Светлый Лорд-2. "За что боролись, на то и напоролись"

Когда первая волна негодования прошла, Джинни обессиленно плюхнулась на диван и закрыла ладонями глаза. Слёз больше не было. Только пустота внутри. И злость. На саму себя. На Поттера. На братца-идиота, который в это самое время развлекается со своей фальшивой «Гермионой» в комнате за стенкой. Интересно, кто кого сейчас трахает? Тьфу, мерзость! — Ну что, успокоилась? — прозвучал совсем рядом голос Гарри. — Можем поговорить без твоих истерик? Или мне прийти завтра? Девушка убрала ладони и подняла на говорившего с ней Поттера покрасневшие глаза. — Зачем всё это? — спросила она. — Почему ты так поступаешь со мной, с Роном, с нашей семьёй? Гарри улыбнулся, сверкая глазами за стеклами очков. Джинни уже привыкла к этим алым огонькам в его зрачках, поначалу пугавшим её. — Ради высшей цели. Этот короткий ответ был для неё хуже Круциатуса, столько в нём звучало бесчеловечного цинизма. — «Цель оправдывает средства», да, Гарри? И что же это за высшая цель у тебя такая, ради которой ты ломаешь жизни и судьбы других людей? Чем ты тогда лучше Гриндевальда и Волан-де-Морта? У них тоже были «высшие цели», обернувшиеся сотнями и тысячами человеческих жертв. — Да, — кивнул ей Поттер. — Ты знаешь, как называлась книга Гриндевальда, прочитав которую, неплохие вроде бы волшебники и ведьмы становились безумными и жестокими фанатиками? — «Высшее благо», — негромко произнесла Джинни. — Папа рассказывал. — Твой папа — умнейший человек, — сказал Гарри. — Но немного устаревших взглядов. Ему трудно принять перемены. — Не только ему. Маме и братьям с их семьями — тоже. Сегодня они заявили, что уходят из нашей партии. Не хотят иметь с тобой ничего общего, а Рону пригрозили отречением, если он женится на этом… этой, короче, ты понял, на ком. И мне, если останусь с тобой. — И что ты им ответила? Ситуация откровенно забавляла Поттера. Эти Уизли слишком много о себе возомнили. Видимо, забыли, кому обязаны своим новым жилищем — Малфой-мэнором, бывшей резиденцией Волан-де-Морта и штаб-квартирой Пожирателей Смерти? Не пора ли их оттуда вышвырнуть, как неблагодарных тварей?! Ладно, об этом можно и потом. Сейчас нужно привести в чувство эту дурочку Джинни, чтобы она чего не натворила. — Я им сказала, что люблю тебя. И что мы поженимся. Мама начала на меня кричать, а папа промолчал, но, кажется, он на моей стороне. Братья сильно ругались в твой адрес и обзывали Рона последними словами, а потом уехали прочь со своими женами. Родители остались в особняке одни… — А ты действительно меня любишь и хочешь нашей свадьбы? — Поттер прищурился. — Разве это имеет для тебя значение? — вспыхнула девушка. — Вдруг я тоже мешаю твоей высшей цели, и ты решишь от меня избавиться, как от лишней обузы? — Нет, не мешаешь. Наоборот, ты мне очень нужна. И мы с тобой обвенчаемся. В один день и в одной церкви с ними. — Гарри кивнул на стену, за которой Рон и его «невеста» кувыркались на мягкой постели, видимо, меняясь ролями. Джинни сжала губки. Дементоры с ним, с этим Поттером! У неё, самой младшей Уизли, тоже есть цель, ради которой она засунет в задницу свои личные обиды, амбиции и даже чувства. Гарри ещё не раз пожалеет, что недооценивал её, считая глупенькой маленькой девочкой! — Так что за цель у тебя? — повторила она свой вопрос. Гарри насупился. Ему не хотелось заблаговременно раскрывать перед ней все свои карты, но придется. Хотя бы чуть-чуть. — Моя цель, — негромко начал он, — сделать невозможным возвращение прежних порядков и возрождение в какой бы то ни было форме организации чистокровных магов наподобие «Чёрного Дракона» Гриндевальда или «Пожирателей Смерти» Волан-де-Морта. И ради этой цели я готов на любые жертвы. — Неужели это всё, к чему ты стремишься? — вскинула брови Уизли. — Не верю. Слишком мелко для тебя, Поттер. — Правильно, что не веришь. Ибо это только одна из целей. Более высокая цель — сделать магию не привилегией кучки избранных, а общедоступным средством улучшения жизни всех людей. Чтобы для волшебства вовсе не обязательным было наличие врожденных способностей, появляющихся неизвестно откуда даже у совершенно обычных людей — например, у магглорожденных. А вот некоторые дети в семьях магов рождаются сквибами, вообще лишенными способностей колдовать. Почему так происходит? — Не знаю, — честно призналась Джинни. — Вот и я пока не знаю. Пока. — Он сделал ударение на этом слове. — Но есть те, которые знают. И мне нужна их помощь. — Кто же это? Слова Гарри заинтриговали девушку. Поттер прижал указательный палец к губам. — Поклянись, что никому не выдашь то, о чём я тебе сейчас поведаю! Глаза Джинни округлились от какого-то суеверного ужаса. — Клянусь здоровьем моих родных и близких, собственной жизнью и грядущей вечностью, — произнесла она слова ужасной клятвы. Ей было страшно, но желание разгадать тайну Поттера, ставшего новым Лордом для своих последователей, взяло верх. Гарри снова сверкнул ало-красными искрами внутри своих глаз. — Высшие Древние. Ты когда-нибудь слышала о них? Джинни отрицательно помотала головой. — И я узнал об их существовании лишь недавно. От этого Флойда, который теперь Гермиона. — А вдруг он обманывает? — Нет. Я проверял его с помощью легилименции. Этот мутант говорит правду. И он — ключ, отворяющий дверь, ведущую в их мир. Школа в Ильверморни, где он учился, как-то связана с ними. Мы заключили обоюдовыгодную сделку. Он помогает мне встретиться с Высшими Древними, а я ему — захомутать Рона. Свою часть сделки я выполнил. Осталось ему выполнить свою. — Ну ты и негодяй. Джинни готова была убить Поттера. Но, с другой стороны, может, он и прав? Из-за отказа той, настоящей, Герми Рон вообще мог засидеться в холостяках до старости. Пусть хоть на этой… или на этом женится. Да и, похоже, ему самому понравилось трахаться с этим… дурацкое словечко — андрогином. — Конечно, негодяй. — Гарри подтвердил слова Джинни. — Иначе бы я ничего не достиг. * * * — Меня приняли! Гермиона обняла и поцеловала Драко, обхватив его шею руками. Её глаза светились счастьем. Но Малфой-младший, похоже, не разделял её энтузиазма. Ответив на поцелуи Гермионы скупым прикосновением губ, он аккуратно высвободился из её объятий. Лицо юноши было холодным и непроницаемым, как тогда, во время учёбы в Хогвартсе, глаза неподвижно застыли, словно две льдинки. — Что-то случилось? — встревожилась Герми. — Нет. Короткий однозначный ответ лишь усугубил её подозрения. Кривая ухмылка слегка исказила лицо Малфоя. — Нас с тобой это не касается, но на душе — гадостно. Сама взгляни. Он протянул ей газету с заметкой о Роне и Гермафлойдите. Заголовок поверг девушку в шок, а содержание статьи просто взбесило. — Вот же сукин сын! Непонятно было, к кому относятся эти слова — к Поттеру или Уизли, но Гермиона сейчас напоминала разъярённую фурию. — Я возвращаюсь туда. Она подбежала к шкафу и стала доставать оттуда свою старую гриффиндорскую мантию. Ругательства негодования шли у неё параллельно с выбрасыванием на пол вещей. Драко подошёл к ней сзади и слегка приобнял со спины за талию. — Отстань от меня, Малфой, ты сумел испортить мне настроение. У тебя это лучше всего получается! — злобно фыркнула девушка, отталкивая его руки от себя. — Прости. Драко отпустил её и отошёл на полшага назад. Герми повернулась к нему, держа мантию с золотым львом на красном щите. — Простить? Тебя? — она истерически засмеялась. — За что? Это же не ты собрался венчаться с двуполым педерастом. — Ещё чего не хватало, — буркнул он в ответ, насупив брови. — Я пока мозгами не двинулся, как твой рыжеволосый дружок. — Дружок? Ты до сих пор считаешь меня его подругой? — теперь в голосе Гермионы звучало нескрываемое раздражение. — После вот этого? — Она кивнула в сторону газеты. — После того, что сделал с нами Поттер? Малфой, постучи себя по лбу и спроси: «Есть ли кто дома?». Теперь настала очередь смеяться самого Драко. — Если они тебе больше не друзья, тогда зачем ты собралась к ним? Пусть себе женятся на ком хотят и трахаются с кем хотят. Тебе какая разница? Это их жизнь, не наша. Девушка швырнула мантию к остальным вещам и вплотную подошла к Малфою. — Не придуривайся, — сказала она ему прямо в лицо. — Ты сам прекрасно понимаешь, какими будут последствия их чудачеств. — Понимаю, — кивнул Драко, снова обнимая Гермиону и прижимая её к себе. Она больше не сопротивлялась, а лишь обессиленно повисла на его руках. Казалось, что сегодняшний день высосал из неё все силы. Сначала была исповедь Гриффитса, которого три года назад заманила на вечеринку с наркотой одна из жертв, дочь известного политика. Парень влюбился в неё, несмотря на разницу в возрасте, и она этим воспользовалась. Потом, когда он уже находился под кайфом, его раздели догола, изнасиловали и заставили делать каждому из них минет, стоя на коленях, двое её чернокожих дружков. Четвертая девушка, которая, как оказалось позже, спала с одним из этих негров, снимала всё на видеокамеру и хохотала при этом. Целых три года эта компания шантажировала парня, угрожая, что покажут запись его отцу, представив дело так, что всё с его стороны было добровольно. Для старшего Гриффитса узнать, что его сын — наркоман и гомосексуалист, было бы страшным ударом, которого он бы просто не пережил. Чтобы этого не произошло, Элайджа должен был толкать «леденцы» с амфетаминами своим одногруппникам по бросовой цене, лишь бы те на них как следует подсели. А перед тем, как он решился отомстить, его заставили продавать пакетики с героином… Такова была предыстория совершенного им преступления. Теперь вот Уизли и эта его фантастическая помолвка с мулатом-андрогином. Для Гермионы два таких потрясения в один день было уже слишком! Драко гладил её по кудряшкам и целовал, а она сначала только плакала, но потом робко стала отвечать ему. Когда его руки нырнули ей под кофточку, а потом спустились чуть ниже, к ягодицам, девушка слегка отстранилась от него и, вытерев слёзы, тихо произнесла: — Не сейчас. Я купила торт и вино, давай сначала отметим мою новую работу, а потом уже всё остальное. Драко улыбнулся ей в ответ — на сей раз вполне искренне — и сказал: — Хорошо.