Руки ближе к шее, ты кусаешь губы

Мария ощутила, как что-то тупое бьёт её по вискам, и боль отдаётся аж в затылок. Не самое лучшее пробуждение, особенно в свой рабочий день. Конечно, с утра она не была задействована в съёмках и можно было немного отоспаться, и именно поэтому она вчера перебрала с алкоголем пуще обычного. Вот к вечеру она должна быть при полном параде на церемонии выгона. Головная боль затихла, а потом резко дала о себе знать, отчего Мария еле слышно застонала и начала поворачиваться на кровати. Она не сразу поняла, что лежит не одна, но когда чья-то рука сильнее притянула к себе за талию, не давая выбраться, ледяная волна прошлась по всему телу. Маша отчётливо пыталась вспомнить, что вчера произошло. Она никогда не страдала потерей памяти из-за выпитого алкоголя, но вот боль не давала разблокировать воспоминания. Третьякова не могла повернуться всем телом, ведь к её спине кто-то прижимался, но, изловчившись, она повернула голову и увидела до боли знакомую короткую тёмную стрижку. О, нет, — подумала она про себя, ощущая, как дыхание и пульс учащаются. — Я тебя не съем, расслабься, — отозвался сонный голос Лауры. Она ощутила, как тело в ее руках моментально напряглось, а в ладонь, покоящуюся на солнечном сплетении, отдавался бешенный ритм сердца. Маша боялась пошевелиться. Радовало одно — она в одежде, а значит, ничего интимного между ними не было. А радовало ли это ее? Или именно огорчение от не произошедшего кольнуло её в ребра? — Маш, у тебя сейчас сердце из груди выпрыгнет, — Лаура немного ослабила хватку, позволив женщине развернуться к ней лицом, но не желала её далеко отпускать. — Я не помню, как ты пришла ко мне, — с опущенными глазами произнесла блондинка. Она боялась встретиться с пронзительным взглядом серых очей. — Хотела тебя проведать, — Лаура нежно коснулась рукой поалевшей от смущения щеки и слегка приподняла подбородок, желая встретиться взглядами. — А ты попросила не уходить. — Извини. — За что? Маша не знала, что сказать. За что она извиняется? За то, что любит безоговорочно уже долгое время? За то, что при каждом удобном моменте бросает на подругу неоднозначные взгляды? За то, что обманывает её и скрывает свои чувства? Или за то, что Лауре пришлось провести всю ночь с ней? — Тебе не за что извиняться, милая, — Лаура смахнула подушечкой большого пальца осыпавшуюся на щеку тушь. Маша не пожелала вчера смыть свой макияж. Стоило вновь начать тот разговор, который Мария всячески избегала? Или она сбежит и в этот раз? Попытаться нужно было, хотя бы по тому, что сейчас блондинка находилась в ее руках и бежать некуда. — Расскажи мне, что происходит, — Лаура сильнее прижала Третьякову к себе, не убирая руку со спины. — Все в порядке, — вновь опущенный взгляд, будто она боится признаться. Но в чем? Лаура искренне не понимала. — Это не так. Когда у тебя все в порядке, ты светишься от любой мелочи, — начала Лукина. — Ты постоянно улыбаешься, а выпиваешь вообще редко. Но сейчас я вижу тебя практически каждый день под действием алкоголя. Маша молчала. Она знала, что это тот самый момент, когда она может раскрыться, но как жаль, что время нельзя отмотать назад и исправить свою ошибку, если у ее признания будет плохой исход. — Исходя из того, что с коллегами, что с ученицами у тебя замечательные отношения, и твоя проблема явно не в работе, — Машу начал бить озноб. Она понимала, к чему клонит женщина. — Значит, дело в любовных отношениях. В ответ опять тишина. — Кто-то завладел твоим сердцем, но все не так просто? — она попала в самую точку. — Маш. Воспользовавшись замешательством коллеги, Мария выбралась из объятий и отошла от кровати. — Встретимся за завтраком, — бросила блондинка дрожащим голосом. — Хорошо, — согласилась Лаура, понимая, что так быстро и яро нельзя наседать на человека. В конце концов, она и так за это утро узнала достаточно. Маша скрылась за дверью ванной комнаты, на всякий случай закрывшись изнутри. Руки дрожали, отчего она не могла нормально настроить воду, а дыхание было затрудненным. Лаура читала её, как открытую книгу. Она видела, когда женщина врёт, когда смеётся, скрывая за этим боль в душе. Она знала её, и это пугало. Горячая вода помогла немного отойти от вчерашней попойки в одиночестве. Стало немного легче в физическом плане, но в моральном Третьякова все также была убита внутри. На какое-то мгновение она пожалела, что не призналась, но потом отогнала эти мысли, представляя самое худшее. Да, она была уверена, что исход был удручающим, и не могла поверить в то, что Лаура испытывает те же чувства, что и она. Приведя себя в порядок, Маша огляделась по сторонам и поняла, что в спешке забыла прихватить с собой сменную одежду. Что ж, в этом не было ничего катастрофического, поэтому, повязав на себя полотенце и закрепив его на груди, женщина покинула ванную комнату. И тут-то её ждал сюрприз. Лаура Альбертовна сидела на краю её кровати, закинув ногу на ногу, и упиралась руками в мягкий матрас за своей спиной. — Ты не ушла? — удивилась Маша, придерживая полотенце в том месте, где оно было закреплено, рукой, боясь, что оно упадёт в самый неподходящий момент. — Я не уйду, пока мы не поговорим, — её голос был требовательным и жёстким. Да, она узнала достаточно за это утро, но этого «достаточно» было для неё все же мало. Такими темпами она узнает о проблеме Маши через пару месяцев, а к тому моменту женщина сопьется. — У тебя же съёмки, — Маша будто приросла к полу, прижимаясь спиной к двери, ведущей в ванную комнату. — Нет. Они вечером. Сейчас с девочками поедет Татьяна Алексеевна, — Лукина не удержалась от изучающего взгляда, который прошёлся по всему телу блондинки. В животе что-то рухнуло, а дыхание стало тяжелее. — Хватит переводить тему! Она немного повысила голос, пытаясь достучаться до заместителя. — Машенька, я за тебя очень волнуюсь, и хочу понять, что происходит, — Лаура боролась с желанием подойти и крепко обнять блондинку, но боялась её спугнуть своим напором. — Если ты мне позволишь, я помогу. Только расскажи, что с тобой творится. От этого нежного, завлекающего голоса Мария растаяла. Казалось, ноги вот-вот перестанут удерживать её, и она упадёт, но была уверена, что сильные руки подхватят. Лаура видела, как Третьякова делает к ней шаг, второй, третий, и вот их колени соприкасаются, отчего Лукина ерзает на кровати и садится ровно. Маша, ощущая бешеный адреналин в крови, перекидывает ножку через плотно сжатые бедра директора и садится на них. Ладони опускаются на плечи, а взгляд, который до этого она прятала, устремляется прямо на Лукину. — Вроде старше меня, а такая глупая, — прошептала Маша. Лаура опустила свои ладони на тонкую талию поверх полотенца и слегка сжала, боясь вновь отпустить этот самородок. — Ты была права. Один человек завладел моим сердцем, — глаза моментально увлажнились. В голове пролетала уйма мыслей, и Маша никак не могла понять, с чего ей начать. Лаура ждала. Ждала, когда девушка откроется. Когда скажет, что влюблена в другого мужчину. Ждала, когда её собственное сердце закроется навсегда на ключ, и больше она никому не позволит в нем поселиться. — Этот проект позволил мне найти не только свое предназначение, но и дорогого мне человека, — подушечками пальцев Маша изучала напряженное лицо, пройдясь по каждой маленькой морщинке. — Я часто ловила себя на том, что слишком много думаю об этом человеке. Пыталась абстрагироваться, уходя полностью в работу. Зачитывалась книгами, но спустя время понимала, что не вникаю в прочитанное. Мысли были далеки. Лаура ощущала, как тело в ее руках трясёт. Ей было тяжело открыться, но она это делала, за что Лукина была безмерно благодарна. — Прошло слишком много времени со дня моего осознания, а чувства ничуть не притупились. С каждым днем мне было все тяжелее видеть его в стенах этого дома, общаться с ним и не иметь возможности обнять, — Маша заправила за ушко тёмную прядь, чуть подавшись вперёд, отчего ощущала горячее дыхание на своих губах. Они были в непозволительной близости. Лаура смаковала каждое движение на ее коленях, но руки старалась удержать на талии и не сместить ниже. Сердце пропустило удар, когда она поняла, что любимый Марией человек живёт с ними в одном доме. Значит, это кто-то из режиссёров или стилистов. — Я боялась сказать о своих чувствах, ведь знала и знаю, что они не взаимны, и после этого он оборвет все наши связи, а это моё сердце просто не выдержит. — Ты должна признаться, — с горечью ответила Лукина. Она думала, что речь не о ней, но не видела самого главного — то, как Маша нежно смотрела на неё, поглаживала по лицу, да и в принципе сидела на ее коленях в одном полотенце. — Если чувства не взаимны, ты хотя бы будешь знать, а не продолжать мучить себя и гадать. — Я уже давно хочу признаться, но не нахожу подходящего момента, — их носы на долю секунды соприкоснулись, отчего Маша прикрыла глаза. — Скажи мне его имя, — шепнула Лукина. Маша подняла на неё глаза и несколько минут молчала, не разрывая зрительно контакта. Она улыбнулась, поняв, что Лаура даже не подозревает, что именно она является тем самым вором её сердца. — Лаура Альбертовна Лукина, — произнесла Маша на выдохе, ощутив лёгкость во всем теле. Но Лаура не поняла, что речь о ней. — Это ты, — пояснила Третьякова, видя замешательство в глазах коллеги. — Ты тот самый человек, которого я полюбила ещё с первого сезона. Ты мне каждую ночь приходишь во снах. Ты заставляешь моё сердце замирать каждый раз, когда произносишь моё имя. Вот и все. Она призналась. Крупные слезы покатились по ее щеками. — Я пойму, если ты больше никогда не заговоришь со мной, — всхлипнув, произнесла Маша и попыталась встать с колен, но Лаура вцепилась в ее талию сильнее. — Ты права, — отозвалась Лукина. Казалось, Мария вот-вот потеряет сознание. — Я действительно глупая. Я не увидела то, что ты испытываешь ко мне. Я не смогла уберечь тебя от этой боли, которую приносила сама. Казалось, женщина прощается с ней, отчего Третьякова задержала дыхание. — Прости меня, Маша, — большой палец смахнул горькие слезы и прошёлся по пересохшим губам. — Я должна была это понять раньше. — Мы сможем сохранить нашу дружбу? Я обещаю, я больше никогда не заговорю о своих чувствах, — её всю знатно трясло. Случилось то, чего она так боялась. — Нет, Маш, не сможем, — Лукина начала переживать за состоянии девушки. — Я не смогу смотреть на тебя, зная, что ты ко мне испытываешь, и делать вид, что мы друзья. Мы больше не друзья. Третьякова до крови закусила губу. Хотелось кричать от боли. — Моя маленькая девочка, — Лаура улыбнулась. — Я поняла, что ты мне больше, чем друг. — Что? — не поверила Мария. — Я не могу тебе сказать, что люблю тебя, но могу с уверенностью сказать, что ты мне безумно нравишься, — Лаура зарылась пальцами руки в светлые локоны. — Могу я тебя поцеловать? Вместо разрешения Маша сняла с лица женщины очки и сама коснулась её губ своими, улыбаясь в поцелуе. Она не верила. Может, это все сон, а она до сих пор спит? — Ты вся напряжена, — шепнула Лаура, прерывая поцелуй. — Расслабь губы. И Мария повиновалась, позволив себя целовать со всей страстью и желанием. Позволила скользнуть языком в свой рот, сильнее сжимая руками плечи. Позволила действительно расслабиться в надёжных руках и не строить из себя сильную и независимую. Куда приятнее быть хрупкой и нежной в руках Лауры Альбертовны, которая терзает её губы до тихих всхлипываний. — Пожалуйста, скажи, что мы попробуем, — взмолилась Мария. — Мы уже пробуем, солнце, — Лаура вновь прильнула к припухшим и от слез, и от поцелуев губам, не в силах оторваться от них. Они были такие мягкие, чувствительные, как и сама блондинка, которая начала ерзать на коленях. — Нужно было раньше признаться, — выдохнула Мария, пытаясь привести дыхание в норму. — Нужно было, но я знаю, как это сложно, — Лаура пробежалась взглядом по лебединой шее, желая оставить хотя бы один маленький поцелуй, но считала, что не стоит торопиться. — Я счастлива, — лучезарно улыбнулась Мария. — Я вижу, Маш. Приблизившись, Лаура провела языком по нижней губе Третьяковой и слегка прикусила её, срывая еле слышный стон. Но как всегда и бывает, в самый неподходящий момент Мария понадобилась кому-то, кто постучал в ее дверь. — Мария Владимировна, могу зайти? По ту сторону двери стояла Татьяна Полякова. Изначально она искала Лауру Альбертовну, но той не оказалось ни в кабинете, ни в своей комнате. Пришлось отправиться на поиски первого заместителя. — Я не могу выйти к ней в таком виде, — шёпотом произнесла Мария. — Я тебя в таком виде и не пущу, — Лаура аккуратно приподнялась, теряя такой близкий контакт с блондинкой и направилась к двери, совершенно не заботясь о том, что подумает Полякова. — Лаура? Конечно, её глаза были по пять копеек, когда она увидела Лукину в дверном проёме комнаты Марии, да ещё и во вчерашней одежде, да ещё и с припухшими губами. — Мария Владимировна неважно себя чувствует, — на ходу придумала женщина, произнося уверенным тоном. — Я пришла её проведать. — Ну понятно, — хихикнула Полякова и опустила взгляд. — Ты мне нужна на испытании. — Сейчас? — Да, Лаура, — Татьяна подошла чуть ближе и понизила голос. — Целуй на прощание свою Третьякову и спускайся вниз. После этих слов женщина поспешила удалиться, широко улыбаясь, пока Лаура находилась в ступоре. Сумасшедший сегодня денёк. Вернувшись в комнату, она нашла женщину уже в футболке и шортах. — Что она хотела? — было видно, как Маша нервничает. — Мне нужно ехать на испытание прямо сейчас, — с усталостью произнесла Лаура. Конечно, после такого утра она хотела остаться с Машей и все обговорить, а также жутко хотелось вновь её поцеловать, аж губы чесались. — Работа, — улыбнулась Мария, все понимая. Честно говоря, она была даже немного рада. В конце концов, ей нужно немного времени, чтобы понять, что вообще произошло. — Надеюсь, управимся быстро и вечер мы проведём вместе, хорошо? — приблизившись, Лаура притянула к себе девушку за талию и впилась в её губы требовательным поцелуем, отчего Мария аж приподнялась на носочках. Как было приятно, когда тебя вот так прижимают к себе, целует, пытаются сдержать всю свою рвущуюся наружу страсть. Третьякова начала растекаться лужицей в руках женщины. — Не заставляй тебя ждать, — шепнула Мария и отпустила любимую на работу.