А что если...?

Пруссия в белой майке и семейных трусах выплыл на кухню, пытаясь поправить свои спутанные после сна волосы. Заметив на кухне скучающего Рейха, он поднял руку в приветствии и тут же подошел к столу, вытаскивая банку с кофе. Рейх сидел и крутил в руках армейский нож. — Ты наконец-то проснулся, — недовольно произнес Дитрих, посмотрев на Гилберта, который уже заварил себе кофе. — Не смотри на внешность, я старше тебя на тысячу лет, — недовольно буркнул Гилберт. — Я столько дерьма в жизни видел, что теперь имею полное право наслаждаться старостью. Спать столько, сколько хочу. Так что спрячь свои красные недовольные глазки и тон смени, — прусс проснулся не до конца, поэтому был таким грубым. Дитрих от подобного нахмурился еще сильнее, этот щенок выглядел так молодо, но смел с ним говорить в такой грубой манере! — Послушай, Гилберт, — Дитрих поднялся с места, сжимая в руке нож. Рейху так хотелось прибить этого наглого парня, который сейчас бесил его куда больше, чем Людвиг. — Нет, это ты меня послушай. Ты тут гость, так что не доставляй хлопот моему брату и моему другу, — никак не отреагировав на нож в руке нациста, спокойно сказал Гилберт, сворачивая блинчики треугольником и перекладывая их на другую тарелку. — И на твоем месте, оружие я бы спрятал. А то был уже один умник — австрийский художник, додумался на меня зубы скалить, потом шарахался при каждой встрече. Нервный тик заработал. Рейх спрятал нож и посмотрел на Пруссию даже немного заинтересованно. Обычно его жертвы тряслись от страха, а этому все параллельно. Может, он действительно не так молод, как выглядит. — Ваня сказал, что ты научишь меня использовать компьютер. — Да, он мне об этом уже написал, — кивнул Гилберт, взяв кружку с горячим кофе и тарелку с блинами, он направился к себе в комнату. — Идем за мной. Я проведу тебя в светлое будущее. Нацист поморщился, но поплелся за прусом. Он не мог скрыть удивления, когда увидел идеальную чистоту в комнате этого немца. В ожидании грязной пыльной комнаты с башнями из грязной посуды, но на деле оказалось все по-другому: комната хоть и выглядела мрачной из-за темных штор, но кровать была заправлена, на чистом письменном столе стоял видно тот самый «компьютер». Пруссия сел за стол и начал объяснять гостю из прошлого про современную технику. Рейх уже давно сумел установить связь с немецким народом, и впитать их знания о современном мире, но из вежливости не перебивал «родственника». — Ладно, тащи сюда стул, сейчас будем играть в «World of Tanks», покажу тебе основы, — закончил свой рассказ Пруссия, доедая последний блинчик и сделав последний оставшийся глоток кофе. К тому времени как вся кружка опустела, прусс стал куда разговорчивым и веселым, угрюмость и грубость пропала. Дитрих принес стул и сел рядом с Гилбертом. Тот уже загружал игру.

Другой мир

— Ты куда собрался? — спросил Генрих, смотря на пятнадцатилетнего парня, который из привычной черной формы, нацепил серую униформу обычного солдата. — На фронт. Я уверен, в исчезновении отца замешан СССР, я собираюсь его найти, — сказал Рихтер, посмотрев через зеркальную гладь прямо в глаза старшего брата, что маячил за плечом. — Сегодня на фронт уезжает эшелон я собираюсь примкнуть к нему. — В кого ты такой безрассудный?! — не выдержал Генрих, бросая рассерженный взгляд на отражение брата в зеркале. — Это не игрушки, Рихт! Это война! Ты думаешь протянешь там больше часа? — Вот именно, Рих, это война, — серьезно сказал мальчишка, его тон сразу накинул ему несколько лет. В зеркале отражалось подростковое лицо, но вот мысли явно опережали биологический возраст. — Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока наш отец где-то там. Возможно, в плену. — Ты туп, — разочаровано хмыкнул Германия. — Посмотри во что он превратил народ! В свору обозленных псов, готовых рвать глотки по приказу. Может быть, это даже к лучшему, что он исчез именно сейчас. — Не смей так говорить! — Рихтер резко развернулся и сделал несколько шагов к брату. — Он наш отец! — Может и так, но ему лучше умереть, — бросил Генрих, свысока смотря в серые глаза Рихтера. Он видел, что подросток не разделяет его мнения. И решил зайти с другой стороны. — Хочешь уйти на фронт, беги, но этим ты ему не поможешь, а себя подставишь под удар. Вдруг он вернется… думаешь, он будет рад узнать, что его бестолковый младший сын погиб на фронте? — Ты ревнуешь, так как он меня любит больше, — подросток показал брату язык, и вышел из комнаты, толкнув брата плечом. — Я не умру, не дождешься. Генрих слышал отдаляющие шаги, обвел комнату брата печальным взглядом. Он сделал шаг к тумбочке, где стояло фото в рамке: Он и Рихтер вместе с отцом в саду их дома под цветущей яблоней. Германия разобрал рамку, достав снимок, он убрал его в нагрудный карман столь ненавистной формы, которую приходилось носить по велению Рейха. Юноша направился проверить пленниц, не забыв взять еду. У них были дочери Союза: Ульяна и Борислава. Вместо сырой камеры, отец непонятно с какой милости, поселил их в обычные комнаты, пусть и под несколько замков, с решетками на окнах. Германия никогда не понимал отца и вряд ли когда-то поймет его странные действия. Генрих заглянул к Беларуси, девчушке лет двенадцати, с короткими русыми волосами. Когда он видел ее в тридцать девятом, она задорно смеялась, а глаза блестели от счастья, когда Борислава рассказывала ему о новой сказке, которую прочла недавно. Но сейчас Слава превратилась в тихую забитую девчушку, в ее серых очах не было ни капли веселья, хотя в комнате были и игрушки, и сказки. Она не общалась с Генрихом, стараясь делать вид, будто его и нет вовсе, лишь по ночам из ее комнаты доносились тихие всхлипы и едва различимое бормотание «папа, когда ты придешь?». Что же касалось Ульяны. Она была старше, ей сейчас около семнадцати лет. И она была куда болтливее и смелее. — Где Рома?! Где Слава?! — стоило Генриху только зайти в ее камеру, девушка тут же приподнялась с кровати и посмотрела на Германию. — Я ничего тебе не скажу, — ответил Генрих, поставив поднос на стол рядом со стопкой книг. Рейх запретил хоть что-то обсуждать с Украиной. — Я смотрю, ты читаешь. — Ты еще и издеваешься?! — нахмурившись, отозвалась Ульяна, невольно посмотрев на немецкие книги. — Я читаю только от скуки, ваш язык грубый, непонятный, как лай псов. — Зря ты так. Слава в порядке. А вот о Роме я ничего не знаю, — тихо сказал Генрих. Не хотелось ему ссориться со славянкой, он не разделял идеи своего отца, но был вынужден следовать его приказам.

***

Прошло пару дней, Дитрих уже неплохо освоился в современном мире, хотя в основном проводил время за компьютером в спальне русского. Россия все равно с утра сваливал на работу, а Гилберт зараза отказывался уступать свой комп. Хотя Рейх и не жаловался, хотя только сегодня у них был более-менее мирный день. А так они любили поспорить — Какого черта такая тишина? Гил! Дитрих! — прокричал с первого этажа Иван, снимая с себя мокрую одежду в прихожей, чтобы не наследить в доме. — Вы случайно друг друга не поубивали. Рейх как раз закончил бой, он встал из-за стола и спустился вниз, где уже маячил Гилберт. В прочем прусс тут же рванул вверх за сухой одеждой, заметив что брат и друг были мокрыми до нитки, вода капала на пол в коридоре. — Ты же помнишь, что эту заразу не убить, — произнес недовольно Германия, тоже скидывая с себя мокрую одежду, прямо на пороге ничего не стесняясь. — Я пытался. Да и Гилберт такой же. — Я так-то тут и слышу, — усмехнулся Дитрих, опираясь о перила лестницы локтем, он наблюдал за парнями. Он не мог не отметить насколько хорошо выглядел Иван в одних боксерах, его руки и спину украшали шрамы, некоторые были едва заметными, другие выделялись на бледной коже. — Так прусак же, — рассмеялся Иван, но ему в лицо тут же прилетела сухая одежда, которую тот успел поймать. — Гил, не обижайся. — Иди ты на хер. Я ему тут одежду сухую принес, а он обзывается, — фыркнул Гилберт, вручив брату, который все еще гостил у русского дома, сухую одежду. Он собрал мокрую одежду в таз и понес в ванную комнату. — Знал бы, что ты такой, не готовил бы ужин. — Хозяюшка ты моя, ты еще, пожалуйста, вещи загрузи в машинку, и цены тебе не будет, золотце, — прокричал громко лилейным голосом Иван в спину уходящему пруссу. — Они вместе? — тихо спросил Дитрих, посмотрев на Людвига. — Нет, — спокойно ответил немец, натягивая сухую одежду. Через пятнадцать минут все уже сидели за столом и ужинали. За пару дней Людвиг попривык к «родственнику», и Рейх его бесил уже не так сильно. — От этого недоделанного мага не было известий? — спросил Дитрих, посмотрев на Ивана, спрашивать что-то у Германии желания не было. — Сегодня не было собрания стран, я занимался внутренними делами и немного внешней политикой, — улыбнулся Иван, кидая загадочный взгляд на Людвига. Но тот не заметил этого. А вот Дитрих уловил взгляд русского, задумываясь о том, что тот испытывает к Германии. За время что он здесь провел, он часто замечал, как Иван невзначай касался Людвига при каждом удобном случае. — Тишина и покой, — произнес Гилберт, с удовольствием делая глоток горячего чая. Обстановка сегодня за ужином была куда более приятной, в отличие от предыдущих. Но тут же рука прусса дрогнула от резкого хлопка входной двери, и весь кипяток пролился прямо на штаны. — Твою мать! — прорычал Пруссия, подскочив со стула и вытирая салфетками свои штаны. — Батя, я к тебе жить! — с порога раздался мальчишечий голос, а после нескольких хлюпающих шагов, на кухне появился парень, в мокрой форме морских сил России. — Крым? — удивился Иван, посмотрев на подростка с дорожной сумкой на плече. Он встал из-за стола. — Твою мать! — вспылил Гилберт, которому сильно обожгло всё мужское достоинство. Продрогший до нитки Крым подбежал к Ивану и обнял его. — Не возвращай меня обратно! — а затем посмотрел на Гилберта. — Я так рад снова быть дома! Иван вообще ничего не понимал, но обнял сына. — Что случилось? — Раша! Верни Крым Украине! — донесся с улицы запыхавшийся голос умирающего Америки, который, судя по громкому грохоту, упал в прихожей. — Ты его незаконно аннексировал. — Украина теперь с американцем, а я не хочу, — пропищал Крым, не отрываясь от отца, он перестал дрожать от холода. Иван такой теплый и сухой. На кухню вполз Америка, но увидев своего врага, тут же вскочил на ноги и улыбнулся голливудской улыбкой. — Крым, тебе придется пойти со мной!.. к Украине, — последнюю часть Америка добавил как-то не очень охотно. — Альфред, нельзя так вламывать в чужой дом! — сделал замечание Германия наглому американцу. — Чья бы корова мычала, Людвиг! — Америка блеснул насмешливым взглядом из-под очков в сторону немца. Рейх молчал, он просто был в культурном шоке от происходящего, чтобы кто-то посмел вот так в наглую врываться в чужой дом. — Нет, я тут останусь, — Крым спрятался за спиной России. Россия несколько минут совершенно не понимал, что происходит. Вот что бывает, когда на пару дней забил на политику, и в мире уже что-то случилось. Россия соврал Дитриху, когда сказал, что ходил на работу. Иван пытался в своих старых книгах найти заклинание и вернуть Рейха обратно, но оказалось тут есть нюансы, и сделать возвращение стоит именно Англии, который видно забил на свой промах и никаких вестей от него не было. — А вот теперь как в старые времена, — тихо сказал Пруссия, отойдя от ожога, но Рейх услышал прусса и даже немного пожалел русского. — Америка, убирайся из моего дома, — сказал тихо, но угрожающие Иван. — Это на тебя так Рейх влияет?! Я всегда знал, что ты злодей. А сейчас Рейх усилил только твои империалистические замашки, Империя Зла! — кричал американец, указывая пальцем на Россию. На кухне тут же похолодало, окно распахнулось, и в комнату ворвался ледяной ветер и кристаллы замерших капелек дождя, Россия наклонил голову вниз, тихо нашептывая свою излюбленную фразу «колколкол». Но даже это не помогло успокоиться, хотя желание проткнуть Америку трубой прошло. Русский уверенно двинулся к Америке, схватил его за грудки, заглядывая своими колдовскими глазами в испуганные голубые глаза американца. — Альфред, это твой брат виноват. Но я вижу, что ты вместо того, чтобы подгонять Артура с заклинанием возврата. Решил отвлечь мое внимание и творить всякую хрень за спиной?! Убирайся. Иван грубо оттолкнул Америку, и тот, перелетев через дверной проем, исчез. Он закрыл входную дверь и окно. Немцы и Крым прекрасно знали, что, когда Россия в таком состоянии, его лучше не трогать. — Если ты сам владеешь магией, то почему не отправишь меня домой? — спросил сердито Рейх, современный мир был прекрасен, но ему хотелось вернуться в свой, пропахший страданиями, криками от болей, гарью, кровью. Но его мир, такой родной и знакомый, где его семья, его народ, его друзья и враги. — Потому что моя магия имеет другую природу в отличие от магии Артура. И из-за дисбаланса этой тонкой материи, может накрыться весь мир, — несмотря на грубость нациста Россия улыбнулся, выходя из злого состояния. — Думаешь, я не желал вернуть тебя поскорее обратно. — Так вот что рождается, если человек переспит с акулой, — тихо сказал Крым, посмотрев на заостренные зубы Рейха. Гилберт прикрыл рот рукой, стараясь не заржать в голос. Но затем Крым уже обратился к отцу. — Батя, а это кто? — Это неудачный выкидыш мага-недоумка, — мрачно произнес Людвиг вместо Ивана. — Рейх из другого мира. — Я убью тебя! — прорычал Рейх, кидая взгляд на этого немецкого заносчивого парня. Он достал армейский нож, но ему легла на плечо рука России, крепко сжимая. Иван не изменился в лице, но его тело прошибла волна боли, перед глазами мелькали воспоминания о войне. — Прекратите, — мило улыбнувшись, ласково попросил Иван, забирая у нациста нож. Он тут же поспешил отстраниться, чтобы избавиться от боли. Не обратив внимания на вскрик «верни!», Иван убрал нож в ящик кухонного стола. — Отдам, когда будешь возвращаться домой. — Батя, что-то у тебя немцев много на квадратный метр дома, — пошутил Крым. — Прямо, как в сорок первом, — не удержался Гилберт, засмеявшись от своей же остроумной шутки. Рейх рассмеялся достаточно пугающим смехом. Людвиг сочувствующе посмотрел на Ивана. Но Россия никак не отреагировал на фразу Гилберта, он уже привык к этому придурку, только мысленно посочувствовал немцу. Сколько же тому веков пришлось терпеть Гилберта, а ведь это он еще изменился в лучшую сторону. — Вот теперь точно тишина и покой, — повторил фразу прусса Иван, он прикрыл глаза и улыбнулся. Хотя у него столько вопросов было, но сейчас уже вечер и лучше все дела оставить на утро. Забивать голову проблемами желания не было. Россия посмотрел на Крым — Леша, прости, не знаю, что творится в мире. Я на пару дней выпал из политики, — он невольно кинул взгляд на Рейха, который пил кофе. Алексей улыбнулся, на отца он серьезно злился только один раз, но со временем и эта обида прошла. — Ничего страшного, батя, я смотрю, у тебя как всегда проблем хватает. Рейх украдкой смотрел за Крымом и Иваном, и в голову лезли мысли о своих детях. Интересно, как они там? Генрих, наверное, рад, что Дитрих так внезапно пропал. Их отношения были далеки от совершенства, и в этом виноват сам Рейх. В свое время он не получал должной заботы и любви от Германской Империи, и просто не знал, что это за роль такая «отец». Эх был бы у него шанс все исправить. Но он знал точно, что уже поздно. Да и времени судя по всему у него осталось совсем ничего, что пару лет для страны? Как мгновение, пролетят и не заметишь. — Батя, расскажешь сказку перед сном, как в детстве? — спросил подросток, дергая Ивана за рукав. — Да, идем, — усмехнулся Россия, вставая из-за стола. — Расскажу тебе сказку: о темном колдуне и чудище из глубин Ада, а также про смелого героя, противостоящего этим силам зла. Россия вместе с Алексеем ушел наверх. — Этого ребенка он родил сам? — поинтересовался Рейх, проведя языком по своим клыкам. — Нет, конечно. Он мужчина, — фыркнул Людвиг, а Гилберт почему-то промолчал, сделав вид, что не услышал вопроса. — И что? Вот в моем мире мужчина может родить, — Рейх посмотрел на Германию, как на психа. — Определенный подтип мужчин. Разве в вашем мире не так? — Что за бред?! Что еще за подтип, — поморщился немец, отплатив «родственнику» таким же взглядом. — В моем мире страны-мужчины делятся на три подтипа: омега, альфа и бета. Альфа всегда доминантная страна, способная с омегой зачать ребенка. Омега — страна, способная выносить и родить ребенка. Беты — это обычные страны, не способные к репродукции со странами-мужчинами, — кратко объяснил Рейх. — Когда я только увидел Ивана, я подумал, что он омега. — У нас такого нет, да и какой из России омега, — задумчиво сказал Людвиг. — Он сам кого угодно нагнет. — Ты сам-то к какому типу относишься? — рассмеялся Гилберт, который внезапно все же решил присоединиться к разговору. — Альфа, — оскалился Рейх. Он встал со стула и направился наверх. — А действительно откуда у Ивана ребенок? — вдруг спросил Людвиг, внимательно посмотрев на брата. Тот жил долго с русским, явно уже выведал все. — Кажется, я тебе в прошлом рассказывал, откуда берутся дети, — усмехнулся Гилберт, уходя от прямого ответа. — Не маленький уже, почитай книжки по биологии, Запад.