Большой мир глазами маленькой девочки

Увидев из окна, что к замку разведкорпуса подходят солдаты, Микаса сложила швабру и ведро аккуратно в отведенное для этого место — в кладовку, после чего еле сдерживая волнение, она начала спускаться, чтобы встретить тех, кто подарил ей дом. Увидев её, солдаты, которые были способны на какие-то эмоции, вымученно улыбнулись, кто-то не смело помахал рукой, всё ещё не веря, что именно им выпало счастье вернуться обратно. — Как всё прошло? — спросила Микаса, помогая Леви спуститься с лошади, не смотря на его ворчание. — Слушай, у меня нет никаких серьёзных ранений, я могу слезть самостоятельно, — он слегка поморщился, когда коснулся ногами земли. От перенапряжения каждая мышца горела огнем, однако, к следующему дню это должно пройти, поэтому мужчина не видел смысла уведомлять об этом свою подопечную. — Всё прошло лучше, чем обычно. По-крайней мере основную цель мы выполнили. А потери… К сожалению, они точно такие же, как и всегда. — Понятно, — помрачнела девушка, после чего вдруг начала вглядываться в толпу солдатов, словно кого-то выискивая — Как вы? — Говорю же, в порядке, — мужчина внимательно проследил за её взглядом. Микаса, которая только-только хотела вздохнуть с облегчением, вдруг настороженно посмотрела на повозку, где издавались жуткие хрипы и рычания: — Это… То, что я думаю? — Да, там один мелкий титан. Никакой опасности он не представляет, — поспешил заверить её капитан. — Я вижу, тебя всё равно что-то тревожит. — Вы очень проницательны, — осторожно заметила Микаса. — Вы… Случайно не видели Эндрю? — Эндрю? — Леви нахмурился, пытаясь понять, о ком говорит девушка. — Ты про того белобрысого парня, который недавно был кадетом? После ответного кивка лицо Леви стало непроницаемым: — Он состоял в отряде Эрвина. — Это должно меня успокоить или наоборот? Капитан посмотрел в сторону командора, оттягивая ответ: — Эндрю пропал без вести. По взгляду Микасы было непонятно, что она чувствует — в один момент её глаза стали словно кукольными, настолько они казались холодными и ничего не выражающими. Леви не любил, когда Аккерман смотрела так — складывалось ощущение, будто она в один миг построила стены вокруг себя, защищаясь от окружающего мира. — Почему ты интересуешься? — всё же решил задать вопрос капитан. — Мы с ним подружились не много, — на непонимающий взгляд мужчины девушка продолжила свою речь. — Общались только в столовой, пока ели свои порции. Эндрю вбил себе в голову, что мне нужна компания, поэтому постоянно подсаживался и много говорил, в основном всякую ерунду. Сначала он меня раздражал, но потом мне показалось, что Эндрю… искренний? Хотя это уже не имеет значение. Леви было очень жаль свою подопечную — конечно, они вместе с Ханджи очень старались сделать так, чтобы Микасе не было одиноко и посвящали ей всё свободное время, но было понятно, что девушке не хватает общения сверстников. Эндрю, пусть и был старше девушки на шесть лет, однако, обладал юношеской внешностью и детской наивностью. Неудивительно, что Аккерман неосознанно потянулась к нему в надежде обрести друга. Но вслух он выразился иначе. — В разведкорпусе нет места привязанностям, — сказал Леви ту истину, которую нёс на своих плечах на протяжении долгих годов службы. — Будь готова, что та боль, которую ты чувствуешь сейчас, будет повторяться не один раз. Такова жизнь — только сильные могут выжить в нашем мире. — Я всегда это знала, но это несправедливо! — вдруг громко выпалила Микаса. — Почему выживают только сильные? Каждый достоин жизни, особенно добрые люди, дающие надежду другим! Почему они всегда умирают?! — срывающимся голосом кричала девушка. Солдаты начали оборачиваться. Те, кто стоял ближе всех, бросали на неё сочувствующие взгляды. Леви, разделяя её чувства, но не высказывая их на обозрение, без лишних разговоров обнял Микасу, которая была на грани того, чтобы разрыдаться. Отряд проследил за его действиями ошарашенным взглядом — ещё никогда Леви не позволял себе поддаться эмоциональному порыву, но в глазах бывалых вояк читалось одобрение. — Простите меня, — сказала девушка так, чтобы не услышал никто другой. — Я не должна была себя так вести. — Всё в порядке, — грустно улыбнулся капитан, взъерошивая волосы подопечной. — Предлагаю вечером прийти ко мне в кабинет и рассказать всё, что тебя тревожит. Я разделю с тобой твоё горе, — Леви встал, аккуратно потянув девушку за собой. Микаса вдруг нежно улыбнулась — это была та улыбка, которую она дарила только тем, кого считала своими близкими людьми. — Почему ты снова плачешь? — нахмурился мужчина, при виде катившейся слезинки на щеке Аккерман. — Девчонки… — хмыкнул он, словно пародируя какого-нибудь юного кадета. — Теперь от радости! — А есть повод? — Вы вернулись! — сказала она так громко и по-настоящему радостно, что буря, нарастающая в душе у Леви, начинала постепенно утихать, пока не замолкла совсем. Он почувствовал себя гораздо лучше, когда увидел её улыбку — казалось, его настроение передалось остальным солдатам, потому что некоторые начали постепенно отходить от ужасов земель за стенами, робко подходя к друг-другу и начиная диалог. Более бойкие по примеру своего капитана кидались обниматься и поздравлять товарищей с возвращением. — Я тоже этому рад, Микаса.

***

После того, как солдаты разбрелись по казармам, Микаса пришла в кабинет капитана. Мужчина, уже ожидавший её, молча пододвинул к другому краю рабочего стола чашку с зеленым чаем. — Как всегда прекрасно пахнет, — привычно похвалила девушка. Пусть Леви и сетовал на её дурной вкус и искренне ужасался тому, что ей не нравится черный чай, спустя какое-то время сдался и теперь на его полках, где хранилось всё необходимое, неизменно прижился сорт зеленого чая. Сам капитан редко распивал этот напиток, предпочитая покупать его только Микасе. На похвалу подопечной мужчина ответил легкой улыбкой, после чего сразу же приступил непосредственно к делу: — Расскажи мне про Эндрю, — он требовательно посмотрел в глаза девушки. — Сегодня тот день, когда я разрешаю тебе выплакаться, если ты этого захочешь. Микаса недоуменно посмотрела на него. — Просто за всё это время я заметил, что ты не выделяла кого-то из солдат, одинаково переживая о каждом из них. А в Эндрю ты почувствовала кого-то не много более близкого — а это тяжелее, я знаю. Мне бы не хотелось, чтобы ты снова вернулась к тому болезненному состоянию, когда мы только познакомились. Девушка задумчиво посмотрела за спину Леви: — Да что и рассказывать? Мы и общались то, как я и говорила, только во время столовой. Но если вы настаиваете…

***

В тот день Ханджи дала Микасе одну из своих любимых книг — про титанов! Она была эксклюзивная и в ней была собрана вся информация, которая на данный момент известна человечеству. Можно было сказать, что эта энциклопедия засекречена, потому и имела так мало экземпляров — например, в кадетском корпусе на уроках теории используются другие, более упрощенные учебники, которые, по мнению самой ученой совершенно бесполезны, ведь они составлялись и рекомендовались государством. И если Микаса вначале приняла сию книгу с подозрением, то уже на следующий день зачитывалась ею так, что даже носила её в тот день с собой, не смотря на всю тяжесть энциклопедии. Во время обеда девушка положила эту книгу рядом с собой, не много отрываясь от чтения и приступая к еде. И в этот момент к ней впервые подсел тот самый белокурый юноша. — Привет, — неловко поздоровался он. — Ты не против, если я сяду рядом? Микаса пожала плечами, показывая, что ей всё равно. На этом ей бы хотелось закончить их маленькое взаимодействие, но парень решил поддерживать диалог: — Меня Эндрю зовут, а ты Микаса Аккерман, верно? Девушка кивнула. — Ты же, вроде как, под опекунством капитана? Снова кивок. — Здорово! Недолгое молчание. — А чем планируешь заниматься, когда подрастешь? Микаса настороженно посмотрела него, раздумывая, стоит ли отвечать на этот вопрос. — Хочу поступить в разведкорпус. — Ооо, это, конечно, хорошо. Но зачем тебе это? Ты такая красивая, думаю, ты была бы прекрасной матерью и хранительницей домашнего очага! — А вот это уже моё дело, — холодно отрезала она. — Не причитай. Не смотря на грубый ответ, Эндрю по каким-то причинам не переставал улыбаться, даже слегка усмехнулся: — Я же как лучше хочу, а ты! Но ты права — поступай так, как велит сердце, — парень поспешно сделал глоток компота. — Кстати, откуда ты? Девушка подавила желание закатить глаза. — Из Шиганшины. — Понятно! А я из северных регионов, там холодно. А здесь тепло, мне до сих не привычно… — Слушай, чего ты от меня хочешь? — устав слушать его пустую болтовню спросила Микаса. — Хочу, чтобы ты перестала быть такой отстраненной и пообщалась с людьми, — уже серьёзным тоном ответил Эндрю. — Мне кажется, тебе одиноко. — Тебе кажется. — Нет, не кажется!

***

Затем Эндрю снова подошел к ней вечером и с самым таинственным видом положил ей под нос какой-то конверт. — Что это? — Микаса начинала раздражаться — обзаводиться назойливыми поклонниками в разведкорпусе она не планировала. — Откроешь, когда мы подружимся! — Мы не подружимся. — Посмотрим. Смелость — города берет!

***

Когда прямо с утра Микаса заметила, что Эндрю снова идет к ней, ей захотелось взвыть — и как назло, Леви уже четвертый день ест только у себя в кабинете! — Я уже поела… — Глупости, я видел, что ты только что села. Девушка смерила его тяжелым взглядом — казалось, юноша даже не заметил. — Ты знаешь язык цветов? — с самым умным видом начал он. — Я не занимаюсь такими глупостями. Снова проигнорировав её сухой тон, парень стал объяснять ей таинственные значения, всячески пытаясь заинтересовать, но девушка даже не пыталась сделать вид, что слушает. Заметив, что за своими разглагольствованиями Эндрю даже не притронулся к еде, Микаса со всей строгостью прервала его: — Ешь, иначе у тебя не будет сил. Впереди ещё целый день. — Да, кстати, у нас скоро экспедиция, спасибо, что беспокоишься обо мне, — наконец-то приступая к своей порции гречневой каши, произнес он. — Именно поэтому тебе стоит пополнять свои энергетические ресурсы едой, а не тратить время на общение со мной.  — Если честно, я просто хочу с кем-то подружиться, — впервые за их знакомство, голос парня прозвучал с налетом грусти. — Не подумай, у меня со всеми товарищеские отношения, но мне бы хотелось иметь того, с кем я мог бы поговорить… Ну, например, о том же языке цветов. Мои друзья по службе намного дольше здесь, естественно, что они не воспринимают меня всерьёз. — Зачем ты вообще пошел в разведкорпус, если такой неженка? — не удержалась девушка. — Защитить тех, кого я люблю, зачем же ещё? — искренне удивился он. — Но разве это мешает иметь мне друга здесь? — Не думаю, что я подхожу на эту роль. Мне жаль. Юноша погрустнел и замолчал — глядя на его поникший вид, Микасе стало жаль его. Не то, чтобы она прониклась к нему симпатией и доверием, но вдруг сработала её привычка, которую Эрен называл «инстинкт старшей сестры». — Не грусти. Ты когда-нибудь слышал про море?..

***

— Ну вот и всё, — закончила девушка, допивая остатки чая. — После этого мы просто засыпали друг друга какими-то интересными фактами в столовой. Я бы не назвала нас друзьями, но… — она вытерла рукой покатившуюся слезу. — Почему так хочется плакать? — А ты взяла с собой тот конверт, который Эндрю попросил открыть спустя время? — Леви внимательно слушал каждое слово Аккерман, улавливая ключевые моменты в этом рассказе. — Мне кажется, сейчас самое время посмотреть, что там. Микаса тихо кивнула и достала уже слегка помятый конверт. Собравшись духом, она аккуратно разорвала его, после чего в её руках появилась небольшая стопка бумаг. — Это же… — девушка ошеломленно замолчала и капитану потребовалось не мало сил, чтобы сохранить невозмутимость и делать вид, будто его интересует всё на свете, кроме того, что же написано или изображено на этих бумажках. — Мы с вами! Посмотрите! Леви был озадачен её сумбурными репликами, поэтому поспешил принять бумаги, которые Микаса так настойчиво пыталась показать ему, в свои руки. Это были рисунки, а точнее простые эскизы, но по каким-то причинам они зацепили сердце капитана больше, чем любая картина, которую он видел за свою жизнь. Эндрю нарисовал несколько моментов из жизни командира и его подопечной — на одном эскизе они вместе склонились над какой-то книгой, на другом Микаса восторженно показывала Леви бабочку, которая однажды залетела в столовую (мужчина смутно припоминал такой случай — его тогда удивило то, что Аккерман обрадовалась такой мелочи), и наконец, на третьем рисунке девушка отдает капитану свой шарф, когда тот вернулся зимой после поездки в город, заметно дрожа от холода. — Похоже, этот парень следил за нами, — грустно усмехнулся мужчина. — Если память мне не изменяет, то всё то, что он тут нарисовал, было на самом деле. — Да, я тоже это помню, — кивнула головой девушка. — Как можно забыть вас, облепленным снегом и льдом? — тихо хихикнула Микаса, забирая рисунки и аккуратно складывая их в стопку. — Действительно, сложно забыть, с каким великом сомнением ты протягивала мне его, — фыркнул Леви, указывая на шарф девушки. — Уверен, ты готова доверить мне свою жизнь, но не эту драгоценность. — Но я же доверила его вам. — Думаю, я просто выглядел слишком жалким. Оба рассмеялись. Дальше последовало не долгое молчание — Микаса допивала свой любимый чай, пока Леви задумчиво перебирал бумаги. — Было очень вкусно, спасибо, — привычно улыбнулась капитану Аккерман. — И за то, что выслушали, тоже спасибо. — За это не благодари, — отмахнулся Леви. — В конце концов, мы же не чужие друг-другу люди. Не чужие ведь? — на этих словах мужчина внимательно посмотрел в лицо своей подопечной. — Не чужие, — подтвердила она. Леви удовлетворенно кивнул головой: — Поэтому не переживай за это. И… Оставь мне один рисунок, хорошо? — поймав недоумевающий взгляд Микасы, которая протягивала ему эскиз с великим сомнением, мужчина поспешил объясниться. — Будем вместе помнить об Эндрю. Знаешь, большинство солдат боится умереть просто так, не оставив после себя ничего. Буду с тобой откровенным, эти рисунки вдохнули в меня что-то особенное и пусть так, но я считаю это вкладом в общую победу, — Леви на мгновение задумался. — Эндрю оставил после себя лучики надежды, — капитан вновь посмотрел на рисунок, где он стоял обмотанный шарфом. — Что когда-нибудь всё будет таким же светлым, как и его рисунки. Микаса медленно кивнула: — Наверное, он был бы рад этим словам. — Я рад, что ты со мной согласна, — Леви ободряюще потрепал подчиненную по голове. — И я хотел бы обсудить с тобой кое-что. — Когда вы говорите таким тоном, обычно сразу начинается тема про кадетский корпус, — нахмурилась девушка. — Верно. Но сейчас я бы хотел просто сделать напутствие, ведь твое поступление уже не за горами. — Слушаться приказов и не лезть на рожон, я знаю. Леви сделал вид, что рассердился: — Эй, отродье, я никогда не говорю с таким видом, как ты меня изображаешь! — он фыркнул. — Я знаю, что ты любительница всякого барахла, поэтому… — мужчина наклонился, чтобы достать из полок небольшой подарок для подопечной. — Я бы хотел, чтобы это было с тобой. — Сегодня прямо день неожиданностей, — удивленно произнесла девушка, после того, как ей вручили кольцо. Микаса плохо разбиралась в драгоценностях, поэтому даже на вскидку не могла предположить, сколько обошлась капитану эта безделушка. — Но вам не стоило… — Микаса, это не обычное кольцо, — закатил глаза мужчина. — По твоему лицу можно подумать, что я тебя здесь замуж зову, но ты меня не совсем поняла. Это не ювелирное изделие, а оберег. — Вы в это верите? — удивленно произнесла Аккерман, надевая на свой палец подарок капитана. — Не то чтобы, — он пожал плечами. — Но должен же я хотя бы как-то тебя подстраховать? Микаса кивнула. — И ещё кое-что… — Леви снова остановил свою подопечную у самого выхода. — Если вдруг ты поймешь, что в кадетском корпусе тебе нечего делать, у тебя всегда есть место, куда ты можешь вернуться, — и не дождавшись ответа, мужчина махнул рукой. — А теперь иди. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, капитан.

***

С того разговора прошло несколько месяцев — разведкорпус успел залатать раны, а также им было выделено финансирование, с помощью которого можно было полностью заменить все неисправные устройства. Государство наконец-то начало поворачиваться к ним лицом, а не спиной. Ханджи всё свободное время проводила со своим «питомцем», даже по имени его назвала - Альбертом. Леви его запомнил только по той причине, что ученая просушила ему все мозги с этим титаном. Но по мере того, как дела разведкорпуса шли вверх после относительно удачной экспедиции, капитан всё сильнее мрачнел. До отъезда Микасы оставалось всего ничего. Мужчина старался подавлять свои душевные терзания, но они невольно вырывались наружу — сегодня Аккерман уезжала. Девочка, которая смогла создать для него дом, покидала его на долгие четыре года. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас. — Это то, что чувствуют родители, когда их дети покидают родительское гнездо? — усмехнулся капитан в пустоту. — Смешно. Мужчина зашел в её комнату — девушка ещё была там. Она собирала свои вещи, которых было не много. Леви отметил, что сегодня Микаса обернула своим шарфом чуть ли не половину лица. Она всегда так делает, если нервничает или волнуется. — Эй, отродье, — позвал он её. — Ты же не думаешь, что поедешь так далеко одна? — Вы поедете со мной? — удивилась девушка. — Но тогда нас точно заметят, а вы говорили, что не хотели бы, чтобы о нас шли какие-то нелепые слухи. — Я говорил это несколько лет назад, а ты всё ещё помнишь, — хмыкнул капитан. — Но не волнуйся, если не хочешь, чтобы твои сокурсники доканывали тебя по поводу нашего знакомства, я буду вести себя очень осторожно. — Да нет, в этом плане мне всё равно, что будут говорить обо мне, — она пожала плечами. Их разговор выглядел очень натянуто — Микаса прекрасно понимала, что им предстоит долгая разлука. И у каждого из них сейчас камнем на душе лежал тяжелый груз. Аккерман не спала всю ночь, думая, какими будут их отношения, когда она вернется солдатом. За последнее время она включила Леви в свой не многочисленный список людей, которых она по праву могла называть «семьей». А разведкорпус стал для неё чем-то вроде… дома? Когда она вернется, встретит ли её жизнерадостная Ханджи? То, что женщина будет скучать, Микаса даже не сомневалась — они сблизились точно также, как и с Леви. Её волновало другое — выживет ли она за всё это время? А командор Эрвин? Пусть у них были довольно нейтральные отношения, разве что они желали друг другу доброго утра при встрече в столовой, девушка не могла не заметить, что Леви по-своему дорожил этим человеком. Элитный отряд — будет ли он в полном составе? Увидит ли она вновь нежную улыбку Петры, которую она дарила окружающим её людям и сможет ли она ещё хотя бы раз услышать забавные подражания Бозарда или спокойный голос Эрда, который одной своей интонацией способен снять любую тревогу? А главное — что будет с капитаном? — Ты долго будешь вещи перебирать? Нам нужно добраться к ночи, а не к следующему дню. Завтра у вас всё начнется по полной программе, поэтому стоит поторопиться, чтобы ты успела выспаться. Сама знаешь, поспала ты ночью или нет –не волнует никого, кроме тебя, — Леви прервал её мысли слегка грубоватым тоном. Но Микаса уже знала, что если капитан кажется грубым, значит он тоже волнуется и переживает, поэтому только кивнула головой. — Я готова, — сказала она окончательно убедившись в том, что ничего не забыла. Леви молча взял её сумки, которые были достаточно легкие для того, кто собрался уехать на четыре года — однако, комментировать не стал. Мужчина знал, что его подопечная не любит обилие вещей вне дома — в дорогу она берет только самое необходимое. Молчаливые и оба взволнованные, они вышли из разведкорпуса. Микаса решила выехать на рассвете, чтобы не навести переполоха в повседневной жизни солдат — к тому же она боялась, что расставаясь, сама даст волю своим чувствам. Плакать всю дорогу ей явно было не по душе. Однако, девушка просчиталась — скорее всего, с легкой руки Ханджи об её отъезде знал весь разведкорпус (хотя изначально планировалось, что о дате поездки будут знать только главнокомандующие), поэтому возле выхода она вместе с сопровождающим капитаном наткнулась на элитный отряд во главе с ученой и Эрвином. — Дорогая, думала, мы отпустим тебя, даже не проводив?! — с ходу начала Зое, пока Леви недовольно шипел. — Именно так она и думала, — озвучил мысли девушки брюнет. — Ну не дождется! — беззлобно поддела своего капитана Петра, пока Ханджи энергично кивала головой, бросаясь обнимать Микасу. — Мы все очень полюбили нашу Аккерман, как же мы могли не знать о таком важном событии, сэр? — Вот-вот! — включился в диалог Оруо. — Каково мне было бы узнать, что тот, кому я сбагривал свои обязанности в уборке, сегодня уехал? У меня ведь столько свободного времени появилось благодаря этой девчонке! — Ты переложил всю уборку на плечи Аккерман? — недобро сощурил глаза Леви. — Что же, поздравляю, с завтрашнего дня твоё свободное время значительно уменьшится. Возможно, вдвое. — Да я уж понял, — легко пожал плечами Бозард. Петра покачала головой: — Балда! Тем временем, Ханджи, утирая слезы, пыталась засунуть в чемодан Аккерман какую-то книгу, пока девушка отчаянно махала руками, пытаясь выразить свой протест. — Будешь читать и вспоминать о старине Ханджи Зое по вечерам! — на все просьбы ученая была непреклонна. После чего инициативу в спонтанных проводах взял Эрд: — От лица всего элитного отряда, Микаса, мы хотим пожелать тебе удачи в нелегкой жизни солдата… — он хотел было сказать что-то ещё, но его перебили. — Уверена, ты со всем справишься! — прощебетала Петра, подбегая к растерянной девушке. — Позволь, я подарю тебе свою резинку? У тебя такие кудрявые волосы, думаю, мой подарок будет смотреться идеально! — и легким, словно натренированным движениям, Рал заплела девушке красивый пучок. — И удобно, и изящно! — пока все мужчины смотрели на неё с нечитаемым выражением, Петра только усмехнулась. — Что? Пусть она будущий солдат, но она же еще и девушка! А все девушки любят красивые безделушки, мы не так часто её этим баловали. — Вы подарили мне дом, — отозвалась Микаса, смущенно трогая свой пучок. Девушка сразу поняла — сделать что-то красивое на волосах с такой же простотой, как это сделали ей, у неё явно не получится. — Я всё же рад, что ты решила посвятить своё сердце служению человечеству, — сказал Эрвин, после того как отряд особого назначения крепко обнял девушку на прощание. — Надеюсь, ты не изменишь своего решения. Через четыре года буду ждать тебя в рядах новобранцев. Пока Леви стал мрачнее тучи, Микаса не смело улыбнулась, ещё крепче обнимая людей, ставших ей довольно близкими за несколько лет: — Я постараюсь.

***

Всю дорогу Леви ехал с самым задумчивым и не дружелюбным видом — видимо, Микаса уже на ментальном уровне чувствовала его состояние, поэтому не донимала разговорами, чему мужчина был несказанно благодарен. «В рядах новобранцев он её видеть захотел. Как же! Уж лучше бы вообще не приходил, чем говорил такое», — проносилось в голове у капитана. — Что ты будешь делать, если не найдешь своих друзей? — после нескольких часов молчания Леви решил задать волновавший его доселе вопрос. Микаса на какое-то время задумалась. — Думаю, я не буду изменять своей цели, — сказала она медленно, словно ещё раздумывала над тем, что говорит. — В конце концов в разведкорпусе у меня есть вы, вас тоже необходимо оберегать. — Лучшая поддержка для меня — твоя безопасность. Почему бы тебе не забыть о службе в разведке и жить мирно рядом со мной? По-моему, эти годы показали, что мы отлично ладим. — Леви, — девушка редко называла его по имени, предпочитая формальные обращения из-за сильного уважения к нему, поэтому мужчина озадаченно наклонил голову — он уже был готов к тому, что Аккерман выдаст что-то «сильное». — Не начинай. Я с радостью буду отсиживаться в безопасности, если ты сделаешь то же самое. На это Леви не нашел, что ответить, поэтому остаток пути они проехали молча. Изредка он бросал на неё долгие, задумчивые взгляды, полные глубокой, невысказанной боли и чувств.

***

— Ну вот мы и на месте, — скупо прокомментировал капитан, спрыгивая с лошади и подавая свою руку Микасе. — Мне надеть капюшон? — Не стоит, сейчас всё равно слишком темно, — ответила девушка, принимая помощь мужчины. — Точно не хочешь привлекать к себе лишнего внимания? — Я уже говорила, что мне всё равно? — Постарайся найти здесь друзей со своим сложным характером, — с долей ехидства фыркнул Леви. — Кто бы говорил о сложном характере, — закатила глаза Микаса. — Мне не сложно сходиться с людьми, просто я сам этого не хочу. А ты хочешь этого, но тебе сложно идти с кем-то на контакт, хотя ты это отрицаешь. — Сюда я пришла найти своих друзей и стать солдатом, всё остальное — вторично. — Ну-ну. Не смотря на слегка грубоватую манеру общения, в жестах Леви был очень аккуратен — он едва заметно взял девушку за руку, чтобы дать ей хотя бы каплю своей поддержки. По тому, как она заметно расслабилась, капитан понял, что всё сделал верно. Аккерман — очень «домашняя» девочка. Ей сложно надолго покидать свой дом, тем более если она знала, что долгий путь предстоит пройти в одиночку. — Леви, у меня есть кое-что для тебя, — вдруг начала Микаса, крепче сжимая пальцы капитана, прежде чем высвободить руку и достать из кармана несколько цепочек. Одну она повесила на шею к мужчине, а другую надела на себя, после чего снова взяла его за руку. — Цепочки с эмблемой разведкорпуса? Мило. — Пусть это связывает нас, — смутилась девушка, зарываясь носом в шарф. Леви рассмеялся и заверил девушку, что для него её маленький подарок самый лучший, что он получал в своей жизни. Не считая их знакомства, конечно.

***

— Я провожу тебя до Киса Шардиса, переброшусь с ним парой слов, а дальше ты пойдешь сама. Не вижу смысла и дальше шокировать твоих сокурсников, — сказал капитан после того, как к нему подошел уже пятый по счету человек, дабы в воочию посмотреть на «сильнейшего бойца человечества». — Допоздна не сиди, поверь, этот мужчина в несколько раз строже и суровее, чем я, лучше не опаздывать. Не забывай хорошо питаться, потому что за любой промах можно получить сто кругов вокруг корпусов и ещё… — Я не маленькая, — сердито оборвала его девушка. — Поди разберусь в местных обычаях. — И ещё, если тебе что-нибудь понадобится, сразу пиши мне, — довел свою мысль до конца Леви. — Мне бесполезно доказывать тебе, что я не ребенок? — Да. — Я с тобой не разговариваю. — Мы не будем с тобой разговаривать четыре года. — Капитан Леви! — ворвался в их разговор хорошо знакомый для мужчины голос Киса Шардиса. — Какими судьбами? — Хочу вверить вам в обучение будущего солдата, — Леви умело подстроил свой тон на деловую беседу. — Она жила в разведкорпусе некоторое время, поэтому у неё есть основные азы бойцовского мастерства, однако, работы ещё непочатый край. Шардис оценивающее посмотрел на девушку — та выдержала его тяжелый взгляд с нечитаемым видом. — Что же, эмоции вроде умеет держать под контролем, остальное будет видно в ходе обучения, — отрапортовал мужчина, обращаясь уже к Леви. — Пусть занимает свою комнату в женских казармах в левом крыле. Построение утром в восемь. Никаких опозданий. Остальное обсудим завтра. Доброй ночи, сэр, не задерживайтесь здесь. Извините за не уместное замечание, но вы очень взбаламутили новоприбывших кадетов — они небось думают, что вы сюда на постоянной основе заезжать будете. — Конечно, Шардис, мне нужно пять минут времени, чтобы попрощаться и ты меня больше здесь не увидишь. Мужчина согласно кивнул и удалился, чтобы разогнать любопытных, желающих поглазеть на сильнейшего бойца. Микаса выжидающе смотрела на него. Леви сдался. — Я не часто прощаюсь, да и говорить тут особого нечего… — он еще раз тяжело вздохнул. — Ты же обняться хочешь, я правильно тебя понимаю? Дождавшись кивка, мужчина распахнул свои руки и сразу же ощутил девушку, которая прижималась к нему всем своим телом. Через минуту он почувствовал её рыдания. — Эй, отродье, парадную рубашку мне замараешь. Я сказал тебе обняться, а не разводить тут женские сопли. — Кто вообще надевает рубашку в дальнюю дорогу? — по-прежнему плача, пыталась успокоить себя шуткой Микаса. — Если бы ты осталась в разведкорпусе, то не стояла бы сейчас и не плакала, — серьезно проговорил он. — Ну всё, прекрати плакать. Нечего еще рыдать в три ручья, если хочешь, я буду к тебе приезжать. «Правда, если Эрвин выделит мне свободное время». — Правда? — надежда засветилась в её серых глазах. — Конечно, — невозмутимо ответил он. «Иди к черту, Эрвин Смит, я буду сюда приезжать». — Я вам верю. — Ну вот и всё, как будешь тосковать по мне, то просто напиши, хорошо? — Леви никогда не был так заботлив, как сейчас. Даже лицо его, обычно суровое и вечно недовольное, перестало хмуриться и выглядело более нежным. — А теперь иди. Кис Шардис дал нам пять минуточек, не больше. Микаса кивнула и освободилась от объятий, после чего взяла свои сумки и направилась в сторону женских казарм. Леви остался смотреть ей вслед и снова негромко окликнул её: — Микаса, я всегда буду тебя ждать. — До встречи, капитан, — был её ответ.