Наедине.

Эрих устало зевнул, садясь на диван и прикрывая глаза. Долгие разглядывания кипы бумаг настолько сильно утомили его, что пришлось оставить Ивана наедине с Тамарой. Голова противно гудела от усталости и желания завалиться поспать. Но, как он мог себе позволить отдыхать, когда с каждым часом ситуация накаляется? Он боялся что закрыв глаза, пропустит нечто важное, от чего головная боль лишь нарастала. Если бы Тамара силой не выдворили его из кухни, он бы так и продолжал сидеть вместе с ними и клевать носом. Подумать только, а ведь прежде он мог по нескольку суток не спать и работать, а сейчас не может за простыми бумагами просидеть и пары часов. — почему всё не может быть просто хорошо… — слёзно спросил он у настенных часов. Тут до парня дошло, что давненько он не видел своего кота. И правда, куда тот мог пропасть в этих четырёх стенах? До весны ещё достаточно далеко, а сам Кыш навряд ли бы ушёл просто так, даже не пожаловавшись немцу. Поднявшись, он растерянно осмотрелся, надеясь найти своё трёхцветное чудо. — Кыш! Кыш, маленький, выходи. — он стал ходить по дому, зовя кота по имени. Из кухни выглянула усталая Тамара, когда услышала голос немца, которого отправила спать всего пару минут назад. Что ему неймётся то, а? так сложно просто лечь и отдохнуть? Сам же чуть ли не засыпал лицом в кружке чая. — я вроде тебе чётко сказала идти спать. Разве нет? — женщина недовольно сложила руки на груди, неодобрительно смотря на парня сверху-вниз. — Там, — так он сокращённо называл бывшую жену Ивана. — Кыш пропал… когда ты видела его в последний раз? Тамара мигом изменилась в лице, смотря уже не раздражённо, а задумчиво, пытаясь вспомнить когда в последний раз это меховое чудо попадалось ей на глаза. Странно что она сама не заметила его отсутствия. Подняв взгляд на немца, она пожала плечами. — достаточно давно… может, он ушёл? Ну… по своим, кошачьим делам. — он никогда не уходил так просто! Да он вообще никогда не уходил! — неровно затараторил парень, развернувшись и поспешив к детям, спросить у них, видели ли они его котика. Тамара вернулась в кухню, устало плюхаясь за стол и вплетая пальцы в свои волосы, шумно выдыхая. Да, её очень сильно надоело жить в таком ритме. Чуть что, то сразу все на нервах, все на панике, все заняты, а за детьми ей присматривать. Сейчас, когда большая часть мелких была отправлена на её плечи свалилась и та муть. Он всё же тоже человек, при том была им изначально. Жизнь с Иваном никогда не была простой, особенно после начала войны с немцем. Какая-то часть женщины ненавидела парня за всё, ведь именно по его вине сейчас происходит весь этот звездец. Иногда ей очень хочется уйти. Но она не может. Особенно сейчас, когда над её детьми висит потенциальная угроза. — Тамар, тебе бы тоже отдохнуть. Выглядишь устало. — Иван потёр виски, поднимая усталый взгляд на женщину. — два сапога пара. — усмехнулась она. — иди помоги своей голубушке найти Кыша и оба отправляйтесь спать. Тебе завтра предстоит встретиться с Цайлинем, а это нужно делать на свежую голову. Поэтому давай, шевели пирожками и дуй отсюда. Я уберусь. — спасибо. — не став возражать, мужчина поспешил за немцем, вернее, на его поиски. Тихо фыркнув, женщина подошла к столу и уткнулась в деревянную поверхность руками, задумчиво обегая взглядом расстеленные бумажки. У неё было странное чувство, что ответ на искомый вопрос прямо под носом, но ничего внятного найти в бесконечных путях она не могла. Возможно, ей тоже стоит отдохнуть. Складывая карты и листы в кейс, женщина задержала взгляд на одной из бумаг, оказавшейся погребенной под завалами снизу. Неудивительно что они не заметили её, пока разгребали эту кипу. Взяв листок в руки, она принялась читать написанное на нём. С каждой строкой брови больше сводились к переносице. — вот же…

***

Эрих уложил голову на плечико Германа, устало прикрывая глаза. В этой ситуации радовало только одно — оба его сына теперь вместе, но насколько в безопасности никто не мог сказать. Даже сам Шварц был сейчас опасен, с его нестабильным состоянием и безумными искрами в глазах. Неизвестно что сделал с ним Америка, но было ясно что вернуть парня в прежнее состояние будет крайне сложно, но не невозможно. Нужно только придумать как. Тонкие пальцы мягко взяли ладонь Шварца, чуть её сжимая. — почитать тебе сказку? — ласково погладив Германа по голове, на немецком спросил Эрих. Герман посмотрел на спавшего братца и неуверенно кивнул, думая что подобное занятие поможет братику быстрее восстановиться. Старший немец слабо улыбнулся и прикрыл глаза, стараясь вспомнить детские сказки, которые во время своего правления читал маленьким сыновьям. Он помнит как старший сын подсаживался под его бок, одной рукой обнимая родителя, а второй держа крохотную ручку младшего брата. Самого Германа Эрих всегда брал и сажал к себе на колени, чтобы малышу были видны картинки. Правда, сейчас книг под рукой не оказалось. — давным-давно, в старых лесах Фергезен жил забытый всеми охотник. Его домик был ветхим, укромно спрятанный в тенях ветвистых деревьев. — заговорил немец, вспоминая любимую сказку старшего сына. — домик не был маленьким. И не был большим. В не маленьком и не большом домике, в котором жил забытый охотник, посреди старого леса Фергезен, было не темно и не светло, ведь забытый охотник не питал любви не к свету, не к темноте. Забытый охотник так сильно любил и ненавидел свою жизнь, что однажды решил её изменить. В комнату тихонько зашёл Советы, оглядев собравшихся детей. Костя покорно лежал один на диванчике, неотрывно смотря на немцев. Иси и Ази собирали пазал, так же сохраняя тишину, хоть и мало что понимали из речи Эриха. Ян спал, отвернувшись к стене, ну или делал вид. Шварц точно спал, ведь никак не среагировал на то что теперь они лежали на кровати с Германом не одни. И Эрих… он лежал рядом с сыновьями, нежно гладя одного и держа второго за руку, рассказывая что-то. Решив не мешать сложившейся картине, он так же тихо закрыл за собой дверь и выдохнул. Похоже, спать он будет один. Только дверь закрылась, как маленькое трёхцветное чудо засеменило к немецкой семье, запрыгивая к ним на диванчик и укладываясь рядом с Эрихом, словно тоже пришёл послушать сказку. Правда, Эрих почти и не заметил того. Он, словно давно заученный стих, рассказывал историю детям, лишь едва заметно вздрогнув. — когда последний листок упал с единственного цветущего дерева старого леса Фергезен, забытый всеми охотник поднял голову на опустевшие сучья и закричал, что было сил. Немец приоткрыл глаза, вспомнив последние слова из детской книжки. Сейчас он словно проснулся от долгого, мучительного сна, внезапно почувствовав приток новых сил. Кыш игриво лизнул Эриха в ухо, привлекая внимание, а после громко замурчал, когда голова повернулась к нему. Парень был шокирован, что котик вот так спокойно лежал рядом с ним, но ранок на теле, вроде, не было. Кот смотрел на него спокойно, словно так и говоря что всё хорошо. Всё будет хорошо. И парень ему верил. Внезапно детская рука сжалась на его пальцах. Он тут же повернул голову к сыновьям, не веря своим глазам — Шварц по-прежнему тихо сопел, но сейчас на его губах была слабая, почти незаметная улыбка, а его рука так же слабо сжимала его собственную. На глаза навернулись слёзы. Кыш уложил свою голову на шею хозяина и тихонько замурчал, пока Герман чуть стиснул его в объятиях. Ази и Иси повернулись на всхлипы, не понимая в чём дело. Приподнявшись, девочка подошла к немцам и удивлённо вскинула бровки, долго не понимая в чём же дело. А когда поняла, то обернулась на братика и радостно ему улыбнулась. Может, не всё ещё потерянно…

***

— превосходно! Просто потрясающе! — хлопал в ладони американец. Мужчина перед ними, ещё пару часов назад скалящий зубы, готовый перегрызть им глотки, сейчас как послушный пёсик скакал из угла в угол, выполняя все прихоти Штатов. — Цайлинь, чёртов ты безумец, ты правда сделал это! — он приобнял азиата за плечо, утирая появившуюся от смеха слезу. — поверить не могу. — не стоит недооценивать меня, друг мой. — хмыкнул мужчина, стоя с довольной улыбкой на лице. — но учти что это достаточно сильное, но не долгосрочное вещество. Его действие истечёт спустя три часа после последней инъекции, а разрабатывать его сложно и дорого. А насколько мне известно… — он перевёл взгляд на американца. — с ресурсами у тебя ситуация обстоит достаточно… скверно. Штаты лишь громче расхохотался, словно сказанное китайцем было полнейшим бредом. — Цай, дорогой, ресурсы — не проблема. У меня их достаточно чтобы обеспечить тебя всем необходимым до конца твоей грёбаной жизни, поверь мне! — да? — усмехнулся. — откуда же у тебя столько ресурсов, м? — я открыл прекрасный источник в бескрайних просторах этого мира. Его запасов хватит и на миллиард этих сывороток. Ты только представь себе! Весь мир будет у мо… наших ног, никто не посмеет сказать что-то против. М… нам покорятся все великие и могущественные державы! Даже такие крохотное и ничтожные как… — не поделишься находкой? — Цайлинь прошёл за свой столик, отодвинув стопку бумаг на его край. — конечно. Как только мы разберёмся с Советами и его подстилкой, ты будешь единственным, кто будет иметь доступ к моему фонтану, кроме меня. — он обернулся на китайца. — мы вместе будем править обоими мирами! Только я и ты. И больше ты не будешь одинок, Цай, ведь я никогда не оставлю тебя, как это сделали они. — я в этом не сомневаюсь. Реньё, домой. — мужчина, до этого колбаской валяющийся по полу мигом поднялся на ноги и поспешил прочь из кабинета, выполняя приказ своего хозяина. — у меня сейчас встреча, поэтому тебе стоит уйти. — о, да, конечно. Когда мне вернуться? — через часа два. Мы быстро закончим, я успею всё подготовить. — как скажешь, Цай. — он сделал из пальцев пистолетики и улыбнулся азиату, после направляясь на выходи из кабинета. Улыбка азиата моментально исчезла, а он откинулся на спинку кресла, приоткрывая глаза. Как же он его достал… едва держится от убийства этого самодовольного, напыщенного идиота. Иван… пора его навестить.

***

Иван оставил нежный поцелуй на лбу каждого из детей, давая напутствия. Лучше им быть подальше от всего происходящего, чтобы, не приведи вождь, их не задело. Костя лишь крепче сжал руку бледного Яна, который едва держался на ногах, всеми силами стараясь сделать так, чтобы это ускользнуло от внимания Ивана. Не хотелось задерживать его. Русский посмотрел на Эриха, а после аккуратно притянул его к себе, для того чтобы обнять. Ему не хотелось расставаться с ним, ведь кто знает, может это и правда их последняя встреча. — всё будет хорошо. — Эрих приобнял русского в ответ, погладив по спине. — тебе пора идти, если не хочешь опоздать на встречу. Тамара аккуратно подхватил украинца, беря его за руки, тихо фыркнув на вопросительный взгляд Кости. Она слишком долго жила с этими спиногрызами, уделяла им больше времени, чем их непутёвый папаша. От неё скрывать что-либо бесполезно. Дети последовали следом за женщиной, вглубь галдящего дома. Кыш влез между Иваном и Эрихом, громко мяукнув. Русский был вынужден отступить, с недовольством посмотрев на взятого на руки кота, так же в ответ недовольно смотрящего на него. — удачи, Ваня… — неуверенно улыбнулся немец, наклонив голову влево. — да, спасибо… я навещу тебя и остальных после собрания, хорошо? Если за тобой придут, просто спрячься и не реагируй не на какие угрозы, хорошо? — русский потер локоть левой руки. — пожалуйста. — хорошо. Иди уже, а то и правда опоздаешь. Кивнув, Иван всё же вышел, закрывая за собой дверь на ключ. Тамара вернулась к немцу, положив руку на его плечо, словно стараясь приободрить. Кыш громко мяукнул, тут же получая поцелуй в лобик. — всё хорошо. Всё должно быть хорошо. Пойдём, Там, нам стоит приготовить детям ужин и прибраться в этом доме. — он обернулся к улыбнувшийся женщине. — пошли, Тройка. — усмехнулась женщина, удаляясь вглубь дома.

***

— заходи, чувствуй себя как дома. Оба мужчины вошли в обитель русского. Иван быстро снял ботинки, вешая излюбленное пальто на крючок. — тебе твой любимый? — да, пожалуйста. Цайлинь так же снял верхнюю одёжку, вешая её рядом с пальто. Как же давно он не заходил в гостю к русскому, даже удивительно, что он решил позвать его в гости после такого долгого перерыва в общении. Больше его напрягала тишина, стоявшая в доме, ведь всегда когда он приходил то в стены сотрясали громкие голоса и бегающие туда-сюда дети, так и желающие сбить гостя с ног. — а где все? Время, вроде, не учебное. А в доме тишина такая. — Цайлинь зашёл в ванну к русскому, моя руки, пока хозяин дома уже вытирал их о полотенце. — а, дети… Тамара решила забрать их на недельку. Поэтому нам никто не помешает. — а как же Эрих? Я думал ты будешь с ним. — он захотел побыть с детьми… всё же, ему может остаться не так долго, как хотелось бы. — понятно. Русский прошёл в кухню, тут же ставя полный воды чайник на плиту, зажигая огонь. Сейчас он понимал как же отвратительно себя повёл, совершенно забыв о том, что у него есть близкий, и, по ходу, единственный друг, с которым можно и поговорить, и погулять, и дела пообсуждать. Цайлинь прошёл следом за Иваном, по привычке садясь за стол и подпирая щёку рукой, внимательно наблюдая за чужими действиями. Он примерно понимал суть этой встречи, раз от него даже детей спрятали. от этого становилось ещё обиднее. Сев рядом с товарищем, Иван немного замялся. Ему было сложно говорить о чувствах, особенно с другими существами, а не с отражением. — Цайлинь… — посмотрел на азиата. — прости меня. У китайца приподнялась одна бровь, выражая удивление. Услышать от русского извинения он, малость, не ожидал, однако ничего не сказал. — я вёл себя ужасно в отношениях с тобой. Когда мне нужна была помощь, ты всегда приходил ко мне по первому же зову. Ты всегда поддерживал меня и разделял со мной и радость, и горе… всегда был рядом, независимо от обстоятельств. Ты прекрасный друг и товарищ. — русский неуверенно коснулся его руки, беря её в свои, вызывая смятение. — а я… нет. Каждый раз когда тебе требовалась моя помощь, я ставил тебя на последнее место, выбирая Эриха или детей. И когда Кийоми… ушла… — в этот момент азиат попытался выдернуть руку, но ему не позволили. — я выбрал не тебя. Не смог помочь тебе хоть немного, хотя тебе больше всех нужна была поддержка. Ты всегда без остатка отдаёшь себя другим. Я называл себя твоим другом, но не смог сделать ничего, чтобы тебе стало лучше. Ты не обязан меня прощать. Не обязан даже оставаться со мной… — Иван. — выдохнул китаец. — отпусти мою руку. Русский моментально отпустил чужую ладонь, смотря как нашкодивший ребёнок на родителя. Ему правда было жаль, но если бы ему не указали на это другие, он бы так и продолжил думать что из него выходит отличный друг. Мужчина ожидал чего угодно, от объятий до пощёчину и ухода, надеясь что выйдет что-то ближе к первому. Как вдруг рука азиата опустилась на его голову. — дурак ты, Ваня. — усмехнулся азиат, встрепав чужие волосы. — я не злюсь на тебя. Мне просто обидно что ты понял это только сейчас. Я не могу заставить тебя проводить больше времени со мной, но очень хотел бы как в старые добрые времена. Коммунист широко улыбнулся, заключая мужчину в крепкие объятия, понимая как же ему не хватало этого китайца. — обещаю что буду больше уде… — его говор прервал свист чайника, привлёкший внимание обоих. — надеюсь. — Цайлинь похлопал русского по спине, отпуская. На его губах впервые за долгое время заиграла добрая улыбка. Русский налил им чаю, болтая о чём-то далёком. Ему правда не хватало этих светских посиделок, рассказов Цайлиня и его задорного смеха. Казалось, ему совсем не было грустно, но коммунист знал что тот просто прятал всё в себе, как это делал всегда. Они говорили о многом, узнавали что у кого нового, совершенно забыв о времени. Шли часы, чайник свистел уже не в первый раз, а сколько было выпито кружек –понять было весьма сложно. Обе страны впервые за долгое время ощутили приятную лёгкость, что между ними больше не было той большой стены.

Почти.

— Иван, нам пора выдвигаться на собрание, не думаешь? — глядя на часы, спросил Цайлинь. — что? Уже? — русский так же повернул голову в сторону настенных часов, осознавая что до собрания осталось всего-навсего пятнадцать минут, а значит им пора выдвигаться. Быстро помыв посуду, Иван проводил гостя до двери, так и не заметив чужих глаз, всё это время сверливших их спины, впрочем, как и сам азиат. Нечто коротко усмехнулось, когда дверь за друзьями захлопнулась, оставляя его одного в квартире. План удался.

***

На собрании как всегда было шумно. Цайлиню, после долгого сидения в тихой лаборатории было плоховато, однако затычки спасали. Иван сидел с невозмутимым лицом, закинув ногу на ногу, даже не стремясь осмотреть всех присутствующих. Штаты как всегда опаздывал. — можем уже начать собрание? — фыркнул Брит, недовольный тем что они затягивают с этим делом уже на целых пять минут. — можем, если ты наберешь своего дорого сынка и вставишь ему пиздячек за опоздание. — усмехнулся кто-то с европейской части. — уверен что Штаты поразит нас своим очередным звёздным появлением. — фыркнули с азиатской. — будет вам. — подал голос Цайлинь, вставая. — лучше начать разбирать обыденные проблемы, пока наш дорогой друг не… Договорить мужчина не успел, дверь нагло выбили с ноги. Американец в своих привычных солнцезащитных очках встал посреди прохода. — а вот и я. — гордо заявил американец. — клюв от соловья, хватит позировать несуществующим камерам и садись на место. — фыркнул Иван, зачесав волосы назад, даже не удосужившись взглянуть на звезду. — ой-ой, я вижу, Совку уже не терпится начать разбирать дело его любовничка, да? — Штаты. Если ты сейчас же не закроешь свой рот и не сядешь на место, я лично выкину тебя из окна. — зло посмотрел на него Франц, нахмурив брови. — боюсь-боюсь. Американец махнул рукой, проходя к своему месту, вальяжно плюхаясь на него, закидывая ногу на ногу и с хитрой ухмылкой смотря на коммуниста из-под тонированного стекла. Его одновременно раздражало поведенье русского и забавляло, ведь он всеми силами старался держать себя в руках, это он знал точно. — теперь мы можем начать? — не услышав ничего в ответ, Брит поднялся со своего места и выдохнул. — наконец-то. Что ж… вам слово. — он посмотрел на стоявшее доселе молча существо. — благодарю. — улыбнулось нечто зубастой улыбкой. — все мы знаем о преступлениях Третьего Рейха во время второй мировой. Это время было тяжёлым как для всей Европы, так и для остальных. — говорящий пренебрежительно махнул рукой. — на Нюрнбергском процессе СССР самовольно остановил казнь, забрав агрессора под своё крыло, обещая что он искупится. Уважаемые Советы, что вы скажете? Стоит ли оставлять, теперь человека, Эриха, в живых? Иван поднялся, коротко оглядев всех присутствующих. — Третий Рейх уже давно не является страной как таковой. Во время своего правления он проявил себя не с лучшей стороны, этого нельзя отрицать. Если посмотреть на него тогда и на него сейчас, ты вы заметите весомую разницу. Сейчас он обычный человек, без своих сил, земель и ресурсов. Как и все ушедшие до него, он имеет полное право прожить остаток своей жизни и умереть от старости или других обстоятельств. Он не находится в центре смертников, где свои последние дни провела Кийоми, потому что обстоятельства позволяют. У него есть те, кто присмотрит за ним, ему есть где жить и он находится в здравом рассудке, кто бы что не говорил. Его ничего не связывает с прошлым, кроме ваших слов, наших воспоминаний и памяти наших народов. Для нас и остальных он не несёт никакой угрозы. — вот оно как. — хмыкнул Брит. — что ж, хорошо. Тогда… — я ещё не закончил. — перебил Иван. — извиняюсь. Продолжай. — однако он не единственный виновник. Фашистская Италия, а так же Японская Империя получили помилование, несмотря на их преступления. Первый достаточно быстро перешёл на сторону врага из собственной трусости и неумения довести дело до конца. Сейчас, вместо того чтобы помогать сыну или сидеть в центре падших, он свободно гуляет по миру людей и ему никто и слова не сказал после всего произошедшего. Он просто перекинул с себя ответственность на других и незаслуженно был помилован. Ваша взятка с земель и ресурсов лишь помогла ему отвязаться от прошлого. В этот момент половина зала перевела взгляд на сидевшего молча Франческо, который немного сполз под стол, от такого резкого внимания в его сторону. Русский продолжил. — По словам Японской Империи именно она была той, кто натолкнул Рейха на неправильный путь. Но. Всё равно. Даже Штаты, который был ввязан в войну из-за действий Японской Империи так ополчился на Эриха, словно именно он разбомбил ему несколько точек. После поражения она была отправлена в реабилитационный центр, из-за мощного ответа от Штатов, следы которого остались до сих пор. Ей оказали полную медицинскую поддержку и целыми годами старались выровнять её состояние, хотя обычного человека уже давно убили. Ей не предъявили никаких обвинений. Никто. Цайлинь сжал руку на своём колене, чувствуя как закипает внутри, но не мог не признать что Иван здесь был прав. Кийоми была сама виновата в своей печальной судьбе. Но ведь у неё были смягчающие обстоятельства. — напомню тебе, что и Рейх объявлял мне войну. Я стараюсь не вмешиваться в действия на другом континенте, мне за своим следить нужно. — грозно улыбнулся он, но был проигнорирован. — мне непонятна ваша позиция. Земли Третьего Рейха разъединены. Его народ живёт, практически, в нищете, страхе и злости. Многие из них даже не могут увидеться с родными. Но вам и этого недостаточно. На каждом углу вы говорите какой же он плохой, отвратительный и что именно он должен умереть. Но вы такие же. Почти все из вас здесь ничуть не лучше его, его народа и всех тех вещей, которые происходили во времена его жизни. И всё равно. Виноват именно он. — русский выровнялся, скрестив руки за спиной. — возможно это прозвучало слишком грубо, но именно так эта ситуация выглядит со стороны. — что ж. мы услышали вас, уважаемые Советы. Передаю слово месье Франции. — существо слабо повело рукой, поворачиваясь в сторону француза. — Что вы скажите по этому поводу? Ведь вы были одним из тех, кто пострадал сильнее всего. — эм… — француз поднялся, наблюдая за севшим коммунистом. — не отрицаю что мой народ и мои земли пострадали. Но конкретно мне Эрих не сделал ничего. Будет громко сказано, но он был мне другом до военных событий. Мы часто встречались и я видел в нём всего лишь одарённого творца. И за время моего порабощения он не сделал мне ничего. Делали его люди, которых он не в силах был контролировать. Сам по себе он неплохой. И явно не заслуживает того, о чём вы все думаете. Он имеет полное право, как и остальные, прожить жизнь человека и умереть так, как ляжет судьба. У меня нет претензий к нему. К народу — да. К нему — нет. Брит с ненавистью посмотрел на своего друга, не понимая с чего тот резко расщедрился, решив дать этому отродью шанс. Франц, в свою очередь, лишь надменно улыбнулся ему, от чего союз закипел ещё больше, одёрнув галстук своего костюма. — понятно. Что ж… — существо сделало парочку пометок в планшетнике — ладно. Следующий… — позвольте мне. — седая страна поднялась со своего места с улыбкой. — конечно, Рав Авраам. Вам слово. — благодарю. — еврей поднялся со своего места, посмотрев на русского с лёгким негодованием. — право слово, господин СССР, мы с вами прекрасно знаем о деяниях нашего общего знакомого. Мой народ был тем, кто больше остальных страдал от гнева немцев. — он показательно всплеснул руками. — как и ваш. Концлагеря, эксперименты на людях, геноцид и стремление оставить на лике земли лишь истинных арийцев не делают его таким хорошим. У меня много вопросов по поводу его правления, а так же его ужасных действий. — мужчина говорил намеренно громко, страдальчески, словно издеваясь. — мы ведь с вами в одной лодке, не так ли? — Авраам. — холодно произнёс Иван. — мы оба прекрасно знаем что ты тоже не такой уже белый и пушистый, каким хочешь казаться. В жизни вы с ним даже не пересекались. Ты не знаешь его. Не знаешь того, кто он на самом деле. Ты делаешь выводы исходя из действий его народа. Но не его. Тебе легко судить, ведь сам ты не был судим. Ты сам не раз делал то, о чём предпочитаешь умалчивать и поливаешь грязью других, стараясь выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Мы в совершенно разных лодках, как бы ты там себе не надумал. Цыкнув, седовласый сел, забыв свою пламенную речь, которую заготавливал заранее. Гнать на того, кто превосходит тебя по всем показателям опасно. А сейчас он почувствовал как на него смотрят с другого конца стола, призирая за никчемность. Он провалился в своей задаче и это не нравилось одному американцу. — ты защищаешь его только из-за личной привязанности, не более. — бросил он в тишину зала. --кхм… — существо кашлянуло в кулак — благодарю вас за своё слово, Рав Авраам. Дальше… — он указал рукой в сторону сидевшего звёздного — господин Штаты. Есть ли вам что сказать в защиту или обвинение? — я не знал Эриха лично, поэтому сказать о нём что-то конкретное мне сложно. Я могу судить только по действиям его людей, но не более. К сожалению. Однако, могу сказать что он не раз нарушал правила своего содержания и приходил встречать СССР после собрания. Как личность я его не знаю, но мне нравится его творческая сторона. Иван нахмурился. Ему не верилось что этот… червяк так спокойно отзывается об Эрихе. Слишком уж спокойно тот выглядел, после того как самолично поработил его сына и прислал за убийством его детей, но это не тот разговор, который сейчас нужно поднимать. Об этом они поговорят потом, наедине. --прошу не забывать что война между нами, воплощениями, это лишь игра на хитрость и ловкость. — усмехнулся болгар, до этого сидевший тихо. — верно, Вен? — разумеется. — усмехнулся Венгрия, скрещивая руки на груди. — несмотря на всё произошедшее, мы так же являлись участниками, выступали на стороне Оси. Но сейчас я и некоторые другие воплощения живут вполне себе спокойной жизнью. Румын нервно усмехнулся, понимая что к нему сейчас так же могут начаться претензии. Ну, спасибо вам, дорогие друзья. Словакия так же потупила взгляд о поверхность большого стола, раздумывая над происходящим. — здесь много тех, чьи имена мы не будем называть. — выдохнуло существо, замечая как страны начинают переглядываться между собой. — сейчас выговариваются те, кому есть что сказать, господа и дамы. Прошу вас успокоиться и не перебивать друг друга. Не влезать, пока вас не спросят. — голос существа дрогнул, сменяясь на металлический, искаженный. Некоторые из присутствующих мигом обратили своё внимание на это. — мы выслушаем каждого. И ваши споры лишь затягивают собрание. — думаю, стоит мне взять слово. — поднялся Брит, поправляя свой пиджак и отряхивая рукава. — прошу вас, Господин Брит. Вам слово. — кивнуло существо, садясь на стол позади себя.

***

— итак, просим всех собравшихся словить тишину. — некто хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Придремавший Иван открыл глаза. — благодаря общему голосованию мы наконец-то смогли прийти к выводу. Спасибо всем за ожидание. — оно поднялось на стол по ступеням. — готовы ли вы? — готовы. — что ж. — существо распаковало конверт, прокашлявшись. — это решение окончательно и не подлежит обжалованию со стороны тех, кто проголосовал иначе. Прошу отнестись с уважением в первую очередь к себе и своим товарищам. — существо шагнуло по высветившейся линии вдоль стола, оставляя за собой золотистые следы. Пройдя более середины, его следы становились кроваво-красными. Все участники молча смотрели на это. Когда существо медленно испарилось, все мигом начали возмущаться. Те, кто голосовали за принудительное небытие были возмущены таким исходом событий. Иван же наоборот, слабо улыбнулся. Вскоре следы померкли, слившись со столом. — собрание окончено. — объявил загробный голос. Все мигом поднялись, покидая кабинет заседаний, переговариваясь между собой. Брит тащил Франца за рукав его белоснежной рубашке, сквозь зубы ругая его на чём только свет стоит. А тому было всё равно. Сегодня он смог понять что не так с этим миром. И что было не так с самим им. — хочу сказать, что я рад за тебя и Эриха. — грустно выдохнул Цайлинь, так же поднимаясь. Иван резко притянул его к себе, обнимая. Оба понимали что глупая выходка Кийоми не сделала лучше. И теперь… — я обещаю что теперь не оставлю тебя, Цайлинь. В моём доме ты всегда желанный гость. — спасибо, Вань. — мужчина приобнял его в ответ, прикрывая глаза. — попался. — усмехнулся Штаты, всаживая шприц в шею коммуниста, мигом впрыскивая его содержимое внутрь. Утробно зарычав, мужчина резко развернулся, перехватывая руки американца, заламывая их за спину. Штаты закричал, но русский не слушал. Перед его глазами всё поплыло, когда он уселся сверху на психопата, прижимая заломанные руки к его спине. Кулак твёрдо опустился в чужую физию, одним ударом ломая и нос и очки. Удар за ударом осыпались на лицо Штатов, пока в его шею не был вколот второй шприц, но уже его другом. Бывшим другом. Иван обмяк, повалившись на американца. — чего ты стоишь?! Сними этого утырка с меня!!! — гневно крикнул Штаты. Цайлинь закатил глаза, но чужой приказ выполнил, оттаскивая русского под руки. Надо же, какой неженка. Не смог немного потерпеть. Ничего, скоро всё будет хорошо.

Он отомстит.

***

Эрих вздрогнул всем телом и посмотрел на Костю, так же поднявшего взгляд на него. Значит…. Не показалось? Кыш громко мяукнул на коленях Шварца, прожигающего всех присутствующих взглядом. Он злорадно улыбался, понимая что его хозяин всё-таки смог сделать всё как надо. И вскоре… заберёт его и братика из этого клоповника. Тут чужая рука грубо потянула его за ухо. — ты что-то об этом знаешь. — зло прошипел на немецком Ян, прожигающее смотря на парня. — Ян, прошу, оста… — нет. — рыкнул парень, посмотрев на немца. — хотя бы раз в жизни включи мозги. всё это время он знал о грядущем. И знает что в планах у Штатов дальше. Если ты не можешь добиться у него ответа где отец, то это сделаю я. — что? Кровью на меня харкнешь? — усмехнулся Шварц. Кыш, спокойно сидевший на его коленях, внезапно зашипел и стал бить парня лапкой по лицу, громко мяфкая. Ян отпустил, чтобы не попасть под горячую раздачу и спокойно наблюдал за этим действием. Герман осторожно принял котика, прижимая эту шипелку к себе, слёзно смотря на брата. — пожалуйста… помоги. — проговорил младший, смотря в злые глаза старшего. — я не хочу… чтобы нас снова… — Штаты сказал что этого не будет! Ты будешь счастливо жить вместе со мной! — не будет никто жить счастливо если Штаты продолжит в том же духе. Как ты не поймёшь?! — рыкнул Ян, притягивая парня к себе за грудки. — не ты, не мы, не тем более твой драгоценный братик не будут счастливы. Штаты псих. Он обещает тебе горы золота, счастья полные штаны и исполнения всех твоих желаний, но как только он добьётся своего — ты и твой брат будут выброшены на помойку, потому что такой США на самом деле! Шварцу выглядел ошарашено, глядя в чужие глаза. Но вместе с тем… задумался. Ведь его хозяин… хозяин? Всё это время он был лишь псом на поводу. Его никогда не хвалили. Никогда не читал сказок, лишь занимали сложными тренировками и давали развитие. Он обещал что брат… — милый… — Эрих присел рядом, беря его за руку. — Ян прав. Посмотри на Германа. Посмотри как он счастлив, живя здесь. Здесь о нём заботятся. Его ценят. Разве Штаты ценил тебя там? — он аккуратно притянул ребёнка к себе, заключая в объятия. — не хочешь помогать мне спасать Ивана — не помогай. Но не заставляй страдать своего брата. Он не будет счастлив там. Парень отдернулся, стал вырываться, но родительские руки держали крепко. В конце концов он прекратил, так и замерев на месте. По лицу медленно сползли капли слёз. Нет… как же так… — я, конечно, не хочу прерывать вашу драму, но у нас проблемы. — Тамара прошла в комнату, выключая в ней свет, вызывая легкие испуганные крики. — ребёнок, рожай быстрее. — рыкнула женщина, оборачиваясь к этой компашке. Шварц посмотрел на братика, подлезшего к ним в объятия. Он… не может допустить того, чтобы это произошло… но и предать хозяина… тоже не может. — решай быстрее, иначе… — не торопи его. Ян вздохнул, садясь на своё место и хмуро смотря в полумрак комнаты, понимая что жизнь больше не будет прежней. на него накатила отвратительное чувство тошноты. Костя подсел к брату, аккуратно укладывая его головой к себе на колени, так же как и все, в ожидании уставившись на Шварца. решится ли он…

стать предателем…?