А что если...?

Рейх проснулся рано утром, солнце только вставало из-за горизонта, освещая верхушки зданий своими первыми лучами. Рейх посмотрел в незнакомый потолок и чуть не зарычал от злости. Это не сон, он застрял тут, в этом гребаном мире. А ведь там его Алекс, пытается всеми силами вырвать победу. И он исчез именно в этот момент, когда казалось бы все может быть хорошо. Рейх встал с кровати, нельзя унывать. Нужно продолжать бороться, сам себе говорил Рейх, натягивая спортивный костюм, что вчера купил Пруссия, и кроссовки. Он отправился на пробежку. Какое же было удивление, когда вокруг дома России наматывал круги Людвиг, который был в штанах и белой майке, мокрой от пота. — Не думал, что ты занимаешься спортом, — Рейх нагнал Людвига, выбирая один с ним темп. Рейх судил о Германии по своему сыну, который любил проводить время за книгами и науками. А вот к спорту его приходилось приучать через силу. А тут Германия совершенно другой. — А ты вообще умеешь думать? — злился Германия. И Рейх не понимал этой злобы, ведь если бы не хотел он его видеть, то мог бы уйти домой. Но Людвиг в наглую напросился погостить у Ивана. Значит, причина злобы должна лежать глубже. — Почему ты на меня злишься? — спросил Рейх. — И не надо говорить про преступления. — Потому что ты своим присутствием тревожишь старые раны Ивана, — произнес тихо Германия. — А мы с ним только наладили отношения, стали друзьями. — Как мило, как мерзко, что я сейчас выблюю свой желудок, — усмехнулся Рейх, делая вид, будто его тошнило. Он ускорил темп, обгоняя Людвига.

В другом мире.

— Так ты утверждаешь, что Дитрих Штольц просто испарился во время твоего допроса? — спросил молодой парнишка, мотнув головой, убирая с глаз волосы грязно-русого цвета, которые мешали видеть пленника. Его пристальный взгляд серых глаз был устремлен на врага. — Да, именно так. Словно это магия, — говорил уставший пленник, он весь был в своей собственной засохшей крови. Тяжело дыша, он устал повторять в сотый раз одно и тоже. Его голова была склонена к груди, он не смотрел на немцев. — Может это и к лучшему? — из угла камеры раздался равнодушный голос молодого юноши. Он поднял взгляд своих холодных голубых глаз и посмотрел на буйного подростка и замученного пленника. Парень был на пять лет старше подростка, а его коротко стриженные волосы были на пару оттенков светлее. — Как ты можешь такое говорить о нашем отце! — разозлился подросток на своего старшего брата, ударя пленника в челюсть, он прорычал застонавшему от боли пленнику. — Говори правду, что ты сделал с отцом? — Он тот еще ублюдок, — пожал плечами Генрих, громко захлопнув книгу и поднявшись с места. — Но ты прав, Рихтер, нам надо найти отца. Пленник стонал от боли, он с надеждой посмотрел на Генриха. — Я говорю правду. — Допустим, я тебе поверю, ведь мой отец не мог уйти, не закончив дело, — сказал Германия, его уголки рта едва заметно дрогнули в усмешке. — Но ты же не думаешь, что это спасет твою никчемную жизнь. Еще несколько часов и ты будешь умирать в агонии. Но я помилую тебя. — Рих, ты жестокий, — восхищённо протянул Рихтер, посмотрев, как брат достал пистолет и выстрелил прямо в голову пленника. — Ну вот зачем? — Он и так сказал все, что знал, больше мы ничего не выясним. Надо искать отца, а не верить врагам, Тери, — сказал немец, выделив голосом обращение. Подросток только фыркнул, выходя из камеры. — Истинный ариец, — небрежно буркнул себе под нос Рихтер, идя по коридору. Его бесило, что его старший брат такой рассудительный, в отличие от него. Эмоции часто мешали Рихтеру рассуждать логически.

* * *

Иван стоял на кухне у стола и готовил завтрак, подпевая песне, что играла в наушниках. Поэтому русский вздрогнул, когда почувствовал, как ему легла тяжелая рука на плечо. Он обернулся, заглядывая Рейху прямо в его дьявольски красные глаза. — Твою мать! Не подкрадывайся так! — вынимая наушники из ушей, зло воскликнул русский. Иван ощущал свое сердцебиение в висках, ноги дрожали. И хорошее настроение было похерено к чертям. — Просто ты был таким милым, грех было бы не напугать тебя, — честно признался Рейх с плотоядным оскалом. — Сними эту форму! — прорычал Иван, заметив, что нацист был в своей излюбленной военной форме, даже фуражку напялил. — Тебе вчера купили одежду. — Да, я уже по достоинству оценил спортивный костюм. Но эта одежда мне привычней, — фыркнул Рейх. — Где у тебя кофе? — Его нет, только чай, — грубо ответил Иван и вернулся к блинчикам, и очень вовремя, ведь на сковороде блин уже зарумянился. Дитрих сделал себе крепкий чай и, прижавшись спиной к кухонному гарнитуру, наблюдал за действиями Ивана, который на него не обращал внимания. Взгляд Рейх скользил по телу России. Он резким движением задрал правый рукав футболки Ивана вверх, обнажая ожог в виде орла с распростертыми крыльями, точь-в-точь как на его фуражке. — Прекрати. Меня. Трогать, — прошипел Иван, прикрывая рукой клеймо на своем плече. Он с ненавистью посмотрел на Рейха. — Это сделал Людвиг? — спросил Рейх, на всякий случай отступив на пару шагов назад, ведь русский покрепче перехватил ручку сковородки. — Не. Твое. Дело, — все в той же злой манере произнес Россия, одернув рукав футболки. Рейх открыл рот и собирался что-то сказать, но на кухню вошел Германия, его убранные назад волосы все еще были влажными после душа, он был одет в простую футболку серого цвета и черные штаны. — Ваня, есть кофе? — спросил Людвиг, подходя к кухонному гарнитуру и исследуя содержимое шкафчиков. — Вон тут, — Иван открыл навесной шкафчик справа от себя, доставая банку с кофе, и протянул Людвигу, едва заметно улыбнувшись немцу. — Подожди, скоро блинчики будут. — Ты же сказал кофе нет! — обиженный на такую несправедливость, произнес раздражённо Рейх. — Для тебя нет, — усмехнулся русский, снимая последний блинчик со сковородки и смазывая его сливочным маслом сверху. Иван поставил тарелку с блинами на стол, достал варенье и сметану, поставив рядом с блинами. Рейх наблюдал за Людвигом, который помимо кофе сделал чай, скорее всего для Ивана. Дитрих стоял мрачный и наблюдал за этими двумя из-под козырька своей фуражки. — Ты в порядке? — тихо спросил Германия, когда они сели за стол, невольно глянув на нациста. Иван кивнул, и повернув голову к Рейху, сказал. — Иди за стол, — русское гостеприимство мешало Ивану быть бестактным с гостем, пусть и таким бесящим и пугающим. Пока тот не дрался, Иван тоже не собирался набрасываться с кулаками. Дитрих усмехнулся и, сделав себе кофе, сел за стол, начиная завтракать. То, насколько спокойно вел себя Людвиг, невольно рождало в голове нациста много разных вопросов. Вчера тот даже не спросил, где ему остаться на ночь, решительно направившись в спальню напротив комнаты русского. — Я наконец-то понял, почему ты был таким грубым сегодня утром, — протянул самодовольно Рейх, кинув на немца пристальный взгляд, когда на него обратили внимание, он продолжил. — Ты ненавидишь и злишься не на меня, а на себя. Ведь видишь во мне свое отражение, в те ужасные годы. — Помолчи, — спокойно сказал Людвиг. — Я видел тот след на плече Ивана, даже я с Алексом не обошелся бы так грубо, — не унимался Рейх, но затем перевел задумчивый взгляд в потолок. — Хоотяя… — Дитрих, это не твое дело, — угрожающе тихо произнес Россия, невольно сжимая в кулаке короткий рукав футболки на правой стороне. Русский поморщился, ведь плечо снова заныло, как после прикосновения раскаленного металла, ему почудился даже запах гари. — Лучше скажи, чем ты хочешь заняться, Дитрих. — Я прогуляюсь до библиотеки, может быть загляну в архивы, — охотно поделился Дитрих своими планами на сегодняшний день. — Ты не должен менять историю, — напомнил Людвиг, посмотрев на нациста и сразу догадавшись о его планах. — Это будет кошмар всего мира, если ты выиграешь! — Только дебил бы не воспользовался такими знаниями и шансом, — твердо сказал Рейх. — Не стоит завидовать, Герман, в отличие от тебя я не буду неудачником. Россия молчал и не вмешивался в разговор. Идея Дитриха была ужасной. Но как они могли ему запретить, оставить его дома под замком. Не лучшая идея. Ведь Рейх и так озлоблен на всех, а станет еще злее. — Почему бы тебе не изучить современные технологии? — спросил Иван, мило, но наигранно улыбнувшись. Они не могли нянчиться с ним целый день, работы и Ивана, и у Германии полно. А подставлять Гилберта под гнев Рейха у России и даже мыслей не было. — Я думаю, Гилберт будет рад обучить тебя использовать компьютер. Там столько всего интересно. Можешь поиграть в войнушку, послушать немецкие марши. Рейх задумался, он не спешил с ответом. С одной стороны ему хотелось узнать секрет победы СССР, но с другой стороны, кто знает, как сложится жизнь в их мире, может быть, такие технологии он никогда больше не увидит. Дитрих презрительно усмехнулся. — Радуйся, тебе удалось меня заинтересовать, рус, — снисходительно произнес Рейх. — Кстати, где сам Гилберт? — Спит еще, — сказал Иван, посмотрев на часы, было еще только десять часов утра. — Ближе к двенадцати встанет.