Большой мир глазами маленькой девочки

Ссора между капитаном и Микасой продолжалась — Леви всяческими способами избегал Аккерман, в то время как сама девушка старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Она уже чувствовала вину: доводы разума говорили ей, что её несправедливые слова слишком сильно ранили капитана. И Микаса была совсем не уверена, что для того, чтобы восстановить с ним хорошие отношения, будет достаточно простого «извини, Леви, я поняла, как была не права». Вслух она также продолжала хранить молчание — никому из друзей, даже Эрену или Армину, девушка не рассказывала свои душевные мучения. Казалось, она всё также продолжала холодную войну, которую сама же и начала. Но тяжело было не только Леви и Микасе. Всем: и элитному отряду, и Ханджи, и Эрвину было больно смотреть, как такие близкие люди вмиг стали чужими друг для друга. Но на данный момент развездкорпусу некогда было решать личные проблемы — шла активная подготовка к пятьдесят седьмой экспедиции. И Микаса, подобно настоящему солдату, старалась никого не отвлекать своими проблемами и усиленно сосредоточилась на подготовке. Правда, при общих сборах, где Леви подробно объяснял цели и задачи экспедиции, а также различные другие тонкости для новобранцев, в глазах Микасы что-то слезилось. Она то и дело поднимала голову к потолку, чтобы ни одна живая душа не заметила, что она вот-вот заплачет. И ведь даже винить не кого — она сама виновата, что разрушила своё личное счастье. Боясь заговорить с ним, девушка пыталась возродить к нему былую ненависть — ведь так было гораздо проще. Стоило вспомнить едва живого Эрена, как в душе Микасы снова поселялась злость, однако, как только она видела друга, абсолютного здорового, с ещё большим энтузиазмом в глазах, ярость Аккерман тут же испарялась. Да, Леви сказал, что убьёт Йегера, если тот сделает что-то не то в форме титана. Но может, это было сказано для отвода подозрений властей? Почему же Микаса восприняла это так буквально? Микаса решила попробовать заговорить с капитаном, с горечью понимая, что скорее всего эта затея безнадежна. Если бы Леви не был задет до глубины души — он бы уже давно сделал первый шаг. Хотя Аккерман припоминала, что на ночь посвящения в разведотряды, Леви было намеревался подойти к ней, но она, все ещё находясь во власти ярости, оттолкнула этот порыв. Ну что же, теперь надо расхлебывать эту кашу — Микаса никогда не сдавалась так просто, особенно если дело касалось близких людей. Преисполненная решимости, Микаса всё-таки решила поговорить с Леви, пусть ей и было страшно. Правда, когда и как — она ещё не решила. Случай подвернулся неожиданно скоро. Микасе нужно было найти Жана и желательно поговорить с ним наедине — она всё-таки хотела отдать ему эмблему Марко и может, выслушать его, если он захочет выговориться. После смерти лучшего друга Жан, не хуже её, ходит в воду опущенный и в основном молчит, даже не вступая в перепалки с Эреном. Микаса нашла парня в мужских казармах — формально, девушкам нельзя было здесь находиться вечером, но когда Аккерман останавливали подобные правила? Жана она нашла достаточно быстро — тот стоял совершенно один и смотрел в окно пустым взглядом. — Эй, Жан, — тихо позвала Микаса. Тот сразу же встрепенулся, услышав знакомый женский голосок и на миг в его глазах вспыхнул свойственный ему живой огонек, который, впрочем, тут же погас. Видимо, он подумал, что она пришла к Эрену и пытается его найти. — Ты что здесь делаешь? Тебя могут отчитать командующие, если увидят. Но, если что, Эрен в комнате, — невесело улыбнулся он и Микасе почему-то стало грустно. — Я к тебе, — и под озадаченный взгляд Жана она достала из карманов знакомую эмблему и аккуратно вложила её в ладонь парня. — Это эмблема Марко, я подумала, ты бы хотел сохранить что-то в память о нём… Взгляд Жана сменился с удивленного на грустный, а потом в глазах появилось понимание и печальная благодарность, тепло. — Микаса, — только и сказал Жан, сжимая эмблему в руках и стараясь не разрыдаться перед девушкой. Он боялся показаться слабаком в её глазах. — Спасибо, — он так и не смог высказать своё удивление по поводу того, что девушка вообще подумала о нем и его чувствах, раз решила сохранить нашивку с куртки Марко и отдать ему. Сердце отчаянно билось — может, он всё-таки не пустое место в жизни Микасы и значит хотя бы что-то? — Марко был твоим лучшим другом, — продолжала Микаса, стараясь подбирать слова. — Мой друг едва не умер, поэтому я… Понимаю, каково тебе сейчас. Я не знаю, как тут можно утешить — боль не проходит со временем, — она печально улыбнулась, про себя подумав, что словесно поддерживать людей она не умеет. — Но если что, то я могу тебя выслушать и всё в этом роде, — неловко закончила Микаса. Девушка не знала, что сподвигло её на это — скорее, она действительно сочувствовала Жану. Он был достаточно избалован и грёзил только Военной Полицией, но что-то после смерти Марко треснуло даже в нем, и не смотря на свои убеждения и скептический настрой к разведкорпусу, он пришел именно сюда. Жан хотел было ответить, но мужской голос, холодный и сердитый, перебил их разговор: — Я что-то не понял, — с ходу начал Леви, выходя из-за спины Кирштайна и Микаса едва не взвыла — ну надо же было из всех старших по званию попасться именно ему! — Какого хрена ты здесь делаешь, Аккерман? — смерил он девушку тяжелым взглядом. — Этому есть объяснение, сэр, — вступился за Микасу Жан. — Она отдала эмблему моего погибшего лучшего друга во время обороны Троста, чтобы я смог сохранить память о нём. — Нельзя было этого сделать на нейтральных территориях, что ли? — проворчал Леви, но в его голосе уже не было сердитости, стоило ему заметить нашивку в ладони солдата. — Скорее всего, Микаса хотела сделать это наедине от чужих глазах. Всё таки это очень тяжелая и личная тема, сэр… — Ц, у Аккерман как будто своего языка нет, — оборвал его Леви и Жан тут же сжался, растеряв свою браваду. Однако, благодаря тому, что Жан вовремя вступился за Микасу, буря миновала. Леви не выглядел злым, как могло показаться на первый взгляд — Микаса слишком хорошо его знала, чтобы повестись на строгое лицо и раздраженный голос. В глазах отчетливо плескалось сочувствие, понимание к горю Жана и Микаса была готова поклясться, что увидела в них что-то похожее на уважение и гордость. — На первый раз прощаю, — всё-таки сказал Леви. — Но чтобы это было в первый и последний раз. Устав не просто так написан, решайте все свои дела на нейтральных территориях или в определенное время. А теперь брысь отсюда! — прикрикнул он уже на них обоих и Жан поспешил ретироваться, не забыв еще раз крикнуть «Спасибо, Микаса». Микаса тоже начала собираться уходить и тут же с ужасом поняла — ей по пути с Леви. Он шел молча, чуть спереди, и Микаса подумала, что если не заговорит с ним сейчас, то уже никогда этого не сделает. — Капитан Леви! — крикнула она, чуть ли глаза не жмуря от волнения. Леви, словно ожидая этого, остановился. — Что? — спросил он, не обернувшись. — Я бы хотела извиниться, — Микасе показалось, что её голос дрожал и она постаралась взять себя в руки. — Я сказала то, что совершенно про вас не думаю… Мне казалось, что вы, как и все, убьете Эрена сразу же, как он станет вам не нужен, но я ошибалась, сэр. — Что сказано, то сказано, — всё-таки ответил Леви после двух минут молчания. — Можешь идти. — Капитан… — К тому же, в каком-то смысле ты не ошибалась. Я действительно могу прикончить Йегера, если он будет представлять угрозу в форме титана для моих солдат. В душе Микасы всколыхнулась привычная злость, но девушка подавила её. В конце-концов, она здесь для того, чтобы предотвратить гибель Эрена,к тому же, скорее всего, Леви хотел посмотреть на её реакцию. Потому сейчас рассудок Микасы остался спокоен и хладнокровен. — Вы так же дороги мне, наравне с Эреном и Армином, капитан… Взгляд Леви смягчился и сказал он уже более тепло, но всё также непреклонно: — Ты сделала свой выбор, Микаса. Так и прими же все его последствия, — с этими словами он ускорил шаг, обрывая разговор. Микаса продолжала стоять и стоило звуку шагов смолкнуть, как она тут же выбежала из мужской казармы и со всех ног побежала к себе в комнату. Дойдя до кровати, она не раздеваясь и игнорируя вопросительные взгляды соседок по комнате, укрылась одеялом с головы до ног, начиная рыдать, впервые за долгое время. Микаса старалась плакать тихо и прикусывала губы, чтобы не дать раздаться всхлипам. Однако, Криста, Имир и Саша поняли всё без слов, с тревогой посматривая в сторону укутавшейся в одеяло подруги. Слезы так сильно изнурили Микасу, что она тут же уснула, стоило ей успокоиться. В душе было тяжело и больно — она тосковала по Леви.

***

Вместо того, чтобы решить проблему, Микаса решила сосредоточить всю свою любовь и заботу на одном человеке. — Эрен, надень куртку, ты простудишься, замок плохо отапливается и… — Да прекрати ты ходить за мной! — взорвался Эрен, безуспешно пытаясь подавить вспышку гнева. — С утра ходишь, вздохнуть не даешь, Микаса! Аккерман неуверенно встала, нервно сжимая куртку в руках и прикусывая нижнюю губу. Ну почему она совершенно не умеет заботиться о людях так, чтобы потом им не хотелось сбежать от неё? — Прости, — выдавила Микаса, протягивая теплую вещь вперед. — Но куртку всё-таки надень. С мученическим видом, Эрен принял протянутую вещь и надел её на себя, не переставая при этом хмуриться. — И почему обо мне никто так не заботится, — пошутил Райнер, который был свидетелем данной сцены. Эрен посмотрел на него свирепым взглядом, из-за чего юноша тут же прокашлялся. — Пойдем, Райнер, — недовольно пробурчал Эрен, избегая смотреть на Микасу. — Ты обещал потренировать меня… До встречи вечером, Микаса, — всё же попрощался он с подругой, прежде чем уйти вслед за Брауном. Микаса тяжело вздохнула и расстроенно поплелась в зал индивидуальных тренировок — в последнее время она стала завсегдатаем этого места, изматывая себя физическими нагрузками до полуобморочного состояния. Ей было просто необходимо выпустить пар — утро выдалось тяжелым, ибо Леви снова ярко показал ей дистанцию, которую она должна соблюдать. Теперь ещё и небольшая ссора с братом. Обычно, Микаса не обращала внимания на его вспыльчивый характер, но сейчас ей казалось, что и он может покинуть её… Выкинув тяжелые мысли из головы, Микаса зашагала более бодро и уверенно, про себя решив обязательно поговорить позже с Армином. Он единственный, кто был способен помочь ей и успокоить, когда на душе был шторм из тревог и переживаний. Зайдя в зал, Аккерман, сняв с себя форменную куртку, приступила к разминке. Чем дольше она занималась, тем легче становилось на душе. Мысли постепенно рассеивались, уступая место приятной усталости. Через какое-то время дверь медленно заскрипела и Микаса удивленно повернула голову, недоуменно застыв. В голову совершенно не приходило, кто бы это мог быть. Она занималась здесь уже практически месяц и ещё ни разу не видела кого-то, кто также, как и она, тренировался здесь. Тот, кто вошел в зал, тоже недоуменно застыл. Узнав друг-друга у обоих вырвался тяжелый вздох. Леви. Микаса. Не решаясь что-то говорить, Микаса решила молча ретироваться. С лица градом катился пот от усталости, но это волновало её меньше всего. Она собирала свои вещи, стараясь не показывать своего смущения. Леви же, казалось, был совершенно спокоен. Микаса спиной чувствовала его прожигающий взгляд. Боясь обернуться, в голову Микаса пришла до смешного нелепая, но в тоже время логичная мысль — отдать честь или пройти мимо? Что ей делать? На выходе Аккерман нерешительно посвятила своё сердце, рассудив, что он по-прежнему является её капитаном, а правила субординации не отменялись даже в случае разрыва их неформальных отношений. Леви криво усмехнулся её жесту — всё-таки посчитал это неуместным, подумалось Микасе. — Вольно, солдат, — с нескрываемым сарказмом сказал он. — Раз уж мы всё равно встретились, передам тебе поручение Эрвина, — капитан лениво изучал лицо девушки, из-за чего та нахмурилась ещё сильнее. — Тебе велено поехать на несколько дней во внутренние стены и заняться одним делом, порученным Военной Полицией. Подробности узнаешь на месте. Можешь идти собирать вещи, утром в шесть часов тебя будет ждать проводник. Он проедет с тобой до внутренних дел, но дальше выполнять работу ты будешь самостоятельно. Микаса едва не поперхнулась — они хотят от неё избавиться, когда на носу экспедиция? — В Военной Полиции не хватает сотрудников? — без уже ставшей привычной робости резко произнесла она. — Почему я? — Понятия не имею, почему Военная Полиция попросила нас о помощи и мне также невдомек, почему Эрвин выдвинул твою кандидатуру, однако, спорить я с ним не стал, — спокойно разъяснил Леви. — Вопросы? — Я буду участвовать в экспедиции? — Конечно, — пожал плечами Леви. — Ты уезжаешь на пару дней, а экспедиция назначена на конец месяца. Пробурчав себе под нос что-то вроде «ну вот и замечательно», Микаса вышла из зала, тихо хлопнув дверью. «Решать проблемы Военной полиции — предел моих мечтаний», — недовольно думала Микаса, идя к себе в комнату, чтобы начать собирать вещи.

***

Очутившись во внутренних стенах, Микаса сразу почувствовала себя непривычно — сразу было видно, что здесь проживают достаточно обеспеченные люди. Дамы ходили в богато сшитых, нарядных платьях, под стать им были и кавалеры. Но при этом и преступности здесь было больше, чем во всех трех стенах вместе взятых. Форма Микасы была запылена от долгой дороги, и она попыталась её отряхнуть, дабы выглядеть подобающе, однако, быстро бросила это дело и сосредоточилась на поручении, с солдатским профессионализмом абстрагировавшись от мешающих мыслей. — Дойти бы ещё до самой Военной Полиции, — вздохнула Микаса, неуверенно вертя головой во все стороны. Ну как они могли додуматься послать её во внутренние стены в одиночку? Да она же здесь ничего не знает! Худо бедно, расспрашивая прохожих, девушка всё-таки добралась до главного штаба, где ей предстояло известить главнокомандующего о своём прибытии. На входе она столкнулась с Энни, которая изумленно уставилась на неё. — Микаса? — Привет? — В разведке всё настолько плохо, что ты решила прийти сюда? Мне уже ждать Жана? — В разведкорусе всё хорошо, — на автомате ответила Микаса, но тут же поспешила добавить. — Я тут по поручению… Я не знаю, что мне делать. Капитан Леви сказал, что мне всё скажут на месте. Энни понимающе кивнула, по видимости, уже зная о том, что за поручение было приготовлено для девушки. — Я не уверена, но… — Леонхарт задумчиво нахмурилась. — Скорее всего, это связано с моим делом… Мне нужно найти девушку, Карли Штратман. Она дочь какой-то крупной шишки в городе. Расследование затянулось и нам была необходима помощь. Честно говоря, не понимаю, зачем здесь столько сотрудников, если в итоге на помощь мне дали разведчика, — сердито фыркнула Энни, скрещивая руки на груди. — Но я рада, что это хотя бы не очередная бестолочь, которая будет не помогать, а только путаться под ногами. «Это что, комплимент?» — удивилась Микаса, но решила никак не комментировать речь Энни. — Ну, ты уже всё знаешь, однако для формальности стоит отметиться у командира нашего отряда. Пошли, — и не давая Микасе опомниться, Леонхарт тут же повела её за собой. В кабинете их встретил молодой мужчина, одетый, как с иголочки и создающий впечатление довольно легкомысленной натуры. Так и оказалось, но для приличия, тот всё же посетовал на слишком юный возраст Аккерман и выразил сомнения, справятся ли две девушки с таким важным заданием. Однако, добро на выполнение поручения мужчина дал, а потому Микаса и Энни вскоре шли по улицам вечернего города. — Если задание такое важное, то почему мы работаем вдвоем? — Было бы слишком много внимания, — ответила Энни на вопрос Микасы. — У меня есть кое-какие наводки — скорее всего, в стенах орудует преступная организация, создающая синтетические наркотики. И я полагаю, похищение было подстроено, — понизив голос, заговорила Энни. — Почему ты так думаешь? — Я уже успела пройтись по тавернам, где по словам отца пропавшей девушки, Карли часто бывала. Я многое расспросила у местных и в основном получила бесполезную информацию подтип бессмысленных комплиментов, к той, по всей видимости, неординарной личности. Однако, кое-какие фразы и слова всё же наводят к тому, что Карли непосредственно связана с производством наркотических веществ. По-крайней мере, это моя версия. — Понятно, — кивнула Микаса, обдумывая полученную информацию. — А куда мы идем сейчас? — В ещё одну таверну. Она осталась последняя. Дальше будем действовать в зависимости по ситуации. Не зевай, твои бойцовские навыки нам пригодятся, — Энни вдруг по-свойски потрепала Аккерман по плечу, из-за чего Микаса смутилась, не ожидая проявления теплых чувств от девушки. Впрочем, Энни быстро вернула себе привычную холодность, еще раз подчеркнув, чтобы Микаса была начеку. — Хорошо, — кивнула головой Аккерман. — Обо мне можешь не беспокоиться, я со всем справлюсь. — Тогда добро пожаловать, — хмыкнула Энни, приоткрывая двери очередного бара. — Место, где царит образец добродетели и нравственности — то, что нужно для дочери богатого папаши, — Леонхарт уже не скрывала своего раздражения и Микаса обеспокоенно посмотрела на неё. — Что смотришь, Микаса? Это — Пит Редоз! Сколько дней она уже пытается раскрыть это дело, каждый вечер заглядывая в подобные места? Оказывается, работа в Военной Полиции уже не кажется таким раем, если ты действительно занимаешься своим делом. Микаса настороженно осмотрелась и сразу получила в ответ несколько враждебных, и столько же похабных взглядов. Аккерман угрожающе нахмурилась, в то время как Энни оставалась равнодушна к обстановке, окружающей её. — Дерьмо… Всё закончилось! — послышался грубый голос и Микаса тут же навострила слух, пытаясь уловить смысл разговора. — Эй! У кого-нибудь есть кодероин? — Могу продать по дешевке…. — Мужики, вы бы заткнулись, — пробасил какой-то мужчина. — Тут дамы, — с сарказмом проговорил он. — Военная Полиция? Разведкорпус?! На кой черт они сюда приперлись?! — и мужчина, который изначально просил кодероин, разразился благим матом. — Может, поспрашиваем их? — Микаса кивнула головой в сторону орущих пьяниц. — Может, — ответила Энни, подходя к столику, откуда шло столько шума. — Ты опроси пока бармена. Он слишком пристально смотрит в нашу сторону. Микаса послушно исполнила просьбу Энни — в конце-концов, она не имеет никакого опыта в расследовании подобных дел, поэтому, не видела смысла спорить. — Здравствуйте. Извините за беспокойство, — произнесла Аккерман, изучающе рассматривая лицо молодого человека. — Вам знакома эта особа? — она протянула листовку с портретом девушки бармену. — Нет, — ответил парень, продолжая намыливать и без того чистый стакан. Какая-то неизвестно откуда проснувшееся в Микасе интуиция подсказывала, что он бессовестно ей лжет. — Если это всё, не могли бы вы уйти со своей спутницей, мисс? Микаса молча протянула монету из сбережений, которые ей дали в дорогу командующие. — Даже если так, мисс… — парень неотрывно смотрел на предложенные деньги. — У меня совершенно нет информации, которая могла быть вам полезна. — Что? — Микаса сделала вид, что подловила его на слове. Её глаза недобро сощурились — этот юноша наверняка что-то знает. Энни была права, когда попросила поговорить с ним. — Я просто хочу пить. Дайте мне лимонад. Из-за стола, где опрашивала мужчин Энни, послышался громкий гогот и смех. И Микаса, держа в руке отданный стакан лимонада, недоуменно посмотрела в их сторону. — Ты в баре, девчушка! — сказал самый высокий мужчина из компании. — Ты должна брать бухло! Или не можешь? Потому что ты лишь ребенок, пьющий мамино молочко? Мамочка, помоги, мне страшно! — загоготал он, после чего его сразу поддерживали остальные мужчины. Микаса спокойно допила лимонад и поставила его на барную стойку, после чего подошла к Энни, которой, по видимому, уже порядком надоел этот цирк. — Спрашиваю в последний раз, — снова начала Леонхарт с уже знакомыми Микасе угрожающими нотками. — Эту девушку, Карли Штратман, вы знаете? Мужчины разом перестали гоготать: — Нет. Проваливайте нахрен и сосите мамино молочко, девчули. Но если не хотите… — снова заговорил самый высокий. — То можете остаться здесь и пососать моё! — его рука потянулась к бедрам Микасы, однако, девушка тут же среагировала, перехватив руку пьяницы, едва не вывернув её. Он хотел ударить её другой рукой, но Микаса перехватила и этот удар, и не желая более продолжать тактильный контакт, она отбросила мужчину в стенку. На Микасу кинулись остальные приспешники, но Энни моментально оказала помощь, мигом раскидав противников по разным углам и вовремя блокировав удар табуреткой, который едва не пришелся по голове Аккерман. Скрутив нападающего, Энни навалилась на него всем телом, начиная допрос. Микаса тем временем смотрела, чтобы остальные мужчины вновь не приняли попыток к нападению. — Кодероин. Запрещенный препарат. Пять лет тюрьмы… — сказала Энни, прежде чем вывернуть мужчине руку и любезно предложить ему сесть на стул. После этого она позвала остальных его приспешников. Микаса молча подошла к девушке, вставая за её спиной. — Но мы могли бы всё уладить… Я закрою глаза на ваши делишки в обмен на информацию. Идёт? — Энни выжидающе посмотрела на мужчин. — Вы же хотите вернуться домой, так ведь? Кто-то из мужиков смачно выругался, однако, при угрожающем взгляде Аккерман, который сразу показался всем многообещающим, мужчина закашлялся. — Ладно, уговорили, идёт! Карли Штратман — милая девушка, которая частенько приходила сюда и танцевала для нас, — взгляды мужчин сразу же смягчились, стоило им заговорить об этой девушке. — Она была очень добра даже к таким отморозкам, как мы. Но внезапно, дней как десять подряд, она не заходила сюда ни на шаг. — Есть предположения, с чем это связано? Мужчины снова замолчали. Потом их, по всей видимости, главарь, самый высокий из всех, нерешительно заговорил: — Она разозлилась за то, что увидела как мы принимаем кодероин. Не то, чтобы она как-то негативно относилась к наркотическим веществам, она ни раз ловила нас на приеме наркотиков, но именно из-за «коды» разозлилась по-крупному. Она игнорировала нас, а потом и вовсе ушла! С тех пор мы её не видели. Это всё. Энни хотела было кивнуть и встать с места, но вдруг Микаса вмешалась в разговор: — Если это всё, то почему вы не захотели сразу рассказать об этом? — Слышь, девка, ты тут вроде телохранителя, так что заткнись и не напрягай мозги! — вмиг ощетинился мужик, вновь распаляясь. — С хрена ли я вообще должен разговаривать с разведчиком? Явно не от большого ума ты туда поперлась! Микаса поставила локти на стол — её серые глаза недобро сверкнули: — Быть может не пять лет тюрьмы, а перспектива встретиться с пятнадцати метровым гигантом разговорит вас сильнее? Мы как раз держим двоих подопытных титанов, уверена, они будут рады такому подарку, — Микаса знала, что откровенно блефует, ибо, конечно же, отдать человека на растерзание титану было ужасно, к тому же разведкорпус не подпускает рядовых к подопытным ни на шаг. Но использовать это как средство давления на мужчин — почему бы и нет? — Хотя, вряд ли вы успеете что-то сказать, — равнодушно добавила она. — Ты сумасшедшая! — закричал мужчина, с ужасом смотря на неё. — Мы просто думали, что Карли участвовала в какой-то незаконной деятельности! А тут еще вы приперлись! Мы просто не захотели её сдавать! — Незаконная деятельность? Почему? — спокойным тоном проговорила Аккерман, прямо смотря в глаза собеседнику. — Компания её отца разоряется! А как не поглядишь — деньги куры не клюют! А с учетом того, что Карли официально безработная, что ещё можно подумать? — Ясно, — только и ответила Микаса, подходя ближе к парню, у которого была вывернута рука. — Ты позволишь? — спросила она у Энни. Леонхарт махнула рукой, мол, делай, что хочешь. — Я тебе всё сказал, честно! Не трогай меня… — не слушая причитания мужчины, Микаса молча вправила ему руку. Послышался вскрик, после чего наступила тишина — все изумленно таращились на вновь здоровую руку товарища. Энни начала вставать из-за стола: — Похоже, мы из вас всё вытащили. Спасибо за выпивку, ребята… Микаса хотела последовать за Энни, которая направлялась к выходу, но её окликнул бармен: — Эй. Быть может то, что вы ищите, находится в преступном районе Стохесса. И остерегайтесь мужчину, у которого одна радужка глаза красная. Он также, как и вы, ищет Карли Шратман. Пожалуй, это всё, что я могу сказать. — Откуда тебе это известно? Почему рассказываешь это всё сейчас? — Профессия. Знаете, покуда работаешь барменом, многое узнаешь. А рассказал просто потому, что понял, вы отличаетесь от других работников Военной Полиции. Пусть ты и в разведкорпусе, но тем не менее. Микаса кивнула — расспрашивать этого человека более не было смысла. Он выдал и без того довольно важную информацию, а потому круто развернувшись, Аккерман поспешила догнать Энни, которая уже ждала её на улице. — Микаса. — Что? — Ты не думала о том, чтобы перейти в Военную Полицию? Такой талант пропадает зря в разведкорпусе… — Энни, давай без твоих шуточек, — устало вздохнула Микаса. — А я и не шучу, — спокойно ответила Леонхарт. — Честно говоря, я думала, что ты только кулаками размахивать и способна. Пока мы учились, я вообще думала, что ты не умеешь говорить. Только ходишь, как тень. А оказывается, ты довольно умна и проницательна. Быть может, это Эрен затмевает все твои способности думать… Микаса прищурилась — что отвечать на эти слова? И обидно, и приятно одновременно. — Энни. Все мои друзья в разведкорпусе, — Аккерман посмотрела перед собой. Привычная печаль застыла в её голосе. — Если я уйду, то они умрут. Энни странно посмотрела на неё и тихо произнесла: — Быть может, сложись всё иначе, мы бы поладили… Не веря своим ушам, Микаса переспросила: — Что? — Дура ты, говорю! Забудь, что я тебе сказала. Микаса закатила глаза — в этом была вся Энни. Она могла ненадолго показать свою иную сторону, как тут же закрывалась вновь неприступными стенами. — Что планируем сделать сейчас? — перевела тему на нейтральный разговор Микаса. — Для начала купим еды, — проворчала Энни. — Я с утра ничего не ела. А потом пойдем в преступный район — делать нечего. Может, увидим человека с красным глазом, про которого говорил бармен. Микаса согласна кивнула. Вдвоем, снова в привычном молчании, они дошли до булочной, в которую Энни сразу же затянула Микасу. Глядя на то, как блондинка лихорадочно выбирает булочку по вкуснее, Микаса вспомнила Сашу, и не сдерживая улыбку, произнесла: — Не знала, что ты любишь сладкое. — Не знала, что ты умеешь улыбаться, — передразнила её Энни. — Но да, есть за мной эта слабость. А ты почему ничего не берешь? — Я отдала все деньги тому бармену. Я не знала, что лимонад такой дорогой… Энни закатила глаза: — Он за дешевку содрал в три дорога, а ты и проглотила. Забей. Я куплю тебе что-нибудь, выбирай. Микаса замахала руками: — Тебе не стоит… Энни выпрямилась и скрестила руки на груди: — Микаса, когда ты в последний раз ела? — и получив невнятное «вчера вечером», девушка едва не дала подзатыльник своей непутевой напарнице. — Ну так, выключи уже дуру! Я предлагаю тебе не от доброго сердца — просто ослабленная ты мне в преступном районе не нужна. Микаса обреченно тыкнула в самую дешевую булку — она была маленькой и состояла из простого пресного теста. Энни хмыкнула и попросила у продавщицы две булочки с вишней. Получив свою порцию лакомства, Микаса смущенно приняла угощение. Вдвоем они сели на одинокую скамейку, украшающую облезлую улицу. Солнце ярко светило, поэтому обе девушки постарались как можно сильнее спрятаться в тень. — Спасибо, Энни… Я верну тебе деньги. — Не надо, — отмахнулась девушка. — Я все равно скоро собираюсь уехать домой. Считай это подарком. Лучше расскажи мне — как дела в разведкорпусе? Мою работу ты уже видела. Мне интересно, как у вас дела? — Всё хорошо, если так вообще можно сказать о делах в разведкорпусе. — А ты сама как? — поинтересовалась Энни, с деланно равнодушным видом смотря куда угодно, но только не на собеседницу. — Райнер писал, что ты с капитаном поссорилась? — Райнер пишет тебе письма? — удивилась Микаса. — Хотя ладно, не отвечай, это не моё дело. Да, мы поссорились… Глупо. — Хм, а если поподробнее? — Энни, тебе правда это интересно? — Нет. — Тогда зачем спрашиваешь? — Просто вижу, что тебя что-то тревожит. У тебя всё на лице написано, — фыркнула Леонхарт, разламывая булочку наполовину и бросая кусок бродячей кошке. Микаса последовала её примеру. Какое-то время девушки молча, закрывшись в своих мыслях, наблюдали за тем, как кошка расправляется с неожиданно подаренной едой, прежде чем диалог возобновился снова. — Я сказала ему… Плохие слова. Я обвинила его в том, в чем он по сути невиновен и своими руками разорвала всё, что у нас было. — Ты не пробовала извиниться, например? Знаешь, понятия не имею, что ты там ему сказала, но это всё остается просто словами, — голос Энни слегка дрогнул. — И в мире, в котором мы живем, было бы глупо предавать им значение. — Может, ты и права, — меланхолично ответила Микаса, удивляясь, почему вообще разговаривает о столь личном с Энни. Их много лет разделяла скрытая враждебность друг к другу, а теперь они с легкостью обсуждали то, что у неё на душе и довольно складно работали в команде. — Но он слишком гордый, чтобы принять извинения после того, как я добровольно отказалась от него. — Микаса, — Энни закатила глаза. — Да пойми ты уже, ваша жизнь в разведке настолько коротка, и ты не можешь поручиться, выживешь ли на следующей экспедиции. Глупо будет перед смертью сожалеть о том, что свои последние дни ты провела в ссоре с близким человеком. — Ты так уверена, что я умру... Мне даже стало грустно, — невесело усмехнулась Микаса. — Не подумай, если ты вернешься, я буду рада, — махнула рукой Энни, как-то болезненно поморщившись. — Но вправь мозги своему капитану! Он как никто другой должен понимать то, что я тебе сказала! Микаса едва сдержала смех — Энни выглядела забавно, когда показывала искренние эмоции. — Я сказала что-то смешное? — Просто мне стало хорошо, — снова улыбнулась Микаса — второй раз за день. — Как будто я в компании с Эреном и Армином… Интересно, как они там? — вздохнула Аккерман. — Поди не померли там без тебя, — фыркнула Энни, снова принимая скептическое выражение лица. — Ты готова продолжить нашу миссию? — Конечно, — Микаса также вернула себе профессиональный рабочий настрой и с готовностью встала. — Пожалуй, теперь нас ждет преступный район? — Ага, — усмехнулась Энни. — Он то нас и ждет…

***

Леви сидел битый час в кабинете главнокомандующего, выслушивая предположения Эрвина и Ханджи на счет природы Эрена. Так не к чему и не придя, Леви, прежде чем уйти из кабинета, задал вопрос Смиту: — Что это за поручение у Военной Полиции, раз они вырвали нашего солдата прямо перед подготовкой к экспедиции? Если Микаса задержится дольше, чем на два дня, клянусь, я поеду в Стохесс. — Всё-таки волнуешься за неё, как бы не доказывал обратное, — констатировал факт Эрвин. — Вчера мне пришел доклад о том, что Микаса приступила к заданию совместно с Энни Леонхарт, молодой сотрудницей Военной Полиции. Суть задания в том, чтобы найти похищенную дочь одного крупного предпринимателя — некую Карли Штратман. По всей видимости, при исполнении возникли некоторые трудности. Не вижу смысла волноваться, по крайней мере, сейчас. Леви задумался — как он и предполагал, разведкорпус попросили о помощи не для легкой работенки. — Понятно. Но учти, если через два дня я не увижу Микасу здесь, я поеду за ней. — Конечно, заодно купишь корма лошадям, — устало произнес Эрвин, начав усиленно тереть переносицу. — У нас скоро экспедиция, а всё идет… Коту под хвост. — Как обычно, — пожал плечами Леви. — Я даже не удивлен.

***

Когда Микаса почувствовала, как в её затылок уперлось дуло пистолета, она тут же прикинула, как бы ей сбить с ног неизвестного бандита, но Энни сделала предупреждающий знак рукой, мол, подожди. Энни подняла руки в сдающимся жесте, Микаса сделала тоже самое. — Какие умницы, — прокомментировал их действия холодный мужской голос. — А теперь в карету, живо! Девушки покорно зашли в карету и удивленно признали в своем похитителе мужчину с искусственным красным глазом. Рядом с ним пристроился парень, с противной, едкой улыбочкой и хитрющими глазами. — Ой, а что это у тебя за колечко? — сладким голосом пропел тот, который был с хитрым взглядом. — Наверняка дорогущее! А ну-ка, живо отдай его сюда! И вообще все драгоценности, которые у тебя есть! И ты, чернявая, тоже! — Вот кольцо, — Энни с нескрываемым презрением бросила кольцо в его руку. — Но надеюсь, ты не настолько тупой, чтобы думать, что девушки, находящиеся на работе в Военной Полиции будут таскать с собой драгоценности? — Заткнись девка, а не то я заткну тебя! — Угомонись, Лу, — унял своего напарника загадочный мужчина с красным глазом. — Кстати, куда мы направляемся, мистер… — задала вопрос Микаса, с легкой тревогой поглядывая в окно кареты. — Валдо, — подсказал ей мужчина. — В промышленную зону. Там есть огромный резервуар жидких отходов. В течении многих лет, много чего потонуло в нем. — Ага, — поддакнул Лу. — Что не кинь туда, всё превратится в кашу! — Включая твой мозг? - наигранно невинно хлопая глазами, фыркнула Микаса. — Не говори глупостей, у него его нет, — презрительно заметила Энни. — Да пошли вы…! — Вы так сильно разозлились на нас? — с легким любопытством Леонхарт заинтересованно посмотрела на Валдо. — Нет, мы не злимся. Вы просто перешли нам дорогу, вот и всё. — Ясненько… У меня есть просьба. Прежде чем я буду плавать в резервуаре жидких отходов. Кольцо, которое забрал этот благородный джентельмен, — с нескрываемым сарказмом проговорила Энни. — Было подарком от моего отца, пока я покидала родной город. Можете его вернуть? Если мне и нужно умереть сейчас, то я бы хотела сохранить эту вещь. — Лу, отдай. — Ни за что, Валдо! — Давай. — Нет! — Я говорю, дай его сюда, — мужчина раздраженно выхватил вещь из рук своего напарника. Он без труда нашел лезвие и с сомнением покосился на него. — Ты думала, что можешь одолеть нас этим? Нет, на глупую ты не похожа. Может быть, оно покрыто ядом? — Почему бы вам это не проверить? — голос Энни так и излучал провокацию, и Микаса недоуменно посмотрела на неё. Что она задумала? — Пожалуй, сделаю одолжение… — Но перед этим скажите мне, где находится Карли. Ведь если вы умрете, то не сможете ничего сказать. — А девчонка то поехавшая, Валдо! — рассмеялся Лу, пока его командир протягивал лезвие к руке Энни. — Это вы идиоты, — прошипела Леонхарт в ответ, резко дернувшись, из-за чего лезвие оставила царапину на её ладони. После чего раздался резкий взрыв — Микаса даже сказать ничего не успела, как её откинуло на несколько метров вперед. Девушка потеряла сознание. Какое-то время она лежала в отключке, пока Энни не начала тормошить её за плечо: — Эй, ну вставай же… Только не говори, что я тебя убила, пожалуйста. Микаса с трудом приоткрыла глаза и заметив хорошо знакомый пар за спиной Леонхарт, еле шевеля губами, проговорила: — Энни… Ты ведь титан, верно?