственных закусываний в удовольствии.
Прекратить все это именно сейчас было пыткой.
— Машенька, — Лаура подула горячим воздухом на сосок через ткань. Ещё в кабинете она думала, что под этой тканью есть белье, но сейчас её напряженные соски выделялись куда более отчётливо.
Задрав слегка майку, она начала осыпать плоский живот поцелуями, отмечая, как в ответ напрягается каждая мышца. Лаура ощутила, как в ее волосы зарылись пальцы и слегка сжимали и тянули их, а их обладательница тихо постанывала, боясь дать волю своим ощущениям.
Желая вновь ощутить сладость этих губ, Лаура поднялась и слегка увлажнила их, проводя языком. Она видела, как Маша ждёт следующего действия, как желает ощутить её руки в другом месте, и как предательски раздвигаются её ноги в приглашении.
— Останови меня, малыш, — шепнула Лаура, прикусывая мочку. Она ждала ответа, а в это время её рука опустилась на грудь, слегка сжала полушарие через ткань, а после двинулась вниз.
Остановить этот несущийся навстречу удовольствию поезд было самоубийством. Ни Маша, ни Лаура не хотели этого до самого конца, но даже если бы Маша и могла попросить прекратить все действия, она бы все равно не смогла бы это сделать. Буквы не выстраивались в слова, а те в свою очередь в предложения.
Рука неожиданно достигла брюк, а пальцы находились в опасной близости от интимного места, где наверняка очень влажно, отчего Третьякова вскрикнула.
— Чёрт! — рыкнула Лукина, слезая с женщины. — Прости, малыш.
Третьякова не поняла, что сделала не так, и её глаза резко распахнулись, как только она потеряла контакт с Лаурой.
— Я не должна была так на тебя набрасываться, — извиняющимся тоном говорила брюнетка, попутно надевая туфли. — Прости. Спокойной ночи.
Женщина быстро покинула комнату и убежала в свою, где воздух был намного свежее. Комната Марии пропиталась запахом возбуждения, отчего находиться там было крайне тяжело.
Маша осталась в замешательстве. Ещё некоторое время она сидела на кровати, глядя в одну точку и не понимала, почему Лаура резко остановилась. Может, это не по-джентльменски, в первый день переходить к сексу, и они это не планировали, но как можно было противиться такому желанию.
С одной стороны было обидно, что Лаура сбежала, оставив её одну. С другой стороны грустно, что начатое дело не было закончено. А с третьей стороны радостно, что они вовремя остановились. Что же могла подумать Лаура, если бы Маша отдалась ей в первый же день их отношений?
Нужно было освежиться и приготовиться ко сну, что и заставила себя сделать Маша, поднимаясь с кровати. Завтра тяжёлый рабочий день, начало недели, а значит, нужно хорошенько выспаться.
Лаура забежала в свою комнату и достала из ящика стола пачку сигарет. Она редко прибегала к этой вредной привычке, но сейчас ей крайне было необходимо успокоиться. Дрожащими руками она не с первого раза достала сигарету из пачки и, поднеся зажигалку, затянулась. Уже через три глубокие тяги она немного расслабилась и попыталась мыслить ясно. Хотя как ясно, когда никотин ударил в голову?
Если бы она сдвинулась на сантиметр ниже, то явно бы не остановилась. Как бы не хотелось уже сейчас овладеть Машей, куда сильнее хотелось продлить этот период, когда все постепенно приближается к сексу. Хотелось, так называемый, конфетно-букетный период, мимолетные поцелуи, от которых спазмы внизу живота, и чувство возбуждения, когда выходишь из комнаты Третьяковой.
Сейчас Лаура была крайне перевозбуждена и решила снять свое напряжение холодным душем, что ей очень помогло, а после провалилась в сон, стоило ей только коснуться головой подушки.
