Часть 9
13 февраля 2022 г., 22:53
Ваше Высочество,
Мы увиделись повторно. Клянусь, никто не смог бы так сильно волновать моё сердце, никто не способен так уверенно пленить мою душу, забрать остатки моей собственности, ледяного тела, и не отдавать обратно — вам позволено всё. Я беспричинно желаю глядеть на вас глубоко и трепетно, любоваться хотя бы издалека, вмешиваясь в вашу жизнь незаметно.
Я желаю признания своей значимости вами, однако достаточно лишь уверенности в вашем благополучии. Мне хочется трогать вас бесстыдно и раскрепощённо, ловить губами губы, заглядывать в глаза, любоваться тонкими изгибами и сильными руками, но я довольствуюсь и закрытой тканью кожей. Хочу опуститься в ноги, трогать стопы и признаваться во всех чувствах и злодеяниях, молить о пощаде и незамедлительной казни, просить понимания и жестокости с вашей стороны.
Я так долго желал увидеть ваш взгляд в мою сторону, что становилось неважно — полный презрения или восхищения. Я столь сильно ожидал вашего присутствия подле, что теперь не имеет значения — каков вы. Наследный принц Сяньлэ — вы, больше не нужно ни сейчас, ни позже. Я сияю изнутри, мечусь, не могу осесть спокойно и собраться; меня пробирает дрожь, сжимаю кулаки до хруста, стягиваю губы плотно, не позволяя вырваться и слову нежности, которая наполняет внутренности.
Я вижу вас в телеге таким простым и в то же время необычным, что я не уверен в ясности происходящего. Вы здесь? Живы? Вы — не бредовая реальность, сочинённая несчастным демоном из Призрачного города, готовым от отчаяния выть и стенать? Отчего весь мир перевернулся, словно солнце стало ярче, а небо голубее? Почему мы рядом, можем коснуться друг друга и, прошу, не отпускать ни на миг?
(И я хватаюсь за вас, привязываюсь, будто вкладывая мёртвое сердце в прекрасные ладони со словами: «Я ваш. Весь. Без сожаления. Убейте меня, воскресите, полюбите и возненавидьте. Оставьте, бросьте, обругайте, похвалите. Делайте что угодно, молю, я верю вам и никому больше».)
Вы задаёте вопросы, я отвечаю, доходите до расспросов о Собирателе цветов с лёгким интересом, иногда — изумлением. Очаровываюсь, внимаю приятному голосу и произнесённым словам, подавляю голод и ненасытное стремление стать ближе, обхватить, прижать, никогда не отпускать. Однако знаю, что будет страшно, понимаю: не время, необходимо ждать. Находясь рядом с вами, ждать — одно удовольствие, пока вы молчите, говорите, погружены в сон или бодрствуете.
Ощущаю радостное покалывание в области груди, когда слышу приглашение в монастырь. Ваше великодушие не имеет границ, хочется броситься на шею, зацеловать, обнять, вдыхать запах, ни с кем не делиться, присвоить лишь одному себе, просыпаться в тёплой от вашего сна постели рядом, касаться талии, трогать щёки, приближать тоненькие пальцы к губам, исследовать их и дарить поцелуи костяшкам, выражающие преданность и обожание.
Вы любили однажды? Томились ли думами о невзаимности? Терпели ли крушение в момент, когда порывы страсти и любви стремились вырваться наружу, заполонить всё вокруг собой? Чувств слишком много, невозможно засунуть глубже их, ведь тогда они преумножаются, стремительно угаснет сила воли, влюблённый разорвётся на части от попытки самообладать, согласны? Хочу быть понятым вами, хоть и не в этой области... Знать, что ваше сердце принадлежит другому, кому-то, кто не является мною — верным, искренним, одержимым и пленённым чувствами к вам — нетерпимо. Как успокоиться, зная, что вас могут предать? Как отпустить и оставить, подозревая в злом умысле того, на кого вы смотрите горящими глазами? Могу поклясться: я отпущу вас, если однажды узнаю, что вы готовы отдаться другому, однако не буду в силах позабыть о возможной угрозе.
Ваше Высочество, а ведь вы остались таким же мягким человеком, вы всё ещё стремитесь помочь, отдать последнее маньтоу незнакомцу. Вы впускаете сомнительного сбежавшего юношу в храм, где ему не место. Я польщён и восхищён, но будь на моём месте иное существо?.. Больно, до ужаса больно размышлять о подобном. Вы совсем не думаете о своей безопасности, спасаете посторонних, губите себя тем самым.
Ноющее ощущение не покидает меня, оно заполоняет грудь, переходит к горлу, сдавливает его и не позволяет произнести что-либо. Я замираю, хватаюсь за холодное сердце, желаю вырвать его так, словно это поможет позабыть обо всём пережитом кошмаре вами. Я медленно схожу с ума, будто гора Тунлу вновь открыта, однако запрещаю наносить увечья: пригожусь вам. Вы наконец сможете воспользоваться моим телом, разумом и душой в своих целях — ничего не делает меня счастливей, чем эта мысль.
Я зову вас своим гэгэ, а вы — Сань Ланом в ответ. Никто и никогда не окликал меня столь сладко и волнующе. Многие говорят со мной со страхом, покорностью, отвращением — как угодно, но так как вы — никто и никогда. Чем я заслужил подобное отношение? Прежде я терпеть не мог, когда со мной начинали беседу, какое мне дело до чужих слов и просьб? Однако придуманное прозвище, поначалу казавшееся чужим, прижилось, срослось с кожей, въелось глубоко и больше не отцепится без шрамов лишь потому, что оно срывается с ваших уст так ласково и дружелюбно, так многообещающе и добродушно, что я привыкаю.
Знаете, наблюдать за вашим сном, охранять его, вслушиваться в размеренное дыхание, с нежнейшей улыбкой обводить взглядом тонкие лодыжки, опоясанные проклятой кангой, — непозволительная роскошь, нечто непохожее на явь, что-то, что заставляет щипать себя, будто бы желая выдернуть из сновидения, полного мечт. Размышления, посещаемые в тот миг голову этого неприкаянного слуги, не должны быть прочитанными или услышанными непорочным принцем. Потому прошу меня извинить и перейти к другой теме.
Мы прошли с вами через многое после вашего третьего вознесения. Позвольте немного уделить внимания моему восторгу от вашей мощи и божественности, поскольку вознестись три раза за свою пусть и долгую жизнь — достижение, достойное лишь одного знакомого мне наследного принца, не существует никого настолько же способного. Впрочем, я отвлёкся. Чего стоит одно лишь путешествие к крепости Баньюэ, где вы проявили себя сполна, заставив меня ощутить мурашки по всей коже. Ваша заинтересованность в происходящем, намерение разобраться, разложить всё по полочкам, облегчить чужие изнывания — всё это до удивления точно похоже на вашу юную и бойкую версию, мой принц. Ничто так отчаянно не тревожило меня, ничто не заставляло трепетать, желать вдохнуть побольше воздуха, словно я нуждаюсь в нём. Нечто похожее мне доводилось чувствовать лишь при раздумьях о вас, при встрече, при борьбе с жаждой непрекращающихся прикосновений. Вы так могущественны, мой бог, только представьте: от одного вашего существования или присутствия трясутся колени Непревзойдённого князя демонов. (Я в вас не сомневался, никак нет, но мне было нужно повторно упомянуть ваше влияние на меня, простите эту выходку.)
Спешу поделиться отрадным фактом... Я держал вас в своих руках... Я был благословлён, быть может, заслужил подобное право благодаря многовековым страданиям, не знаю, однако мне удалось оказаться на вашем месте. Тем не менее повезло мне гораздо больше, чем вам, прошу прощения, ведь держал я на руках нечто гораздо красивее, гораздо теплее, гораздо роднее, чем маленький забинтованный испуганный мальчишка, окружённый сотнями, тысячами любопытных взглядов.
Не существует столько слов в мире, которыми было бы возможно описать ваше великолепие, ваш ум и другие качества, желаемые в обсуждении, хотя, признаться, отчего-то хочется придержать все слова для чего-нибудь более глобального и грандиозного. Хотелось бы намекнуть, но, если быть до конца откровенным, я сам не знаю, в каком направлении двигаться, завоюй я ваше доверие полностью. Разум с чувствами борются слишком долго, будут продолжать делать это более усердно, чем прежде, так как совсем недавно рядом со мной появились вы. (Я едва держусь, чтобы не вручить всю эту огромную стопку с абсурдными высказываниями и признаниями вам с глупой улыбкой, выражающей волнение и любовь. Мой бог, как же славно, что вы ниже меня. Ведь если вам захочется взглянуть на меня, то, во-первых, я сойду с ума окончательно, во-вторых — вам придётся поднять голову, совершить движение, увидеть которое я смогу вовремя, тем самым приняв не настолько преданное выражение лица, каким оно бывает обычно. И вновь я ускользаю от темы. С вами иначе не получается.)
Мои руки тянутся к бумаге, полёт моих фантазий всегда зависит от вас, никого больше. Пишу я эти строки лишь ради вас, благодаря вам, во имя вас. Как же хочется касаться вас, я никогда не знал до нашей встречи, что бывает так невыносимо сдерживаться и терпеть. Я никогда не сделал бы того, о чём вы не просили, никогда не хотел навредить, однако часто представляю то, как вы соглашаетесь, отдаётесь мне и не боитесь, верите, смотрите с радостью в глазах. Я так люблю некую наивность в них, счастье и открытость души, я люблю вас так сильно, что ощущаю прямо сейчас потребность увидеть вас, сказать хоть слово и расплакаться в ваших объятьях от повторного осознания: мы рядом.
Мы рядом. Вместе. Мой родной, вы понимаете? Я видел вас, общался с вами, слышал ваши слова, некоторые из признаний... Вы назвали меня своим другом, захотели быть откровенным со мной, желали того же с моей стороны. Моя мечта — распахнуть душу, открыть все тайны, хотя, боюсь, это невозможно. Думаю, вы разочаруетесь во мне из-за того спектра чувств, который я испытываю к вам. Вам нельзя знать о моём прошлом, о том, кем я был и кем я остаюсь — грязным, запятнанным мальчишкой с низким происхождением, с постыдными думами в голове.
Нет, не позволю. Я не могу подорвать ваше доверие, испортить наши взаимоотношения, потерять вас вновь. Я убью себя, узнав, что вы не желаете видеть меня, я готов сделать буквально всё, дабы остаться хотя бы другом вам. Мой бог, я буду стараться изо всех сил быть верным и внимательным, быть комфортным и приятным для вас человеком. Знайте, вы можете доверить мне всё — я никогда не предам вас, всегда буду хранить откровения глубоко внутри, никто о них не узнает, если вы того не захотите. Я всегда буду помогать вам, всегда защищу, ведь если не я, то кто?
Вспоминаю о том, как мечтал о благополучии вашей судьбы. Столько лет прошло, столько времени, а, как оказалось, вы были слишком одиноки, хотя и видели огромное множество живых существ, совсем уж разных. Вы стали опытнее, умнее, вы изменились и остались тем же очаровывающим человеком одновременно. Я почитаю вас, внимаю каждому слову, желаю узнать всё, поскольку восемь веков назад мне не посчастливилось узнать вас более подробно. Вы являетесь моим единственным увлечением, темой, о которой разглагольствовать можно больше вечности, дольше бесконечности. Некоторые особы похищены книгами, придуманными мирами, правилами в них. Такие люди стремятся покинуть реальность, приблизиться к вымышленным персонажам, ведь их сердце даровано лишь им; другие же — музыкой и её глубоким звучанием, заставляющим остолбенеть, растеряться, искать скрытый смысл в написанных строках и мелодии — отражении души автора, пути в его внутренний мир; третьи принадлежат искусству рисунка, полотну, полного ярких красок, небрежных мазков и ровных полос; четвёртые же не отданы никакому занятию, они отданы тяжёлому труду и долгой работе. Такие сущности не имеют цели, кроме лишних денег, добытых на ещё один кусок хлеба. Подобных личностей больше, чем хотелось бы творческому человеку, поскольку для большинства — думы о великом и далёком являются непозволительной роскошью, возможно, пустой тратой времени.
Что касается меня: я целиком и полностью являюсь вашей собственностью, коей распорядиться каким-либо образом вы имеете полное право. Я отдал вам на хранение кольцо на тонкой цепочке, созданное из собственного праха, свидетельства о том, что имел прошлую жизнь. Это является самой ценной вещью демона, я могу доверить её только вам. В ваших руках моя жизнь и смерть, я во власти самого невероятного и волшебного человека, о чём не жалел раньше, не сочувствую сейчас и никогда не стану горевать. Будьте моим судьёй — это станет моей величайшей гордостью, ниспосланной и незаслуженной милостью.
Расставаться с вами было тяжело, как и в ту самую ночь, называемую мною в шутку брачной. Тоска заполонила всё моё естество, заставила ныть нутро, подавлять опечаленный вой, так и стремящийся сорваться с уст. Я с вами не прощаюсь, мой принц, ни за что на свете не сделаю это, если вы будете против окончания нашей дружбы. Но ласкать вас взглядом, пока вы покоитесь на тесной циновке, пока вы уложены на мои красные верхние одежды, словно на подушку, пока вы видите сладкие сны, расслабленно дыша — непереносимое удовольствие. Отказаться от него — непростительный грех.
Ваше Высочество, я не заслужил подобной участи, однако, молю, не покидайте меня,
Ваш всё больше и больше очаровывающийся верующий.
