Маска под маской

      Раздался гром, и молния ударила прямо в заброшенное здание пиццерии. Звуки грохотания слабо доходили до Уильяма. А время окончательно потеряло счёт в его глазах. Сколько он уже в этой тюрьме?       Год?       Два?       Три?       Десять?       Одному Богу известно, ведь сам мужчина сбился, когда закончился второй месяц.       Истерики, приступы безумия и ярости уже становились чаще и дольше. В осознанном состоянии Уильям находился теперь не так часто. Но именно в эти моменты у него начиналась жуткая депрессия, которая со стороны, наверное, выглядела ещё хуже. Иногда он начинал качать груду металла, словно это был его сын. Также корпус выдавал звуки, которые можно было принять за стоны и плач. Но организм уже давно не мог подавать признаков жизни. Порой он мог впасть в состояние, близкое ко сну или отключке. Тогда, когда Уилл приходил в себя, у него сразу же была истерика. Ведь после такого плавающего состояния, память (или душа с памятью) не сразу приходила, а постепенно. Поэтому для него это было сродни рождению каждый день. Словно каждый раз просыпался после той злополучной ночи.       Стремление к чему бы то ни было отсутствовало, и такое уже происходило в самом мужчине не первый раз. Самая яркая такая депрессия случилась после смерти его сына — Криса. Тогда же у них случилась вторая и крайняя ссора с Генри. Тот был в панике — пиццерию закрыли, обвинение, конечно, не прилетело — ведь пострадал Уильям. Но вот у Службы Безопасности появилось много вопросов. А Афтону было плевать — после таких потерь он даже был готов отдать дело в чужие руки. Он понял, что не сможет больше делать так же, как и раньше, аниматроников. В нём пропала искорка. И единственное, что хоть как-то могло опровергнуть — маленькая Элизабет, которой отец всегда готовил еду. Про Майкла он старался не вспоминать, да и тот забился в свой небольшой уголок. Чувствовал вину и понимал, что убил собственного брата. А Генри… Тогда запомнились ему его слова: «Я, потеряв жену, делал всё ради Чарли! А ты лежишь, как тряпка!» — после этого он долго не видел Генри. Но эти слова разбудили в нём старое, давно забытое чувство. Такое чувство, которое раньше было довольно редким гостем в его мире.

Чувство ненависти.

      После этого Уильям стал совсем другим — его друг оказался предателем, как и его собственный сын. Только Элизабет получала заботу, и то она также вскоре скоропостижно скончалась из-за Бейби. После этого депрессия Уилла окончательно ушла и её место занял психоз, социопатия и ненависть ко всем. А ещё фирменная улыбка, которая была фальшивой. При долгом её изучении шёл холодок по коже.       Постепенно от Уилла отвернулись все, кто когда-то его знал. Они не могли его узнать — он был не так ярок, как раньше, его фальшивость в отношении к другим и чувство ненависти к окружающим заставило всех отдалиться от него. Этого, возможно, хотел и сам мужчина. Сейчас же он ничего не знал и не понимал.       Фантом стал приходить всё реже и реже, и в те моменты, когда он приходил, уже почти не говорил. Ведь в эти моменты Уильям был чаще всего не в себе — ломал автоматы или же тихо что-то бормотал. Очень хотел кого-то убить. В первую очередь, конечно же, Майкла. Но те моменты, когда Уильям был в себе, — они были хуже всего. Как можно было понять, безумие, что поглотило его уже полностью, было защитной реакцией психики. Такой стресс испытать не каждый разум бы смог. Проблемы были даже не в том, что он не мог умереть. Он не мог выбраться. Это заставляло его психическое состояние сгнивать и трескаться, словно очень старые доски.       Шаг.       Ещё шаг.       *хруст*       И вот сознание снова провалилось в пучину безумия.

***

      В очередной раз наблюдая за фантомом Генри, Уильям поднял свои руки и посмотрел на них. Костюм уже давно начал ломаться, ещё когда тот только умер в нём. Сжимая их, они понимал, что сейчас он точно не тот, кем был когда-то давным-давно.       Он что-то другое.       Что-то новое.