18. Важные гости

На утро Мария Тимофеевна огорошила Анну известием, что она не будет мешать ей проводить время с друзьями и поедет в гости к тете Липе, которую она давно хотела навестить, но не решалась оставить Анну одну. А вот сейчас, убедившись, что дочь будет находиться в очень приличной компании, она со спокойной душой может уехать. Сама от себя такого не ожидая, Анна вдруг почувствовала, что ей стало немного грустно, что мама уезжает, пусть даже и на несколько дней. Ведь после того, как отец ушел от них, они с Марией Тимофеевной стали гораздо ближе, чем прежде. Но Анна подумала, что маме все же будет полезна такая поездка. Встреча с родными поможет ей немного отвлечься, залечить свои душевные раны, которые естественно продолжают кровоточить, несмотря на то, что Мария Тимофеевна держится большим молодцом. Проводив маму, Анна весь день посвятила гостям, заранее известив доктора Милца, что какое-то время не сможет появляться в больнице. Штольмана она, разумеется, тоже предупредила, но от вечерних свиданий с любимым отказываться не собиралась, пропустив лишь вчерашнее. Сразу после ужина, немного припозднившись, Анна выскочила из дома и ланью помчалась в сторону парка, где ее должен был дожидаться ОН. В это самое время Штольман, изнемогая от предвкушения встречи, прохаживался вперед-назад и, наконец, заметив Анну, также поспешил ей на встречу. Приблизившись, он помедлил секунду, любуясь ее несколько растрепанным от бега видом, а потом кинулся к ней. - Я ужасно соскучился, - шептал он ей и целовал, целовал, целовал, как сумасшедший, не давая прерваться ни на миг, пока не почувствовал, что пустота, образовавшаяся в нем за два дня от невозможности видеть любимую женщину, наполнилась до краев. - Яков… - лишь могла произнести довольная Анна, утопая в ласках и теряясь в его руках и губах. А потом, не выпуская ее из своих объятий, он стал слушать ее рассказы о гостях и о Париже. Благо никаких преступлений за эти два дня в Затонске не произошло, иначе их разговор был бы совсем о другом. Находясь в великолепном расположении духа, Штольман подшучивал над ее рассказами. Анна смеялась и ласково поглаживала его пальчиками по груди, а он, между делом, тоже нежно проводил рукой по ее волосам, вдыхал ее запах и все не мог надышаться. - Анна, Вы скучаете по Парижу? - спросил Штольман, видя с каким удовольствием она говорит об этом городе. - Нет, нет, вовсе нет, - искренне ответила Анна, хотя жизнь в Париже ей безусловно нравилась. Но там не было ЕГО, а без Штольмана ей было трудно даже дышать. Анне вдруг вспомнился бал, на который ее настойчиво уговаривала пойти Наталья Павловна вскоре после их приезда в Париж. Это, конечно, было потрясающе. Анна никогда в жизни не видела такого шикарного убранства дома. Хозяйка бала, желая развлечь гостей, решила повторить один из грандиозных балов, которые устраивала в былые времена Императрица Евгения в своем прекрасном бальном зале с выходом в сад. На том балу была кадриль, представляющая собой четыре стихии - Воздух, Землю, Огонь и Воду. В каждой стихии - по четыре женщины. Те, кто воплощал собой Воздух, надели украшения только из бирюзы и бриллиантов, Землю - из изумрудов и бриллиантов, Огонь - из рубинов и бриллиантов, а Воду - из жемчуга и опять же бриллиантов. Это было великолепно и запомнилось очень надолго. И Анна стала свидетелем подобного fête. Валери, разумеется, участвовала в танце и была в группе, представляющей Огонь. На том балу за Анной должен был ухаживать Михаил, которого Наталья Павловна познакомила с ней как раз накануне этого бала с расчётом на развитие их отношений. И поначалу Михаил, действительно, оправдывал надежды баронессы. Но как только Анна познакомила его с Валери, то больше в тот вечер она Михаила подле себя уже не видела. Все его внимание было отдано “огненной” француженке, да и сердце похоже тоже. Анна, не собиравшаяся заводить никаких отношений, тогда вздохнула с облегчением, хоть Михаил и был просто великолепен. А вот Наталья Павловна еще долго сокрушалась, будучи совершенно уверенной, что Анна с Михаилом очень друг другу подходят. Анна ностальгически вздохнула и улыбнулась, чувствуя себя совершенно счастливой на СВОЕМ месте, в объятиях СВОЕГО мужчины. - Знаете, Яков Платонович, я очень хотела бы оказаться в Париже с Вами. Целыми днями бродить по тихим маленьким улочкам, наслаждаться вкусной едой и любить друг друга так, чтобы никто не мешал, - мечтательно взглянула она ему в глаза. - Да, да, последнее особенно актуально, - понимающе подмигнул ей Штольман. - А пойдемте к нам? Мама уехала к тете Липе, - Анна красноречиво посмотрела на Штольмана, взяла его за руку и потянула в сторону дома. - Сегодня нам точно никто не помешает. - Аня, я не могу, это будет неправильно, - Штольман усилием воли сдержал себя, чтобы не побежать за ней вприпрыжку. - И у Вас там все-таки гости, - он попытался найти хоть одну вразумительную причину своего отказа в ответ на ее непонимающий взгляд. - А не съездить ли нам в Париж? - вдруг игриво предложила Анна, снова хитро улыбаясь. - Обязательно, как только поймаем Крутина, - пообещал Штольман, взволнованно ощущая лёгкую дрожь, пробившую тело от ее сладострастного взгляда, и уже листая в голове картинки безмятежного счастья, которому никто и ничто не будет там мешать. Анна недовольно поджала губы: - Яков Платонович, помнится Вы мне безрассудные поступки обещали? - Ох, Анна Викторовна, лучше не будите во мне зверя, - все еще стараясь сохранять спокойствие, отшутился Штольман. - А кем Вы будете, рычащим тигром или может… жалящей змеей? - кокетливо хихикнула Анна, страстно желая увидеть его и тем, и другим. О том, что он уже давно был долго-думающим жирафом, она благоразумно предпочла промолчать. - Поживем - увидим, - Штольман обаятельно улыбнулся, наслаждаясь ее заигрываниями, и, окончательно теряя последние позиции в обороне, покрепче прижал Анну к себе и тут же превратился в урчащего от удовольствия котенка.