Там, где его место

"Сэм! Сэ-э-э-э-эм! Сэ-э-эмми!" — всегда зовет брата Дин, когда случается что-то. Когда ему страшно и больно. Когда невыносимо настолько, что в голове кроме боли и имени брата — вообще ничего, белый шум. Красный шум. Точно так же Сэм звал брата из Ада… Это — то, что всегда оставалось константой, когда Винчестеры умирали, шли в Рай или в Ад, спасали мир и скидывали его в преисподнюю, спасая друг друга. "Потому что где ты, там и я". "Потому что без тебя ничего и никто не имеет значения". "Потому что мы всегда должны быть только вместе". В болезни и здравии. Это константа. Это то, что проросло в Винчестеров и впиталось. То, что они в них добавили сами случайно. То, что Эрик — поначалу — не думал даже. Или — не чаял?.. Джаред закрывает глаза на секунду, пробираясь через набитый ревущими поклонниками коридор. Эклс дышит где-то сзади в затылок. Как на другой планете, если честно, сейчас. Дженс — слишком далеко. А их — слишком много. Их слишком много. Перебор. Через край… "Дин?! Дин?!! Где ты? Дженсен! Ты нужен! Всегда это — ты". Он дышит глубоко через нос, как учили. Он стискивает зубы сильней. И улыбается — уже через силу. Они не заметят. Они слишком рады ему – им двоим. У них почти коллективный оргазм. Ликование и эйфория. — Джей, а ну соберись. Я с тобой. Дыши… ладно? Просто дыши. Все нормально, — говорит ему на ухо тот, кто может все начать и закончить одним только взмахом ресниц. Это же Дженс. Дженсен Эклс — его таблетка. Его адвил и алпразолам — два в одном. Дженсен Эклс сильнее всех заклинаний и действенней ритуалов. Сейчас заталкивает его ловко в салон, умудряясь провернуть это так, чтобы никто ничего не заметил. Только Клиф тревожно хмурится на секунду. Но Дженсен ему быстро кивает, и Костерман, расстроенно скрипнув челюстью, возвращается к группе сопровождения и отвлекает, чтобы не совались, не лезли. Чтобы оставили наконец-то в покое. Сколько, сука, можно вообще? — Дышишь? Я с тобой. Никого больше нет, — твердит Эклс. Джаред благодарно моргает и вцепляется в руку своей цепкой клешней. Так сжимает, что у Дженсена перед глазами темнеет. Он прикусывает губу изнутри. — Давай, мой хороший. Мы здесь. Я и ты. Даниэла остервенело дергает ручку джипа снаружи. Хорошо, что на стеклах — плотная тонировка. Хорошо, что Эклс машинально активировал блок на замках, как всегда. До нее, наверное, не доходит, потому что дергает все азартней, машина нещадно трясется. Кажется, Кьюза им что-то кричит. — Уймите уже кто-нибудь эту бесячую бабу, — бормочет Эклс под нос. Джаред все жмет и жмет его руку. Эдакий антистресс. Все кости в кисти ломит, они похрустывают и протестуют. На коже уже наливаются синяки. Утром рука опухнет, как после драки и точно станет лиловой. Джаред дышит ровней. У Дженсена получается дышать тоже. — Давай, большой Джей. Хорошо. Дверь дергают еще пару раз. По окну лупит ладошка. Раз, четвертый, шестой… На восьмом Клиф (слава Чаку, и где он шатался?) перехватывает ее за запястье. Говорит что-то тихо. Даниэла, поджав недовольные губы, уходит. Завтра будет с девчонками особенной сукой. — Парни, мы отправляемся! Я — сразу за вами, — сообщает коротко Клиф, приоткрыв переднюю дверь. Водитель — бессловесная, незаметная и благословенная тень — на это только кивает. Клиф впивается в Эклса глазами. Тот только опускает ресницы — "Не дрейфь, мы справимся. Все под контролем. Бывало и хуже". Сейчас Падалеки только мелко дрожит и продолжает сжимать, как антистресс-тренажер, его руку. Та уже онемела. Сперва он сидел, уткнувшись лбом в спинку переднего кресла. Эклс притянул его ближе к себе и уложил на колени. Перебирает спутанные жесткие пряди. Совсем запустил себя — как мочалка. Где шелковистая шевелюра его любимой диснеевской принцессы? — У нас тут порядок, — отзывается он. Неодобрительно фыркнув в седые усы, Клиф — их верная нянька уже долгие годы, — уходит. Мотор машины урчит, джип плавно трогается. Полчаса, и порядок действительно будет. Их ждет темный прохладный номер, большая кровать, здоровенная бутылка апельсинового сока. Может быть, что-то покрепче… Немного. Горячая ванна, массаж… — Дженс?.. — бормочет Падалеки совершенно не слышно. — Я здесь, большой Джей, — немедленно откликается он, массируя пальцами влажный затылок. Джей толкает его тихонечко лбом. — Спасибо. Большим пальцем — осторожно за ухом и ниже по шее, по выступающей бьющейся венке, на ключицу и грудь. Короткий жест — лучше любого ответа. — Тс-с-с-с. Полежи еще так. Все хорошо.