Большой мир глазами маленькой девочки

Леви уехал сразу же, как только наступило утро. Он заранее предупредил Микасу, Армина и Ханджи, чтобы те тоже не задерживалась и по возможности, старались поехать вслед за ним, ибо они являются прямыми свидетелями произошедших событий. Микаса была готова ехать хоть сейчас — всё-таки она очень хотела увидеть Эрена и убедиться, что он в порядке. По приказу Ханджи было решено отправляться в путь завтра: причем не только им троим, но и всем остальным кадетам и солдатам. Но сегодня в планах было привести город в порядок — раз брешь в стене они закрыли, значит в ближайшее время местных жителей начнут заселять обратно. На плечи разведкорпуса ложилась еще одна задача — не дать увидеть гражданским лицам того урона, что нанесли титаны за один день. На улице Микаса столкнулась с Энни — вместе им предстояло отчистить южную сторону города. — Ты ждала меня? — удивилась Аккерман, хотя интонация её голоса не изменилась, оставаясь всё такой же холодно-равнодушной. Её удивление можно было распознать только по бровям, которые слегка поднялись вверх. Энни кивнула: — Просто я не знаю никого, кто тоже должен убираться в южной стороне, — пожала она плечами. — И саму местность плохо знаю. Ты тут вроде лучше ориентируешься? — Тогда пойдем, — проговорила Микаса и повела Леонхарт за собой. Девушки шли молча. Каждая хмуро смотрела перед собой, стараясь игнорировать лежащие близ них трупы. Пусть они и победили, но жертв все равно было слишком много. Добравшись до отведенной им местности, девушки принялись за уборку: Микаса начала оттирать засохшую кровь с поверхности домов, Энни убирать останки. От монотонного труда Микасу отвлекла напарница, которая резко застыла. — Энни? — впервые за всё время, проведенное вместе, заговорила Аккерман. — Что случилось? Энни продолжала молчать и смотреть на труп, который словно разделили на две части. Микасе вдруг показалось, что она заплакала — внимательно вглядевшись в лицо Леонхарт, действительно можно было заметить наполненные влагой глаза. — Марко… — охнула Микаса, узнав сокурсника. Сердце болезненно сжалось. Что же скажет Жан? Они ведь были друзьями… Пока Энни стояла, все ещё не подавая признаков жизни, Микаса присела к убитому товарищу и на уцелевшей форме оторвала эмблему кадетского корпуса. — Что ты делаешь? — проговорила Энни мертвым тоном, отойдя от транса. Микаса почему-то смутилась. — Капитан Леви всегда так делает. Он отрывает эмблемы, если может, с тел солдат и отдает их родственникам погибших, чтобы они всегда помнили, что их близкие люди погибли не зря… Я хочу отдать эмблему Жану, — поделилась с Энни Микаса, интуитивно почувствовав, что девушка способна её понять. Интуиция не обманула. Леонхарт склонила голову, в знак уважения: — Это имеет смысл. Капитан Леви действительно так любит своих солдат? — горько усмехнулась она. — Конечно, — кивнула головой Микаса. — Я бы хотела быть похожей на него. Он столько всего делает для других, пусть и скрывает всё за маской грубости, — грустно улыбнулась она, с болью посмотрев на труп Марко. Что и говорить, пусть она не сближалась с лучшим другом Жана, ей будет не хватать этого доброго, слегка наивного человека. Один из немногих, кто был по-настоящему искренен. Девушка встала и продолжила уборку, стараясь отогнать от себя ненужные грустные мысли. Заметив, что Энни по-прежнему пребывает в прострации, Аккерман аккуратно, боясь задеть чувства Леонхарт, задала вопрос: — Вы… были близки? Если хочешь, ты можешь взять отгул. Я не кому ни скажу, что ты ушла. — Надо же, ты умеешь заботиться не только об Эрене, — проговорила Энни с привычной ехидностью, из-за чего Микаса тут же пожалела, что вообще с ней заговорила. — Но нет, я не собираюсь увиливать от работы. Мы с Марко не особо дружили, но он был хорошим человеком, поэтому мне жаль, что так вышло… — Понятно, — кивнула головой Микаса, осматривая местность на наличие кровавых пятен. К её удивлению, Энни вдруг проявила не свойственную ей разговорчивость: — Скажи, Микаса, а ты знала о способности Эрена превращаться в титана? Микаса вздохнула — за это утро она успела получить не один подобный вопрос. — Не знала. И Эрен об этом не знал. Он бы не стал скрывать такое, — спокойным тоном отрезала Микаса все дальнейшие вопросы. Энни понимающе кивнула и решила не настаивать на этой теме. Девушки работали до вечера, изредка перекидываясь дежурными фразами. Завершив работу, они вместе возвращались к их временному пристанищу, шагая плечом к плечу. Война за стену сплотила их, и даже постоянная вражда, которая возникла на непонятной для них же самих почве, постепенно утихла, оставляя место для бесконечной усталости и понимания. — Спасибо, — неожиданно произнесла Энни, нарушив тишину. Микаса недоуменно покосилась на неё. — За то, что попыталась понять и утешить. Может, так и не подумаешь, но я вообще-то ценю такое. — А, это, — отмахнулась Микаса. — Не благодари. Я ведь ничего не сделала. Энни хмыкнула, явно оставшаяся при своём времени. Пройдя к своим комнатам, Аккерман неуверенно помахала рукой: — Тогда… До встречи на распределении? Энни кивнула, едва заметно улыбаясь. — До встречи.

***

Очутившись в пределах стены Сина, Микаса чувствовала себя неуютно — слишком много сотрудников Военной Полиции она увидела. Леви всегда отзывался о них нелестно, да и сама Микаса помнила, как после гибели родителей Военная Полиция крайне халатно отнеслась к делу. Микасе ещё повезло, что ей было куда идти — Гриша с Карлой согласились её принять в свою семью, тем самым поубавив хлопот полицейским. Они и так только и делали, что охали и ахали от тяжести дела. К слову сказать, саму организацию по работорговле они так и не нашли, благополучно замяв это дело. Поэтому Микаса особенно переживала за Эрена — вполне возможно, что его захотят казнить, не разбираясь в сути дела. Рядом с ней постоянно находился Армин — тот словно чувствовал беспокойство подруги, старался отвлечь её разговорами. Настал день суда — Микаса не могла совладать с эмоциями, особенно тогда, когда увидела Эрена. Её губы сжались в тонкую линию — Эрен выглядел неважно: бледный и явно ослабленный. К нему отнеслись как преступнику, хотя он спас столько жизней! — Полагаю, можно начинать, — размеренным и спокойным тоном сказал Дариус Закклай. — Вы и будете Эрен Йегер? Вы у нас солдат, поклявшийся, если потребуется, пожертвовать своей жизнью? Всё верно? «А ведь если подумать… В чем же, черт возьми, они обвиняют его?» — крутилось в голове у Микасы, пока она искала глазами командующих разведкорпуса. Заприметив их, она тут же отметила, что Эрвин, Ханджи и Леви выглядели не менее напряженно, чем сам Эрен. — Уставом твой случай не предусмотрен, и потому стандартному судопроизводству ты не по зубам, — тем временем продолжал Закклай. Он единственный, кто выглядел довольно непринужденно в сложившейся обстановке. — По этому случаю и созван настоящий военный совет, а почетная обязанность определить твою дальнейшую судьбу возложена не на абы кого, а на меня. И я буду решать жить тебе или умереть здесь и сейчас, — скучающим взглядом обвел он толпу. — Возражения есть? — Никак нет, сэр! — ответил Эрен, пока в зале стояла гробовая тишина. — Рад, что в этом вопросе мы с тобой согласны, — улыбнулся Дариус юноше, словно приятелю. — Признаться честно, Эрен, твой случай породил огромную сумятицу в обществе. И мнения на счет тебя крайне противоположные: кто-то считает тебя демоном, которого нужно уничтожить, а кто-то единственным спасением против титанов… М-да. Мы хотели скрыть информацию о тебе от широких слоев общества, но нам не удалось. Когда об этом объявят официально, это ознаменует признанию власти появлению новой потенциальной угрозы, отличной от титанов. Так что сегодня, формально, нам предстоит определить, к какому военному подразделению тебя определить… Военная Полиция? Разведкорпус? Именно от их решения будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Так что выслушаем предложения представителей обеих организаций… Нил Доук? Вам есть, что сказать? Глава Военной Полиции прокашлялся, прежде чем начать говорить: — Мы полагаем, что Эрена Йегера следует уничтожить сразу же, как будут готовы результаты его медицинского обследования. Микаса побледнела от такого заявления и бросала недвусмысленные взгляды в сторону Леви. «Вы тут для украшения стоите, что ли?!» — говорили её глаза, наполненные гневом. Леви, поймавший её взгляд, молча выдержал те гневные реплики, которые она мысленно отправляла ему, все так же оставаясь невозмутимым. — Было бы глупо отрицать, что уникальные способности субъекта сыграли ключевую роль в отражении нападения титанов, но было бы не менее глупо не замечать того, что само его существование несет угрозу, — продолжал глава Военной Полиции. — Сам факт его существования в настоящее время уже расшатал политическую обстановку и продолжает её дестабилизировать. Есть угроза возникновения Гражданской войны, что крайне нежелательно для представителей власти… Но я предлагаю наградить его наградой защитника человечества посмертно — это минимум, что мы можем для него сделать. — Я его потом на этой самой медали повешу, — зашипела Микаса, пока Армин обеспокоенно сжимал её плечо. — А вот это лишнее, — заговорил мужчина, облаченный в религиозную одежду, сразу же привлекая внимание взбешённой Микасы. — Это же просто волк в овечьей шкуре! Казнить его, немедля! — Кто кого ещё… — Армин зажал рот подруги рукой. Они и так привлекали к себе слишком много внимания своим вызывающим поведением со стороны Микасы. — Пастор Ник, прошу к порядку, — спокойно отрезал Дариус. — Для начала выслушаем мнение разведкорпуса. Прошу, Эрвин. — Мы предлагаем Эрену официально вступить в наши ряды и использовать его способности, чтобы вернуть стену Мария. У меня всё. — Хм… Вы уверены, что вам больше нечего сказать? — удивленно спросил Закклай. — При всём богатстве выборов мы считаем, что это лучшее из предложенных вариантов. Вернуть стену Мария под контроль человечества — вот наша главная цель. Пастор Ник продолжил кричать что-то про священность и неприкосновенность стен. Пусть он кричал громко и с бравадой, но Микаса видела, что тот, кто вел суд, явно перестал слушать его. Похоже, возможность вернуть стену и ему казалось заманчивой идеей, а потому он обдумывал слова Эрвина. Но что-то его останавливало дать окончательный ответ… — Эрен, у тебя есть хороший шанс пополнить ряды разведкорпуса. Но у меня есть один вопрос… Скажи мне, а способен ли ты контролировать свои способности? — Да, сэр! — крикнул юноша с загоревшимися глазами. — Хм… А вот в недавнем отчете сказано, что ты пытался убить Микасу. — Убить Микасу…? — эхом повторил Эрен, медленно оборачиваясь в сторону друзей. — Похоже, ты этого не помнишь. Некто Микаса Аккерман находится здесь? — Да, сэр, — девушка шагнула вперед. — Скажи мне, правда ли то, что написано в этом отчете? Микаса потупила взгляд. — Правда. Но прошу принять во внимание тот факт, что он дважды спасал мне жизнь! Они также написаны в отчете. Он защитил меня от титана и от выстрела из пушки. — Вы не объективны, Микаса Аккерман, — снова вступил в спор глава Военной Полиции. — У вас есть личная привязанность к объекту. Мне известна причина, почему вы поддерживаете его. Изучая жизнь Эрена Йегера я наткнулся на записи шестилетней давности… — Найл воспроизвел тот роковой день, когда Микаса лишилась родителей. С сухим профессионализмом, в то время как внутри девушки что-то ломалось в очередной раз. — Хотите сказать, что мы должны были умереть в этот день, просто потому что мы дети, которые, по вашей логике, не должны были уметь защищаться? — Микаса говорила тихо, спокойно, однако, у всех присутствующих пошли мурашки по спине от тихой угрозы. — Извините меня, сэр, но если вы так умело вскрыли это дело и обнародовали его в суде, так что же вы так и не смогли найти основную точку деятельности работорговцев? Это не показалось вам важным? Я считаю, что такие как вы, не имеют никакого права вести дело над Эреном! — Микаса Аккерман переходит все границы! Её нужно убить вместе с Эреном! Кто знает, раз она его прикрывает, может, она его сообщница! — вскрикнул Пастор Ник, оскорбленный её словами. — Тише, с какой-то стороны она говорит дело. Я прекрасно знаю, как часто Военная Полиция игнорирует подобные случаи, так что следует простить её грубые слова, — покачал головой Закклай. — Нечего с ней церемониться, казнить вместе с Йегером и дело с концом! — вопили последователи культа стен. — Да заткнитесь уже! — вскричал Эрен, теряя самообладание. — Может, я и монстр, но Микаса не имеет никакого отношения к этому! Вы просто бесхребетные трусы! Если не хотите сражаться сами, то дайте сражаться мне! Слышите, вы… — он был прерван ударом в лицо. Микаса ахнула — в пылу словесной перепалки, она даже не заметила, как Леви подошел к Эрену и начал… его избивать?! — Да что он… Что… Что он себе позволяет?! — с трудом проговорила Микаса, ловя ртом воздух от гнева, наполнявшего её. Капитан разведкорпуса на носил удары один за другим: в лицо, в грудь, в живот… Во все самые важные органы. Даже те, кто ратовали за казнь Эрена, пораженно застыли от подобной жесткости. — Капитан… Леви… Остановись! — закричала Микаса. По её лицу стекали слезы бессильной злобы. Леви впервые не услышал её — схватив Эрена за волосы и оттянув их назад, давая вид на шею, он нанес еще один удар, после которого юноша обессиленно упал. Леви в позе победителя положил ногу на его голову. — Всего лишь моё личное мнение… Но когда надо привить кому-то дисциплину, лучший способ сделать это — через боль. Сейчас тебе нужно не нотации читать, а дать небольшой практический урок… — он занес руку для ещё одного удара, но был прерван неуверенным голосом Найла. — Леви, подожди… А если ты его разозлишь и он трансформируется в титана? — О чем это ты? Не вы ли тут его на ломтики хотели порезать? Кстати, а с чего вы вдруг решили, что он так просто даст вам себя убить и не трансформируется в смертельно опасного противника? Впрочем, это уже ваша проблема, а не моя. Просто учтите, что он в одиночку смог одолеть около двадцати гигантов — а вы, обделенные солдатскими способностями… Станете ли вы для него особой помехой и не прибьет ли он вас как мух? Микаса смотрела на Леви долгим немигающим взглядом. Что значила вся эта сцена?.. — Мы ещё многого не знаем о способностях Эрена… — впервые за время суда подала голос Ханджи. — И поэтому он всегда будет представлять для нас угрозу. Но в случае, если его передадут под нашу юрисдикцию… Капитан Леви может незамедлительно предпринять нужные меры в случае необходимости. — Кхм… — Дариус впервые улыбнулся, из-за чего Военная Полиция и Культ стен посмотрели на него изумлением. — Будьте уверены, у такого бойца, как Леви, в нужный момент рука не дрогнет. Да, Леви? — В своих способностях убить его я не сомневаюсь, — кивнул головой капитан и сразу же поймал взгляд Микасы, который стало просто невозможно игнорировать. Взглянув в её мрачные глаза, в которых скрывался глубокий гнев и… вызов? Леви мысленно горько усмехнулся: «у меня научилась, паршивка». В итоге, после еще одного небольшого, совсем вялого спора с Военной Полицией, был вынесен вердикт о том, что Эрен отныне официально является проблемой разведывательного отряда. Стоило всем важным шишкам покинуть место суда, как Ханджи курицей наседкой налетела на избитого Эрена, пытаясь понять весь масштаб нанесенного урона. — Ну надо же! Леви, да ты же ему зуб выбил!.. — причитала она, подхватывая бессознательного парня. — Как-то мне показалось, что он предпочтет выбитый зуб сегодня тому, чтобы быть порезанным на куски завтра… — его взгляд зацепился за Микасу, которая все ещё не стремилась подходить. Ещё раз стрельнув в него глазами, девушка вдруг со всех ног бросилась прочь. Армин, разрываясь между двумя товарищами, всё же кинулся вслед за Микасой — видимо поняв, что теперь Эрен в безопасности. А вот за безопасность других, повстречавшихся с разъяренной Микасой, Арлерт уже ручаться не может. — Микаса…! — Иди за ней, Леви, — коротко проговорила Ханджи. — Она может наговорить глупостей, на эмоциях, но ты же взрослый мальчик, постарайся не обидеться… За Эреном мы с Эрвином приглядим. Леви нагнал Микасу уже возле выхода, удивляясь, как быстро она могла скрыться от него. — Микаса… — Это не то, что я подумала?! — словно ожидая этой фразы, Микаса накинулась на него, как разъяренная кошка. — Ты едва не убил Эрена на месте! Армин пытался сказать мне, что это ваш план по спасению, но ты сам чуть не убил его! Какой толк был бы разыгрывать всю эту комедию, если бы Эрен погиб?! Из-за тебя, Леви! Я не хочу тебя видеть! Уйди! — кричала она, пока Леви обеспокоенно пытался схватить её за локоть. Она тут же ударила его, не скупясь на силу и забывая о субординации. — Уйди! — Хотела бы видеть его труп, порезанный на кусочки? — зашипел Леви в ответ, всё же начиная злиться, не смотря на наставления Ханджи. И почему это отродье становится таким невменяемым, если дело касается Йегера? — Извини, что помешал таким планам! — Да как ты смеешь! — Микаса едва не набросилась на него, если бы не Армин, вовремя схвативший её со спины. Капитан понял, что своей колкостью сделал только хуже… Аккерман с легкостью выбралась из захвата Армина, но это всё же отрезвило её и она перестала бросаться в атаку. — Нам нужно поговорить, Микаса, — почти умоляюще прошептал Леви. — Говорить нам не о чем, — холодно отчеканила она. — Вы все воспринимаете Эрена как объект для ваших целей. Вы просто прикрылись благородством! При любой возможности вы также убьете Эрена! — Микаса, это не так. — Я увидела достаточно, — она развернулась и пошла прочь. Армин, растерянно извиняясь перед капитаном, вновь бросился успокаивать свою подругу. Леви продолжал смотреть им вслед не веря в то, что Микаса могла разом разорвать возникшие между ними узы…

***

Ночь, перед распределением, была волнительной для многих, но не для Микасы. Она была уверена в своем решении следовать за Эреном, куда бы он не решит направить свой путь, а потому Энни, вежливо поинтересовавшаяся у всех, куда они собираются вступить, не задала тот же вопрос сокурснице, прекрасно зная ответ. После горячей речи Эрвина, новобранцев осталось всего десять человек — очень малое количество, даже по меркам разведкорпуса. Одно успокаивало командующих — эта десятка практически вся являлась лучшими кадетами выпуска. К тому же, они уже столкнулись с титанами, а значит их выбор можно считать осознанным. Леви, смотря на Микасу, которая отдавала честь, смутно припоминал слова Эрвина, который выражал свою уверенность в том, что Аккерман однажды к ним присоединится. Чертов провидец действительно не ошибся. Леви уже было забыл слова подопечной, сказанных в пылу гнева и собирался подойти к ней, чтобы ободрить. Он прекрасно знал, что значило вступление в ряды их организации, а потому ему просто хотелось быть рядом в столь ответственный момент в жизни Аккерман, позабыв все ссоры. Однако, увидев то, что капитан собирается к ней подходить, Микаса нахмурилась и демонстративно отвернулась, тем самым строя между ними непроходимую стену. Леви остановился на полпути, растерянно смотря на уходящую фигуру Микасы. Перед глазами сразу встала картина из детства: Леви поднимает голову, но вместо того, чтобы встретиться с одобряющим взглядом Кенни (он же стал сильнее!) увидел уходящего вдаль мужчину. Конечно, Леви не побежал за ним, не попытался уговорить остаться, как сделал бы любой другой ребенок. Он просто долго, еще очень долго смотрел вслед, даже тогда, когда Кенни уже ушел, вновь чувствуя то одиночество, которое наступило после смерти матери… Что-то подобное он испытал сейчас.

***

— Я не собираюсь бегать за ней, — в который раз отрезал Леви, когда Ханджи в очередной раз приходила к нему с лекциями. — Она сама отказалась от меня, — он нахмурился, так некстати вновь вспоминая Кенни. Да почему, все, кто становится ему дорог, могут так легко покинуть его?! Леви, выросший по строгим законам Подземного города, принимал это как само собой разумеющееся. Но кто сказал, что сильнейшему солдату человечества не может быть больно? — Она наговорила это на эмоциях, — вдумчиво, как маленькому ребенку, объясняла Ханджи. — Сейчас девочка очень переживает, это даже Эрвин видит. Просто она как и ты — не подойдет, пока ты добро не дашь! Да и подумай — что Микаса могла подумать, когда ты не с того не с сего едва не прибил Эрена?! Мы же не посвящали её в свои планы! Причем ты сам об этом просил, — укоряюще сказала она. — Я боялся, что если мы скажем о том, что возможно собираемся избить Эрена для конспирации, она бы попросила меня не делать этого и… Я бы, скорее всего, не смог, — честно признался Леви. — Да и что значит «переживает»… Носится с Эреном, как мать. Я такой счастливой её еще ни разу не видел. Прямо светится. — Ты что, ревнуешь? — Да причем здесь это! — поморщился Леви. — Она никогда не любила меня. Я был лишь объектом, за которым она чувствовала потребность заботиться, раз уж Эрен отсутствовал. Ханджи хотела начать протестовать, но Леви остановил её грубым тоном: — Зое, мне плевать на Микасу и на то, что ты сейчас скажешь. Пускай делает, что хочет, а я сыт по горло этим дерьмом, — с этими словами Леви взглядом уткнулся в какой-то отчет, еще с утра им заполненный. Конечно, ему было не плевать. Но слова Микасы сильно ранили его — если она, подобно Кенни, так легко смогла разорвать их узы, то почему он так привязывается?! Это злило и раздражало одновременно. Леви чувствовал себя уязвимым. — Ты вообще снимаешь эту маску? — сказала Ханджи, вставая. — Ну вот эту, ту самую маску, под названием «я крутой, а на всё остальное мне плевать»? Я понимаю твои чувства, Леви. Ты прав и имеешь право отвергнуть Микасу в ответ… Но подумай, принесет ли тебе этот выбор счастье? — ученая вышла из кабинета, не давая Леви возможности ответить. Тот задумался над её словами — может быть, очкастая даже в чем то права. Но капитан высоко ценил и свои чувства — они не были из категории тех, что можно взять и бросить ему в лицо. Леви с глубоким вздохом обхватил свою голову руками — ему предстояло еще многое обдумать.

***

Микаса остывала неделю. Ни разумные доводы Армина, ни беседы Ханджи не действовали на девушку, пока Эрен однажды не вспылил: — Микаса!!! Да сколько можно повторять, что этот «в жопу укушенный сноб»(придуманное прозвище Аккерман для капитана) мне жизнь спас вообще-то! И тебе, и не один раз! Да на мне за день все раны зажили, даже зуб отрос! — юноша демонстративно повертелся на месте, показывая, что он в порядке. Микаса хмурила своё красивое лицо. Однако, в ответ поспорить было нечего — Эрен и правда оказался цел и невредим. — Ты ведь… Чуть не умер тогда… — шептала Микаса, пока перед глазами стояли картинки того дня, когда она не веря себе обнимала торс Эрена, прислушиваясь к слабому пульсу и даже не замечая горячий пар исходящий от плоти гиганта. — Я просто не могла видеть, как кто-то тебя избивает. У меня это в голове не укладывается. — Кажется у тебя теперь психологическая травма, — обреченно вздохнул Эрен. Подруга и так часто доставала его со своей опекой, но после того, как он «умер» у Микасы появилась едва ли не важнейшая необходимость постоянно отслеживать его жизненные показатели и защищать даже от мнимой опасности. В принципе, для Эрена уже было не удивительно, почему Микаса так грубо отшила капитана, который вроде являлся для неё дорогим человеком… — Пойми, Леви не желал мне зла. После суда вечером он даже извинился передо мной и спросил не ненавижу ли я его, представляешь?! Как я могу ненавидеть того, кто рискует ради меня жизнью? Ведь если я накосячу, капитана поведут на эшафот, — невесело усмехнулся Эрен. — Так что, выбрось это из головы! — он неуверенно похлопал Аккерман по плечу и поспешил на тренировку, изредка ворча, что опять на неё опаздывает. Микаса по-прежнему стояла в коридоре, упершись взглядом в одну точку. Казалось, девушка о чем-то сильно задумалась. По инерции положив руки в карманы штанов, Микаса удивленно почувствовала маленькую нашивку. Достав её, Аккерман узнала эмблему кадетского корпуса, принадлежавшего Марко. Надо же, за всеми этими событиями, Микаса совсем забыла отдать её Жану… Сначала суд, потом распределение, затем привыкание к новому расписанию разведкорпуса и череда гневных вспышек на Леви. Аккерман сжала в ладони эмблему, почувствовав, как внутренний гнев, терзавший её всё это время, постепенно рассеивается и наступило горькое осознание. Осознание того, что она сама, своими же руками, оттолкнула от себя человека, который считал её чем-то важным.