Наедине.

— я буду рядом с тобой, Эри. забудь Ивана. он не ценил тебя, раз так легко оставил одного, понимаешь? — Кийоми нежно гладила немца по голове. Эрих закрывал лицо руками и пытался удержать всхлипывания. он отчаянно не понимал почему Иван отверг его. ведь у них было все так хорошо, что даже сложно представить существ счастливее их. на прикроватном столике лежал распечатанный конверт с письмом — причиной его слез и печали. он поверить не мог что после всего Иван мог с ним так поступить. да и никто бы в здравом уме не подумал об этом. японка осторожно прошлась по длинным волосам и вздохнула, видя как страдает её друг. аккуратные руки собрали волосы в небольшую охапку и принялись заплетать их в косу. — я не могу… я люблю его, Оми. это… это… — парень закрыл рот рукой и поджал к себе ноги. — я больше не хочу здесь находиться, Оми… пожалуйста, давай уедем куда-нибудь? неважно куда, главное подальше. — ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и заботу. я то никогда тебя не брошу. — улыбнулась девушка и уложила косу ему на плечо, нежно огладив щеку. — куда бы ты хотел поехать?

***

— ты уверен что хочешь её навестить? — спросил Иван, садясь в машину на водительское сидение и глядя на севшего рядом, на пассажирское, Эриха. — хочу… — как-то неуверенно ответил немец, облокачиваясь о мягкое сидение. — я слишком давно её не видел… Иван вздохнул и, пристегнувшись, завел машину. он смотрел на грустного немца, держащего в руке небольшое, вырезанное из бумаги сердечко, прикрепленное на булавку — подарок Германа. оно было не особо аккуратным, в каких-то местах уже помято, но немец неотрывно смотрел на него. русский улыбнулся и положил руку на его ляжку, чуть погладив. — мы вернемся сюда сразу после того как навестим её, я обещаю. — Иван наклонился и взял немца за подбородок, поворачивая его мордашку к себе, а после оставляя ласковый поцелуй на его губах. отстранившись, русский улыбнулся ему. машина тронулась с места, выезжая из небольшого строения, гаража, отправляясь в далекий путь. они ехали молча. каждый думал о своем. русский думал о предстоящей встрече не только с японкой, но и с французом, к которому после всего он поедет. конечно, предварительно завезя немца домой. немец же в свою очередь думал над вопросами, которые хотел бы задать своей бывшей подруге. для начала спросить её: за что? он правда не понимал почему она так поступила. за окном пролетали знакомые пейзажи -длинная дорога и деревья вдоль неё. только подумать — все страны соединяются всего лишь одной дорогой, когда там, в человеческом мире, потребуются сутки, чтобы доехать до самой ближайшей страны. но, это ещё смотря откуда ехать. конечно, в этом плане мир стран гораздо лучше, чем людской, но иногда вся эта пустота наводит невообразимый ужас, особенно на бывших стран, которые не знают как здесь все меняется после их ухода и понятия не имеют где и что находится. немца тоже мучило неприятное ощущение, но он доверял русскому даже больше чем себе, поэтому не задавал вопросов. наконец, когда машина затормозила, русский огласил остановку, но не почувствовав шевелений со стороны любимого посмотрел на него. тот тихо посапывал, облокотившись о стекло. осторожно коснувшись его плеча, коммунист притянул его к себе и стал зацеловывать его лицо — закрытые глаза, лоб, щеки, нос, подбородок, губы — все что можно он целовал и не стеснялся. конечно такое наглое действие очень быстро разбудило немца и он сонно и недовольно смотрел на улыбающегося русского. — просыпайся, Эри. мы приехали. эта фраза моментально взбодрила его и парень зашевелился. открыв дверь, он хотел выйти, однако забыл про ремень безопасности второпях. Иван вздохнул и щелкнул замочком, освобождая тушку возлюбленного. тот моментально вылез и закрыл за собой дверцу, негромко хлопнув. заглушив машину, Иван последовал его примеру. — значит… здесь содержатся все не действующие страны? — спросил немец, оглядывая высокое здание, настолько мрачно выглядещее снаружи, что на ум приходили разные конц. лагеря на его территории во время войны. — живые недействующие страны. — вздохнул Иван, беря немца за руку и проводя внутрь. может, было ошибкой приводить его сюда? возможно. пройдя к двери, русский приложил какой-то прямоугольный предмет, от чего массивная дверь разъехалась в разные стороны, выпуская смрадный воздух наружу. Эрих зажал нос и сморщился, но русский даже не задержал дыхание, проведя его внутрь. они прошли к единсвенному объекту на входном этаже — лифту. Иван приложил ладонь к поверхности и над его среднем пальцем загорелся зеленый индикатор. — знаешь, думаю, будет легче, если ты закроешь глаза, пока мы будем ехать. Я не хочу чтобы ты переживал то же, что и я в первый раз. — русский обернулся на немца, протягивая ему руку. — пожалуйста. Эрих вздохнул и вложил свою ладонь в его, слепо доверяясь. Он никогда не был здесь — при правлении не было нужды, а после свержения он вообще должен был умереть. Сюда ему вход закрыт. Иван повел немца внутрь распахнувшихся дверей, улыбаясь ему ровно до тех пор, пока не убедился что немец закрыл глаза. — сжимай мою руку, если будешь сильно нервничать. Хорошо? — уку. Иван перестал улыбаться. Свободной рукой он дотянулся до панели и ввел нужные параметры, смотря на бегущую строку. Он прекрасно осознавал риск, поэтому до последнего надеялся что немец передумает, но нет. Тот твердо стоял на своем, хоть и в голосе была неуверенность. Иван понимал. Прекрасно его понимал. Лифт резко провалился вниз, а после с большой скоростью стал подниматься вверх. От такой скорости у обоих закладывало уши, и если Иван к этому более-менее привычен, то его спутник — нет. Вцепившись в руку русского, тот зажмурил глаза сильнее. Однако на какой-то момент что-то заставило его широко их распахнуть. И то, что он увидел — посеяло в нем семя ужаса. Сознание не смогло обработать увиденное полностью, но сердце уже предательски быстро забилось в груди. Русский приобнял немца, прижимая его к себе поближе, словно закрывая от того, что могло бы его достать, если бы не стены стремящейся ввысь капсулы. Резко машина затормозила, от чего оба чуть поддались вверх. Коммунист помог парню выбраться из жуткой конструкции и провел его в длинный коридор, по бокам которого были редкие двери с потертыми табличками. — после бомбежки Кийоми… Может выглядеть несколько иначе… И быть куда опаснее, чем прежде. Я сомневаюсь что она навредит тебе, но все же обработку пройти нужно будет. Не бойся, из неприятного только запах. — неужели все настолько плохо? — нет, все гораздо лучше, чем могло бы быть. Благодаря опытам Цайлиня ей легче. И всё же находиться с ней не рискует даже итальянец. Я не смогу пойти с тобой за дверь, иначе ей снова станет плохо. Но я буду буквально за стеной. Только позови. Парень вздохнул и запустил руки в волосы, чуть сжимая. Он и представить не мог что его ждёт там. Пока они шли, тот успел много всего придумать, но больше его мучало ощущение чужого взгляда на спине. И не зря. За ними пристально следили. Пройдя к нужной двери, мужчина провел картой по ней, активируя очередной механизм. Немец слышал щелканье внутри двери. От чего-то ему становилось не по себе, но Иван рядом, его стоит только позвать. Он ведь придёт, если что-то пойдёт не так, верно же? Верно? — удачи, милый. — оставляя на макушке любимого осторожный поцелуй, прошептал Иван. Немец не успел и подумать, как сделал шаг внутрь. Дверь за ним в тот же момент закрылась и послышались очередные щелканья. В следующий момент со всех сторон в немца устремился отвратительный поток воздуха, глубоко засевший в легкие. Откашливаясь, парень попятился к двери, из которой пришёл. Темное помещение заполнил свет открывшихся дверей. Выбежав из отвратительной комнаты на свет, парень стал махать у лица руками, разгоняя запах, не переставая кашлять. Когда приступ закончился, он глухо выдохнул и выпрямился, оглядываясь. На него смотрел один единственный глаз здешней обитательницы. Женщина сидела на кровати, недовольная тем, что ее разбудили, однако стоило ей только понять кто посетил ее в этот раз, как она моментом подскочила с белых, запачканных болотного цвета жидкостью, простыней и уставилась на друга. Бывшего друга. — Эри… Немец выпрямился, глядя на женщину снизу вверх, внешне оценивая что с ней сделала болезнь. Было ощущение что внутри нее прорастает дерево, покрывая кожу непроницаемой корой плотного вещества. Редкие волосы украшали левую часть головы, пока правая была полностью выбрита. Ноги японки были заболтиво перебинтованы, но стоило присмотреться и уже становилось ясно что с ними было что-то не так. — Здравствуй, Оми. — чуть улыбнулся немец, нервно перебирая край своей рубашки. Парень посмотрел на стол и японка без слов все поняла. Она, чуть шатаясь, прошла к столу, садясь за свой стул, пока напротив неё усаживался гость. Пара долго смотрела друг на друга, никто не решался начать разговор. Они оба смотрели куда-то в сторону, лишь бы не друг на друга. Первым давящую тишину все же решил прервать немец, глубоко вдохнув. — Оми… Как ты себя чувствуешь? — он хотел спросить многое. Почему она так поступила, за что, зачем развязала войну, но это все сейчас казалось таким далеким и неважным. Больше он беспокоился о подруге, которая выглядела крайне плохо. — я… — она подняла взгляд на немца, смотря долго, пытаясь подобрать слова. Казалось бы, он должен сейчас кричать, швырять стол, обвинять ее во всем плохом, но он сидит и выглядит… Обеспокоенно. Так, словно между ними все хорошо. — зачем ты пришёл? — мы давно не виделись… И я надеялся что… Ты почувствуешь себя лучше… — немец осторожно протянул руки, стараясь взять японку за руку, но она резко дернулась назад. — прости… Я… Не думаю что тебе стоит их трогать… Эрих вздохнул и убрал руки под стол, сцепляя их там в замочек. Он искренне не понимал почему. И сейчас даже жалел что решил прийти сюда. — ты сильно злишься? — она подняла на него голову. Выглядела как маленькая, провинившаяся девочка перед родителем. — не знаю… — Кийоми в непониманиии посмотрела на него. И немец продолжил. --… Я хотел многое спросить… Начиная с вопросов для чего и почему. Долго думал как поступлю, увидев тебя сегодня. Придумывал диалог у себя в голове, но вот смотрю на тебя… И даже злости не чувствую… Я просто рад что ты жива. И по словам врачей тебе становится лучше… Правда рад. Кийоми чуть улыбнулась. После стольких лет немец почти не изменился. Но она прекрасно понимала что между ними уже не будет тех отношений, которые были до войны. В груди наростало неприятное, давящее чувства и слабая улыбка исчезла. — как себя чувствует Герман? — ох… Ему очень нравится в новой семье. У него теперь всегда есть те, кто будет рядом и поддержит если что… Да и неплохо сдружился со всеми. — я помню, как он прятался от меня под одеялом… — ну, если бы ты собирала волосы в хвост и причесывалась, то, может, он бы и не считал тебя бабайкой… Японка снова улыбнулась. Казалось, все это происходило не так уж и давно, только вчера… Она была молодой и красивой правительницей, у нее был самый лучший в мире друг и чудесный сын… Правда, ничего из этого теперь у неё нет. — думаю… Он бы испугался больше, увидь меня сейчас… — в голосе звучали нотки боли. Она прекрасно знала как страшно выглядит. — Оми… — немец снова потянулся к ней, но вовремя себя остановил, снова опустив руки под стол. Только теперь азиатка посмотрела в его глаза. — я скучала по тебе… Очень… Очень сильно… — кажется, немец мог разглядеть навернувшиеся слезы, которые та быстро стерла. — я тоже… Они снова замолчали. Теперь тишина не казалась натянутой. Оба думали над тем, как можно продолжить разговор. Тишину нарушил птичий щебет, доносящийся откуда-то сверху. В непонимании парень стал оглядываться вокруг. Японка посмотрела на него. — что это? Разве здесь есть птицы? — нет… Я попросила Цайлиня помочь… — она отвела взгляд. — ты же знаешь, что отсюда нельзя выходить… А я… Очень хотела бы снова оказаться снаружи… Посмотреть на небо вживую… Послушать пение птиц… И быть разбуженной солнцем, а не противной трелью колоколов. — женщина опустила голову. Внезапно Эрих поднялся со своего места и подошёл к бывшей подруге, осторожно заключая её в объятия. Нежные, полные тех чувств, которые он всегда испытывал к ней. Чтобы не произошло, она все ещё была его подругой. Пусть… Она и сделала то, что никак нельзя было обратить вспять. Она сидела, утыкаясь в его ребра, уже не в силах сдерживаться. Руки сами потянулись, заключая друга в свои объятия. В голове только одна мысль…

Он её простил…

***

— как всё прошло? — Иван осторожно помог немцу выйти из тёмной комнаты, придерживая за талию и руку. — лучше, чем я думал… Мужчина смотрел на него. По виду было ясно что обсуждать то, о чем они говорили Эрих не хотел. Русский и не настаивал. — пойдем, милый… Купим по дороге баранок. Немец улыбнулся ему и кивнул. По-прежнему держа его за руку, коммунист вел его обратно к лифту. Ему снова пришлось закрыть глаза, на этот раз ещё и дополнительно прикрыв их руками, чтобы не повторить предыдущий опыт езды на этом странном оборудовании. Спуск прошел быстрее, чем подъем и вот две фигуры уже покинули высокое здание, оставаясь в его тени. Слуха Эриха коснулся щебет, доносящийся сверху. Подняв голову, парень чуть улыбнулся, увидев пролетающую птичку. Сможет ли Оми… Снова увидеть их?

***

— всё идёт по плану? — высокий мужчина в военной форме стоял позади страны, так же наблюдая в монитор запись с камер наблюдения, поставленных в комнате бывшей Империи. — не сомневайся. — на лице показался хищный оскал. Взгляд из-под черных очков был направлен на фигуру немца. — переходим к следующей стадии.