Наедине.

Костя стоял неподвижно, выглядывая из-за дверного косяка. Его взгляд был устремлён на маленького Германа, который вместе со своим отцом что-то делал из пластилина. Вместе с ними была и кроха Иси, настойчиво донимающая старшего немца своими советами. Удивительно, но эти трое отлично поладили. С девочкой нельзя было не подружиться, она была готова обнять целый мир. Троица, весело проводившая своё время, так и не заметила слежки за ними. — эй. Костя вздрогнул. Резко обернувшись, он спрятал камеру, которую держал в руках за спину и насторожено посмотрел на пришедшего Яна. — тц. Это ты... — раздражённо выпалил Костя, возвращаясь к своему делу. — как-то некрасиво выходит, снимать вот так из подтишка, не думаешь? — да тише ты... — Маленький русский снова нацелил объектив на весело хохочущего Германа. Ему было очень приятно наблюдать за тем, как немец веселится. — я просто хочу запечатлить его улыбку. Украинец недовольно закатил глаза, но отвечать русскому не стал. Вместо этого, он скрестил руки на груди и продолжил свой путь в кухню. Пускай этот идиот занимается, чем хочет. Только вот если отец поймает на баловстве с камерой, мало ему не покажется. Вернувшись к своему занятию, Костя щёлкнул на кнопку введения записи и навёл объектив на компанию. В этот момент Иси прилепила на нос Герману какую-то закорючку из пластилина. И вся троица снова весело засмеялась. Щеки мальчика покраснели, его взгляд был устремлён исключительно на Германа. Он выглядел таким счастливым, что сердце в груди невольно екало.

***

— тише... Он спит... Герман, Костя и Ази тихо прокрались в комнатту Ивана. В их руках были чёрные фломастеры, а сам владелец комнаты тихо посапывал в своём кресле. — держи камеру, Герман... Отдав немцу камеру, русский как можно тише подошёл к своему отцу и проверил, действительно ли он спит. Убедившись в этом, он подозвал Ази к себе жестом руки и тихо щёлкнул колпачком фломастера. Ази повторил за ним. Оба мальчишки стали разрисовывать лицо спящего Ивана, подрисовываю ему усы и очки, попутно хихикая. Герман наблюдал за этим и сам не мог сдержать улыбки, хоть он понимал, что после того, как Иван проснётся, мало им не покажется, но все-таки это было весело. Костя посмотрел на немца и кивнул брату, чтобы они поменялись местами. Герман и казах мигом обменялись камерой и фломастером. Младший русский осторожно приподнял немца над землёй, держа его в воздухе, пока тот аккуратно разрисовывал лицо спящего. Все трое хихикнули, и это, скорее всего, и послужило тому, что Иван в конечном итоге открыл свои глаза. сказать, что он был в гневе - ничего не сказать, только он вышел из состояния сна и понял, что с ним делали, как мигом подскочил с кресла и закричал на детей. Те же весело смеясь, принялись убегать. Ази, держа камеру, убегал вперёд, а Костя, прижимая к себе хрупкого немца убегал вместе с тем. — вот же... Иван быстрыми шагами подошёл к зеркалу, чтобы увидеть, какую красоту на нем навели мальчишки и разозлился ещё больше, когда посмотрел на своё отражение.

***

Эри и Иван сидели вместе на кухне. Немец сидел на коленях русского, попивая чай, когда тот разгадывал судоку. Они о чем-то спокойно разговаривали. Внезапно Иван заметил как из за дверного косяка выглядывают две очень наглые моси, в руке одной из которых сверкала камера. Чуть ухмыльнувшись, он посмотрел на немца и наклонился к его уху. — кажется, нас снимают. Эрих оторвался от разглядывания судоку, который разгадывал Иван и коротко посмотрел в сторону одной из дверей. Видимо, думая, что их не замечают две моси продолжали в наглую их снимать. Тогда в голове немца зародился маленький, но не хитрый план. Чуть отклонившись назад, он посмотрел в глаза Ивану и ласково, нежно затянул его в поцелуй. Русский слегка оторопел от такого поворота событий, но это помогло прогнать двух наблюдателей. — то есть ты теперь меня целуешь только когда нас снимают? — обиженно произнес Иван, нежно обнимая свою пассию за талию.

***

— смотри, смотри как вытягивается... Иси направила объектив на меховой комочек, лежавший на коленях Германа. Стоящий рядом с ним Костя коротко посмотрел на кота и загляделся на мордашку немца. Тот сидел со слабой улыбкой и поглаживал развалившегося на своих коленях Кыша. Внезапно трехцветное чудо подняло свою мосю и ткнулось носиком в руку Германа, начав облизывать пальцы. — два котика установили контакт. — посмеялся Ази, читающий книгу чуть поодаль от них.

***

Снова спрятавшись за дверным косяком, Костя вместе с Германом снимали, как сварливый Ян что-то шерудил на кухне. Его редко когда можно было поймать вне комнаты, особенно в дневное время суток. — интересно, что он там делает... Костя медленно направился к брату, наровя спросить, у него из подтишка. — привет! Что делаешь?! Видимо, это было настолько громко и неожиданно, что украинец выронил, держащую в руках миску, из-за чего её содержимое просыпалась на пол и на него самого. Теперь Ян был похож на приведение, при том очень злое приведение. — Костя! — я не специально! Схватив гор муки, которая просыпалась на стол, украинец зашвырнул её в лицо русскому. Тот вовремя успел закрыть глаза, а когда открыл, то весело засмеялся. — теперь я тоже приведение! У-у-у-у! — придурок... — уже беззлобно проворчал Ян.

***

— дорогой! — Иван остановился у двери в ванну, с гаденькой ухмылочкой на лице. — а? Убедившись, что любовь всей его жизни сейчас принимают ванну, русский медленно распахнул дверь и нажал кнопочку ведения записи. Камера мгновенно начала записывать, лежащего в ванне немца, на глазах которого были ломтики огурца, а на голове шапочка, помогающая не промочить волосы. — отдыхаешь? — с широкой улыбкой спросил Иван, наблюдая за немцем. — ага. — тот приподнял один из огурцов. — Иван. Ты что... Снимаешь? — нееееет? — с самой широкой улыбкой протянул русский, отходя обратно к двери. — Иван! — немец взял в руки воды с пеной и плеснул в сторону наглого русского, однако тот уже бросился убегать, хохоча как последний дурак.