Наедине.

Каждому хотелось верить в чудо. Каждый ждал, когда оно постучало бы в двери. Все мы представляли свою радость от, пусть и маленького, но такого значимого для нас момента. Для кого-то чудо — встать утром с кровати, для кого-то — повышение на работе. А есть и те, кто считают маленькие бытовые радости своеобразными чудесами. И пусть идут к черту те, кто говорят что чудес не бывает. Просто эти люди не могут увидеть действительно чудесные вещи. Возможно, единорогов и не существует, но кто мешает вам сделать игрушку в виде него? Маленький Герман окунал кисточку в краску и рисовал на листочке. Он пытался быть похожим на папу, рисовать так же красиво как рисует он. Правда, у него ничего не получалось. Вздохнув, маленький немец провел последнюю линию. С листочка на него смотрел пушистик непонятной расы. Было ясно только одно — оно пушистое и волнистое. Костя наклонился над юным художником и улыбнулся. — какой милый. А кто это? — присев рядом, спросил тот. Русский смотрел на немца с детским любопытством. Пусть с самого начала Герман не находил здесь приюта, но теперь он полноправный член семьи, при том очень любимый. — это… Пушистик… — скромно отозвался мальчик, посмотрев на Костю. Тот улыбался ему. Парень Хмыкнул и приобнял Германа за плечо, потеревшись о его лобик своим. Такой милый, даже рисунки у него такие же. Тот в свою очередь осторожно обхватил руками Костю и прижался к нему, ощущая тепло чужого тела. По правде сказать — Костя был единственным, кто принял немца сразу, даже зная откуда он и чей. Русский прекрасно знал, что мальчик далеко не такой как его родитель, да и тот сейчас не казался самым страшным существом на свете. — это ещё что за уродец? — усмехнулась подошедшая Тамара, так же присаживаясь к детям. — это не уродец, а Пушистик. — Фыркнул русский, забирая листочек, толком не давая женщине рассмотреть существо на нем. — и он очень даже милый. Тамара фыркнула. Насмотрелся на отца и теперь тоже к немцу лезет, ещё и сюсюкается с ним. Семейка идиотов. У них это кровное что ли? Герман опустил голову и посмотрел на зверька. Неужели и правда вышло так плохо? Он ведь старался… Осторожно забрав рисунок у Кости, он поднялся и пошёл к мусорке, куда положил листочек с забавным зверьком. На это Тамара лишь больше озлобилась. — ещё и бумагу на тебя переводить. Нормально придумали. Не умеешь — не берись. От тебя было бы куда больше толка, если бы ты хоть в чем-то помогал, а не просиживал задницу целый день в комнате. — она смотрела на то, как маленький немец опустил голову и сжал края своей рубашки. — Такой маленький, а уже вредит. — вредишь здесь только ты. — оскалился Костя, подходя к немцу и не сводя взгляда с Тамары. — не обращай на неё внимания, Герман. Мне очень понравилось. Уверен, твоему папе тоже очень понравится. — посмотрев на маленького. — это я то врежу?! — в бешенстве закричала Тамара и стала подходить к этим двум. — я готовлю для вас, траглодитов, убираю за вами весь хлам, лечу от болячек, пока ваш отец тут и там развлекается с немецким отродьем, а ты смеешь говорить такое мне? Мне?! — захлопни пасть. — ряфкнул позади грозный мужской голос. Иван прошёл в комнату, прожигающе смотря на женщину, что вела себя сейчас так отвратительно. Как же она бесит. Прибил бы ее на месте, да вот только дети смотрят. Мужчина тут же принял обеспокоенный вид, увидев слезы на щеках малыша и полный ненависти взгляд в глазах сына. — вали из комнаты. — приказал Иван, злобно взглянув на бывшую жену. Та демонстративно скрестила руки на груди и ушла. — не обращайте внимания. Бесится, что тортика не досталось. Костя проигнорировал отца. Как только женщина ушла, он опустился к немцу и взял его маленькие ручки в свои и стал целовать мокрые от слез щечки. Сердце сжималось, когда он видел этого милого малыша таким. Иван смотрел на них. И видел в этих двоих маленьких себя и Эриха. Помнит, как защищал немца от других стран, помнит как тот мальчиком жался к нему, словно маленький беззащитный котенок. Так же и Костя с Германом сейчас. Русский успокаивал немца. Пусть тот и половины фраз особо не понимал, но интонация и тон делали свое дело. Вскоре черновласый мальчик успокоился и уже улыбался, пока Костя тискал его щеки. Улыбнувшись, мужчина не стал больше что либо говорить. Он просто вышел, направляясь к своему немцу.

***

Эрих уложил голову на грудь Ивана и вздохнул. Он совершенно не понимал. Казалось, только вчера они с Тамарой дружно болтали вечером на кухне, но вот сейчас она снова злится и кричит. Ладно, если бы на него, он бы ещё понял. Но Герман ни в чем не виноват. Русский вздохнул и взял его холодную руку в свою, поднося к губам и нежно целуя. — не беспокойся, милый. Я поговорю с ней. — мягко, потеревшись о взятую в плен руку, сказал Иван. — она может ещё больше обозлиться. — вздохнул Эрих, поднимая взгляд алых глаз на возлюбленного. — я думаю… Говорить должен не ты, а я. У нас… Был неплохой вечер. Она не такая уж и злая, какой кажется. — немец нахмурился. — но если ещё раз она оскорбит Германа — я ее подушкой изобью. Кыш беспокойно поднял голову и громко мяукнул. Встав на четыре лапки, пушистый комочек потянулся и сел на колени к Эриху, поластившись о поднесенную руку. — если ты уверен, то попробуй. — вздохнул Иван и уткнулся в любимую черновласую макушку. В последнее время его не покидает странное, будоражущее чувство тревоги, словно что-то должно произойти совсем скоро. — но если что… — всё будет хорошо. — немец уткнулся в шею русского, заставляя мурашки пробежать по спине. Русский улыбнулся и подхватил того на руки, вынуждаю кота спрыгнуть, а после уложил на кровать, нависая над тушкой сверху. Эрих улыбнулся и поцеловал его в губы, притягивая к себе за щеки. Кыш пару секунд сидел на месте, а после решил пойти вздремнуть на подушке Ивана. Раз уж занят ублажентем хозяина, котик займётся его подушкой. Мстить то как-то надо.

***

Маленький Герман стоял весь перепачканный в муке и масле. Взгляд алых глазок неуверенно устремлялся на Костю, который стоял довольнее некуда. Ян перелестнул страницу книги рецептов и пробежался глазами по тексту. Ази стоял и ждал указаний от него. — это… Хорошо будет? — тихо, на ухо Косте прошептал немец. Вместо ответа он получил улыбку. Руки русского ласково тискнули щечки малыша, вызывая улыбку и у него тоже. Ему было достаточно и такого для спокойствия. — ну и чего ты застыл? — недовольно фыркнул русский на украинца. Тот поднял взгляд ледяных глаз на брата и выждал пару секунд. Раскалывающаяся голова усердно пыталась переварить только что прочитанное. — Ази, достань сливки. Кость, нам нужен шоколад. Растопи его. — взгляд остановился на Германе, который тоже ждал указаний. — умойся, на приведение похож. Потом возвращайся, будем начинку делать. — увидев легкое непонимание, Ян вздохнул и жестами указал на ванну, пытаясь таким образом сказать что делать. И вот след немца простыл. — и чего тебе в голову пришла эта идея? Ты же вроде не любитель готовки. — Фыркнул мальчишка, оглядывая грязный стол. — не мне, а Герману. — русский достал пару шоколадок и положил на стол. — думаю, он хочет задобрить её. — Тетю Тамару? — Ази достал тряпочку и стал протирать стол от муки и яиц. — она в последнее время очень злая… — это от того что Иван привёл сюда Эриха. — зевнул украинец. — не любит она немцев, вот и бесится. — он прижал колени к груди и уложил на них голову. — эй, не спать! — Костя потряс его за плечи. Тот лишь недовольно шикнул. — чего вы Иси не попросили помочь? Она же девчонка, лучше разбирается. — а ещё она очень любит потрепаться. Если бы узнала — рассказала бы все Тамаре. Не хочешь — тебя никто не держит. Иди дальше спи. Ян оскалился и опустил ноги на пол. Открывают от сна, суют книгу в руки и говорят читать что делать, а теперь ещё и предъявляют что он такой ленивый и просто семье помочь не хочет. Бесит. — ребята, не ссорьтесь… — Ази обнял обоих братьев и улыбнулся. Маленький Герман зашёл обратно в кухню и все вернулись на свои места, продолжая готовку. Через пару часов перед ними стоял прямоугольный тортик с мягким бисквитом и шоколадной начинкой. Несмотря на небольшие разногласия, помощь Яна было просто огромной. Он единственный среди них знал как и что лучше делать, да бы вид у изделия получился не хуже вкуса. Разрезанный тортик отправили по тарелочкам. Герман метался по кухне, подметая пол, кружась вместе со шваброй, пока Ян и Костя за этим наблюдали. Выглядит так забавно, что последний не сдерживал улыбки. — как думаешь, все получится? — тихо спросил Ян, по прежнему сидя в обнимку с коленями. Ему дико хотелось спать, но итог всего этого действа хотелось узнать не меньше. — я надеюсь… — вздохнул Костя и посмотрел на брата. После войны он изменился. С тех пор… Он ни разу не улыбнулся. Удивительно, что он не держит зла на Эртха. — прости… Ты ведь болеешь, а я… Ещё и ворчу на тебя. Как ты себя чувствуешь? Украинец коротко глянул на младшего брата, а после вновь посмотрел на Германа. Ему было неспокойно. Казалось, словно что-то надвигается плохое. А может, это просто из-за болезни. — просто позаботься о том, чтобы наши старания не пошли коту под хвост. — он закрыл глаза. — в конечном итоге Иван не будет рад что было потрачено так много продуктов на какой-то кусок… — он не договорил. Костя посмотрел на брата с беспокойством и негодованием одновременно. Но ничего не стал говорить. Поднявшись, он прошёл к Герману и аккуратно забрал веник, целуя в макушку. — иди-ка отдохни, я тут сам закончу. — ласкаво произнёс тот, ибо понимал что немец угадвает все по тону. Герман с радостью отдал веник русскому, а после подошёл к столу, забирая одну из тарелочек и направляясь к комнате Тамары, надеясь что она сейчас там. Остановившись перед дверью, малыш помялся, боясь что все пройдёт не так, как он придумал. Но всё же, набравшись решииости, он постучал в ее комнату. Ответ последовал тут же. — входи. — послышалось мягкое из комнаты. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и тут же нашёл взглядом свою цель. Тамара стояла у гладильной доски и гладила вещи. Немец тихонько прошёл в комнату, прикрыв дверь за собой. — ты что-то хотел? — проводя утюгом по рубашке, спросила женщина, не оборачиваясь. — я… Я… — немец усердно пытался что-то сказать, но стоило только Тамаре повернуться, как все слова вылетели из головы. — тортик… Вот… Тортик… — протягивая женщине тарелку с кусочком, пролепетал мальчишка. Тамара, которая была уже готова прогнать немца, чуть смягчилась. Даже… Удивилась. Он что, сам готовил? Присев, да бы быть с ним на одном уровне, онс заглянула в эти алые глазки. — это мне? Герман секунду потупил, а после закивал головой, протягивая ей тарелку. — Я… Я хочу… Дружить… Чтобы вы. Не… Не. — он судорожно пытался вспомнить нужные слова. — не грустили… Правда. Внутри женщины что-то екнуло. Неужели… Этот малыш… Сделал это для нее? Тамара осторожно приняла тарелку из его маленьких рук и посмотрела на кусок, пытаясь понять в чем подвох. Но его не было. Видя как мальчик смотрит, с какой надеждой, женщина почувствовала острый укол вины. Он ведь всегда кричала на него, унижала, а он просто хотел подружиться… Отставив тарелочку в сторону, она осторожно обняла малыша, улыбаясь ему нежной улыбкой. — спасибо, Герман… — тихо произнесла она, видя как на мордашке малыша появилась такая искренняя, радостная улыбка. Немец обнял женщину и осторожно погладил ее, радуясь что все действительно получилось. Тамара улыбнулась ему… Впервые… Эрих тихо прикрыл дверь. Все это время он наблюдал за происходящим из оставленной щели и не мог перестать улыбаться. Кажется, теперь всё будет хорошо. Чудеса случаются, хоть и редко. Любите тех, кто рядом с вами и не относитесь предвзято к другим. Быть может, с вами просто хотят подружиться.