А что если...?

СССР рано утром поднялся, ему удалось поспать пару часов, до середины ночи шли ожесточенные бои, пока солдаты с той и другой стороны не выдохлись. И на время воцарилось краткое перемирие. Удалось отстоять небольшой кусок земли, но немцы были ожесточенные в боях. Александр достал последнюю сигарету, прикурив, но тут же закашлялся от едкого дыма, проникающего в легкие. Он вдруг представил злого Дитриха, которого привычка русского курить раздражала еще с двадцатых годов. Союз на время даже бросал, но началась война и он вернулся к своей вредной привычке. Выдохнув дым из легких, Саша закрыл глаза, позволив себе на минуту отстраниться от происходящего. — Товарищ Александр, позвольте доложить? — к нему подошел рядовой, нависая тенью, от чего Александр приоткрыл один глаз и произнес: — Валяй. — Наши разведчики докладывают, что Дитрих Штольц пропал, его уже неделю ищут. Говорят, командование в Берлине возглавил его сын Генрих Штольц. Также есть и плохие новости. Немецкие войска заняли Новгород, неофициально ходят слухи, что в рядах армии «Север» также есть воплощение страны или части Рейха — Рихтер Штольц, — быстро рассказал самое важное рядовой и протянул папку с отчетами СССР. — Что-то известно о РСФСР, УССР, БССР? — спросил Морозов, быстро просматривая отчеты. Теперь осознавая, почему метка на шее болит уже в течение нескольких дней, Союз нахмурился. Что же случилось с Рейхом. Хотя одно Александр знал точно, Рейх не мертв. И это грело душу, СССР собирался посмотреть ему в глаза, когда будет убивать эту мразь. — Разведка докладывает, что УССР и БССР точно находятся в плену у Рейха, в личном доме. Насчет РСФСР, к сожалению, никаких известий, последний раз его имя фигурировало в концлагере Берген, — тихо сказал рядовой. СССР не изменился в лице, но сильно стиснул в зубах тлеющую сигарету и продолжил изучать отчеты. — Свободен. Вечерело. Юный СССР распахнул двери церкви. Он уверенным шагом направился внутрь. На нем была простецкая одежда: на шее повязан красный платок, серая от грязи рубашка расстегнута на первые две пуговицы, военные штаны тоже были в грязи и крови, в руках пистолет. Его отец стоял на коленях, спиной к нему, он тихо шептал молитвы. — Молитвы не помогут, отец, — устало сказал Александр, привлекая к себе внимание. — Я не прошу спасения для себя, — Димитрий медленно поднялся с колен и повернулся к сыну. Младший Морозов усмехнулся, даже в помятой грязной имперской одежде, с ссадинами и синяками на лице, грязными волосами его отец как всегда выглядел величественно. Димитрий посмотрел на сына, правая половина лица была скрыта под кровавой тканью, потрепанный в грязи, не лучше дворового щенка. — А стоило бы, ты слышал последние новости, — поинтересовался Союз. — Не слышал. Но отлично почувствовал вот здесь, — Российская Империя приложил руку к своей груди, там за ребрами билось сердце. — Расстрел царской семьи. — Считаешь я не прав?! — прорычал Союз. Империя покачал головой и обернулся к иконам и горько усмехнулся. — Нет, сынок, все правильно. Новый курс в развитии требует жертв. Это неизбежно. Как и моя смерть, — Морозов снова вернул свое внимание к сыну. — Ты ведь за этим явился сюда? Ты не так посещаешь дом Отца нашего Небесного. — Посмотри правде в глаза, нет Бога! — прокричал Александр, покрепче сжимая в руке пистолет. Империя подошел к сыну и коснулся его левой щеки. — Не кричи, я тебя прекрасно слышу, — Димитрий с сожалением посмотрел в серый глаз Союза. — Прости меня, я был плохим отцом. Я был слишком строг и несправедлив к тебе. Но будь я хоть немного мягче, ты бы сейчас не стоял тут передо мной с пистолетом в руке. — Ты не вымолишь у меня прощения, я никогда тебя не прощу. За все те унижения, что я терпел от тебя, за всю ту боль, — злился Александр, словно и не слышал слов отца до этого, который смирился со своей учестью, как только услышал скрип двери. Отец всю жизнь был к нему строг, а тут вдруг нежность и забота. — Я прекрасно осознаю свои преступления и готов понести наказания. А народ… народ жаждет нового пути. Им нужен новый правитель, с новыми свежими идеями, позволив взглянуть на мир под другим углом, — грустно улыбнулся Димитрий. — Ты хоть любил меня? Хоть когда-нибудь. Или я был никчёмным омегой в твоих глазах? — задал вопросы Союз, заглядывая в глаза отца. — Почему любил? Я люблю тебя, — искренне говорил Империя. — Врешь! Я за все детство не видел, чтобы тебя интересовал кто-то кроме твоего дорогого Германской Империи! — рычал обиженный Александр. — А меня ненавидел за происхождение. Наверное, самому хотелось быть омегой, чтобы стелиться под Ганса! — Саша, следи за языком, — нахмурился Димитрий. — Да может быть, я был разочарован твоим происхождением. Но лишь потому, что тебе придется выживать в этом мире, полном интриг, предательства и боли. У омег слишком нежный характер, сможешь выдержать ли ты все? — Не переживай, я справлюсь с этим, — исказив губы в подобие усмешки, прошипел Союз, направляя пистолет на отца дрожащими руками. — И докажу свою решительность прямо сейчас, — он нажал курок, раздался выстрел. — Я не сомневаюсь, — были последние слова Империи, прежде чем упасть на пол замертво. Союз схватился за голову, которая раскалывалась от боли из-за внезапно нахлынувших воспоминаний. Сердце и внутренняя сущность омеги требовала пробраться на территорию Рейха и освободить своих детей. Но разум напоминал, что он нужен своим людям тут, его долг быть рядом с народом в трудную минуту. Но что если он уже потерял своего ребенка, а другим угрожает гибель? Союз стиснул кулаки, находясь в борьбе между сердцем и разумом. Александр решительно поднялся и, передав командование обычному человеку, отправился на Север. Не только Рейх может играть в эту игру с пленными.

* * *

Иван проснулся в хорошем настроении, он ощущал рядом тепло Людвига, его крепкие объятия на своей талии. Иван, не открывая глаз, улыбнулся и сжал в кулаке грубую ткань кителя немца, которым был заботливо укрыт вчера. Он потянул его ближе к лицу и уткнулся носом в ткань. Россия впервые был так счастлив, пусть вчера поведение Людвига его немного и опечалило, но в целом все закончилось хорошо. — «Китель ему не верну», — мысленно рассуждал Иван, мстительно улыбаясь. Провалявшись еще полчаса и понаслаждавшись мерным дыханием немца под боком, Иван все же осторожно выполз из-под руки Людвига, и, прихватив с собой китель, отправился в душ. После быстрого душа, он зашел на кухню. Россия готовил завтрак, напевая под нос веселую песенку. — Походу, паленный коньяк я вчера с Володей пил, — сказал сонный Гилберт, возникая на кухне и замечая Ивана, который в кителе Германии на голое тело и милитари-шортах хозяйничал у плиты. Редкое зрелище, чтобы Иван вылезал из своей мешковатой одежды. Прусс мигом проснулся и не мог не отметить, что русский выглядел классно. — Ваня, ты в порядке? Когда мой брат приперся-то? — Вчера вечером в доску пьяный, — усмехнулся Иван, стоя у плиты. — Это я понял по воздуху, когда заходил в твою спальню. Но ты же не пил, чего такой радостный с утра. Россия для грустных, — гаденько хихикнул Гилберт, подходя к Ивану и заглядывая, что он там кашеварил. — Куринный бульон с лапшой, омлетик, еще и булочки выпекаем… а какого черта я такой завтрак не получаю, когда болею с похмелья? — Я паров надышался, вот и веселый, — пошутил русский, продолжая готовить. — Потому что обычно в те дни мне не до готовки… вместе же пьем. — Оно и видно. Одежду попутал, — пихнув русского в бок, насмешливо сказал прусс. Он уже собирался отойти от Ивана, но словно что-то вспомнив, вернулся к нему и положил руки ему на плечи, сжал. — Когда обрадуешь Людвига пополнением в семье? Иван вздрогнул и помрачнел. — Откуда? — Я-то все время думал, чего это Алексей так тащится от немецкого рока, да и вообще от рока в особенности, а оказывается все проще простого. А узнал я из того письма, что ты мне отдал в сорок втором. Открыл я его вчера и утонул от красноречивых эпитетов в адрес моего брата. Но это не главное, главное то, что ты оказывается реально MOTHERland. Алексея вон выносил, родил. Только вот FATHERland как-то не в курсах происходящего, — Гилберт говорил достаточно громко. Иван обернулся к пруссу и закрыл ему рот ладонью. — Проболтаешься Людвигу — отправлю в Сибирь, — пригрозил Иван. — Он и так вчера вспомнил все, что было отложено в дальний ящик. Дими и Дитрих ему фото накидали, а чуть не огреб опять я. Давай повременим, пусть он успокоится, в себя придет… Гилберт отстранился от Ивана, сейчас он выглядел серьезно и взволнованно. — Ваня, а что вчера было? Иван вернулся к готовке. — Ну он завалился пьяный в дом. Начал обвинять меня в измене… обещал выпороть, но потом назвал своим медвежонком и крепко обнял, — под конец у Ивана тон голоса стал более ласковым, и русский покраснел. — Точно палённый коньяк, — заключил Пруссия, не зная даже, как реагировать на рассказ светящегося от счастья русского. Гилберт сел за стол и стал ждать завтрак. — Лучше не откладывай разговор, если к концу недели не скажешь Людвигу. Я ему сам все открою. — Гилберт, почему ты так желаешь мне смерти? — жалобно спросил Иван, представляя уже разговор с Германией, и от подобных мыслей он невольно поежился. — Понятное дело… ты отправляешься на Небеса, а я правлю твоими землями, — пошутил Гилберт, но затем серьезно сказал. — Если так боишься, то можем вдвоем с ним поговорить. — Тогда мне точно не жить, — сглотнул Россия, если Пруссия будет при разговоре, немец же опять что-то не то подумает. Иван поставил еду на поднос и поднялся в спальню. Он ожидал, что Людвиг все еще спал. Но его в спальне не было, а кровать была идеально заправлена. Иван оставил поднос с завтраком на тумбочке и собирался поискать немца, но в дверях столкнулся с Германией. Немец был после душа, в свежей футболке и штанах, на голову накинуто полотенце, которым Германия вытирал мокрые волосы. Но тут взгляд Людвига скользнул по телу русского, и довольная ухмылка заиграла на его лице. — Моя одежда на тебе смотрится так сексуально, особенно с этими шортами, — самодовольно сказал Людвиг, стаскивая полотенце с головы. Иван невольно смутился, они стояли так близко, еще один шаг, и они соприкоснутся. России так хотелось прикоснуться к немцу, но стоило Германии сделать шаг навстречу, как Иван отступил назад. Германия, усмехнувшись, продолжил наступление, а потом протянул руку и мягко толкнул русского на кровать. Забавно взмахнув руками, Россия упал на кровать, обиженно смотря на Людвига. Русский лежал на спине, полы кителя разъехались, открывая больше русского тела. — Не двигайся, — приказной тон в голосе Германии заставил Ивана замереть на месте. Людвиг взял свой телефон, включив его, сделал снимок. — Поставлю себе на обои. — Что? — не понял, Иван, но затем сообразив, он вскочил на ноги и потянулся за телефоном немца, возмутившись. — Удали сейчас же! А если кто-то увидит?! Германия обнял русского и притянул к себе, неожиданно целуя в губы. Все возмущение русского сошло на нет, он охотно ответил на поцелуй, прижимаясь к Людвигу еще сильнее. Он прикрыл глаза, за столько лет он и забыл, каково это целоваться с немцем. Его поцелуи и раньше вызывали у русского дрожь во всем теле. А сейчас от этого поцелуя словно внутри взорвался фейерверк, сердце забилось учащенно, дыхание моментально сбилось, а ноги подкашивались, он вздрогнул от приятной волны дрожи, что прошла по всему телу, Иван позволил языку Людвига проникнуть в свой рот, и тут же провел по нему своим языком. Когда через минуты две Германия отстранился, Россия ощутил небольшое разочарование, хотелось продолжения. Иван осел на кровать, невольно облизывая свои губы. — Если еще раз увижу или узнаю, что ты посмел целоваться с кем-то другим, будет больно, Ваня, — проводя большим пальцем по губам русского, предупредил Людвиг. Он мягко взял русского за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, он серьезно добавил. — И твои слезы меня не остановят, как вчера. — Это твой способ сказать, что мы встречаемся? — улыбнулся Россия, смотря на Людвига снизу-вверх. — Я думаю, ты и сам прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, — Людвиг сел рядом с Иваном, снова увлекая его в поцелуй.

* * *

Через два дня состоялось собрание стран в Лондоне. Собирал всех Англия, выучив урок от Рейха, он осознал, что больше затягивать с этим не стоит. Америка сидел рядом с братом и на удивление тихий и спокойный, даже угрозы в адрес Ивана никаких не посылал, не обвинял его. Брагинский, когда увидел рассадку стран, сразу понял, что без вмешательства Германии тут не обошлось. Россия на собрании сидел рядом с Людвигом и старался не краснеть, когда тот положил руку ему на бедро. Рейх и Пруссия сидели через несколько стран от них. — Рад приветствовать вас у себя, — натянуто улыбнулся Англия, стараясь не дрожать под внимательным взглядом Рейха, который с ехидной улыбочкой медленно попивал чай. — Сегодня собрание по случаю отправки Дитриха в его мир, вообще я мог сделать это и один, но многие хотели убедиться, что Рейха больше нет. — Мне это льстит, — вступил в разговор Рейх, обводя взглядом всех присутствующих. — Я так рад, что меня провожает столько стран… Кстати, Артур, чай хорош. Многие страны вздрогнули, и опустили взгляд в стол. Как же было жутко. После присутствия такой страны, Иван просто казался ласковым мишкой. — Встань, пожалуйста, из-за стола и отойди чуть назад, — попросил Англия, доставая книгу, его руки дрожали. От фразы Рейха он снова вернулся в тот злополучный день, и заново переживал события в своей голове. Дитрих небрежно поднялся из-за стола и отошел к стене. Англия открыл книгу на нужной странице и принялся читать заклинание. В зале стояла гнетущая тишина. Артур старался сосредоточиться на тексте, но взглянув в красные глаза Дитриха, споткнулся на полуслове. И зал совещания снова затянуло белым дымом, как было в первый раз. Многие страны закашлялись, кто-то попытался возмутиться, но не успел. — Hände hoch! Was ist los?! Hast du das getan?!  — раздалась немецкая речь, и голос принадлежал не Рейху, голос был звонким, как у подростка. — Нет, я также в смятении, как и ты, — отчетливая русская речь, мужской голос казался уставшим. — Алекс? Рихтер? — удивленно спросил теперь-то уже точно Рейх. — Vater! — радостно воскликнул подросток. — Рейх! — прорычал русский, он рванул в сторону голоса, хотя все было в дыму. Но СССРу было плевать, он достал нож и, следуя только своей интуиции, напал на Дитриха. Раздался выстрел, и стон боли. — Nicht schießen! — на немецком приказал сыну Рейх, придерживая Союз, который начал заваливаться на пол. Он аккуратно усадил его у стены, ощупывая, стараясь понять куда попал сын. — Не лапай меня, псина нацисткая! Он мне в ногу попал! — Союз попытался отбиться от загребущих рук. — Артур, думаю, тебе стоит бежать, — первым от шока отошел Иван, стараясь разглядеть сквозь густой туман что происходит. — В этот раз я не хотел этого! — кричал испуганный и измотанный Англия, смотря, как туман рассеивался. В этот раз он действительно потерял все свои магические силы. — Wo sind wir? — растерялся Рихтер, услышав незнакомые голоса. Он развернулся на голоса, нацелив в едва заметные очертания мужчин автомат. — Nimm die Maschine runter! — Рейх не видел, но прекрасно знал своего сына. Ему легче выстрелить, а потом будет спрашивать. Дым вскоре развеялся полностью. И в зале собраний другие страны увидели еще двух попаданцев из другого мира. — Англия! — закричали испуганные Прибалты, увидев раннего русского, на правом глазу которого была красная повязка с изображением серпа и молота. — Кстати кто хотел пересмотреть Вторую мировую. Еще парочка провалов Англии, и Вторую мировую войну можно будет перепоказать, — пошутил Гилберт. — Не смешно! — воскликнул Польша. — Принесите аптечку! — зарычал Дитрих, наблюдая, как из раны Союза вытекала алая кровь, признак повреждения артерии. Рейх зажал руками рану своего омеги. — Где мы? Кто эти все? — спросил Союз, не понимающее осматриваясь. Рихтер стоял неподалеку, опустив автомат, и тоже осматривал незнакомое место. Еще минуту назад они были на фронте, среди окопов и мертвых тел, а сейчас непонятно где. Но отец был тут, и он был жив, так что подросток был рад. Болгария подбежал к Рейху с аптечкой. И пока Рейх накладывал артериальный жгут чуть выше раны. Болгария осматривал саму рану, пули остались в ране, их надо будет извлечь, но пока Болгария наложил давящую повязку на саму рану. — Встать сможешь? — поднявшись на ноги, спросил Рейх Александра, он едва заметно улыбнулся. Он был рад видеть своего Алекса тут, пусть все и произошло так сумбурно, и кое-кому надо бы вырвать конечности. Он протянул руку, желая помочь Союзу подняться, но тот грубо ее оттолкнул. — Мне и на полу удобно, — буркнул коммунист, отказываясь от помощи Рейха. Хотя и был рад видеть его живым. Только он имеет право отправить эту нацистскую мразь на тот свет. — Vater! — воскликнул Рихтер и кинулся на шею к отцу, он не мог сдержать эмоции. Рейх крепко обнял сына, но тут же отстранил его от себя, строго смотря на подростка, он его отчитал. — Какого черта, ты делаешь на фронте?! Ты должен быть в Берлине. Тебя могли убить! — Ich habe dich gesucht! — ответил Рихтер, опустив взгляд в пол. — Что ты сделал с Ромой?! — тут же злобно спросил Союз, опираясь на стену, он встал. Мужчина был ниже Дитриха на несколько сантиметров. — И что мы делаем тут?! Да и где тут? — Давайте успокоимся, и мы вам все объясним, — поднялся со своего места Германия. — Теперь точно можно делить Польшу, — пошутил Гилберт. — Не смешно! — скрипнул зубами Феликс.