Маленькие радости

Несмотря на всю свою странность и быстро меняющее поведение, насчёт новых одноклассников Серёжа, как выяснилось, был прав. Во всяком случае, Игорь никак не мог заставить себя воспринимать их косые взгляды и скрытые за притворным кашлем смешки как нечто доброжелательное. Может, конечно, с переходом в интернат он стал слишком мнительным, а слова Разумовского только подлили масла в огонь зарождающейся паранойи, но проверять это на своем опыте не хотелось. Особенно учитывая, сколько раз он, будучи совсем ребенком, подслушивал разговоры отца с коллегами, и сколько леденящих душу историй о жестокости подростков услышал. А то ведь были обычные ребята, дворовые мальчишки и девчонки. Вели себя как другие подростки, иногда дрались, матом ругались, но не больше. А потом ни с того ни с сего начинали творить такие зверства, что волосы дыбом стоят! Игорь тогда ещё думал, как так вышло. Неужели что-то не увидели, за кем-то не уследили, не достаточно были проницательны, чтобы понять, что скрывается за этими неприметными с виду детьми. А тут... Страшные люди! И ждать от них стоит куда более страшного. Взять даже Разумовского. Робкий вроде парень, застенчивый, а сейчас вот раз и словно другой человек! А что насчёт тех, кто изначально добрым нравом не отличается? Игорь покачал головой и постарался сосредоточиться на речи учителя. Давалось это, увы, нелегко. Нудный, безэмоциональный тон физика совершенно не вызывал у большинства никакого желания слушать его и серьезно затруднял понимание тем, кто все же пытался хоть что-то разобрать. В какой-то момент Игорю даже показалось, что препода настолько клонит в сон, что он даже не понимает, о чём говорит, и уж точно не различает, что происходит в классе. Впрочем, учитывая что он не заметил новое лицо, вероятно, так оно и было. – Он что, всегда такой? Не выдержав этого безобразия, Игорь все же повернулся к соседу, хотя изначально не слишком хотел затевать с ним диалог. Серёжа был странным, но он так же был буквально единственным, кого он знал, так что выбирать не приходилось. – Нет, – сосед усмехнулся, – Сегодня он что-то разошелся. Энергия так и искрит! Обычно всё кудааа хуже. Игорь поморщился. Ему было сложно представить, как можно рассказывать что-то ещё более скучно и невыразительно. Разве учителя не должны любить детей? Впрочем... Игорь коротко осмотрел класс. Сонные, все в синяках и с разбитыми носами, кто-то играет в крестики нолики, кто-то в карты, многие вообще ничуть не стесняясь разговаривают даже в полный голос. М-да, это зрелище совсем не вдохновляло на интересный урок. С другой стороны, разве учитель в таком месте не должен быть готов к пренебрежительному отношению? И разве не должны брать сюда лишь тех, кто настолько горит своим делом, что готов даже в такие головы пытаться вбить знания? Тем более, что совсем не все из них казались прямо-таки безнадежными, хотя мама бы, наверное, с ним не согласилась. Для нее малолетние преступники были людьми непоправимым и в идею второго шанса она не верила. Игорь, если честно, раньше с ней втайне иногда соглашался. Идеализм, как у его отца, это, конечно, хорошо, но большинство исправиться всё же не способны. Что ж, теперь он за это молчаливое согласие, можно сказать, расплачивался. Быть в роли такого "неисправимого", как говорила его мать, человека, оказалось не слишком радостно. – Это тебе, – вдруг прервал его мысли голос соседа, – Передали. Игорь опустил глаза. На парте перед ним лежал мятый, коряво вырванный из тетрадки клочок бумаги. Страшненькие, неровные печатные буквы гласили: " Я Кирилл. Ты?" – От кого? Разумовский вместо ответа кивнул в сторону соседнего ряда, где, в окружении симпатичных девчонок, довольно быстро обнаружился улыбающийся смазливый блондинчик. Видимо, Кирилл. Игорь вздохнул. Что-то подсказывало ему, что игнорирование этого парня не приведет ни к чему хорошему. Общение, с ним, впрочем, тоже. – И что мне с этим делать? Скорее чисто риторически спросил он, глядя на несчастный листочек. Разумовский рядом закатил глаза. – Ну, ответь, если хочешь. Если промолчишь, Гречкин все равно после урока докопается. Гречкин... Какая, черт возьми, подозрительно знакомая фамилия...