Большой мир глазами маленькой девочки

Процесс выздоровления проходил для Микасы тревожно — все готовились к предстоящей экспедиции, и как бы Леви ни пытался успокоить девушку, она все равно была на нервах. Правда, что невероятно удивляло Ханджи, Микаса шла на поправку довольно быстро. Две недели спустя Аккерман могла спокойно ходить по комнате, однако, ей все также требовались костыли для более длительных прогулок. Микаса была упорной: она поставила себе цель как можно скорее встать в строй, а потому ежедневно делала профилактические упражнения на больные ноги. К её великому счастью, перелом лодыжки Ханджи поставила ошибочно — осмотрев девушку на следующий день, когда отеки постепенно начали спадать, она вынесла вердикт, что кроме сильнейших ушибов и растяжений, Микаса себе ничего не переломала. От этого заявления Аккерман готова была заплакать от счастья, однако, Леви остановил её запал холодным: «Даже в таком случае ты останешься в штабе. И нет, даже не думай разреветься, тебе это не поможет». Пусть тогда Микаса обиженно нахмурилась, но где-то в глубине души она понимала: если ей удастся показать командующему Эрвину, что с ней все хорошо, то на экспедицию её возьмут. В конце-концов, на восстановление у Микасы было еще три недели. Она и так уже чувствовала себя сносно, только быстро утомлялась. Но это помогут исправить физические нагрузки. Вот и сегодня — Микаса сидела в полушпагате, аккуратно растягиваясь, четко понимая, где её предел. Она собиралась размяться, а не заработать новое растяжение. В руках Микаса держала книгу, которую ей принесла заботливая Ханджи, чтобы любимая подопечная не скучала в одиночестве. — Снова занимаешься? — недовольно поинтересовался Леви, бесшумно заходя в её больничные покои и также тихо закрывая за собой дверь. Микаса молча кивнула, отрываясь от книги и приветственно улыбаясь: — Я чувствую себя замечательно! — Ну-ну. — Правда! Леви скептически хмыкнул, явно выражая своё несогласие. Микаса фыркнула, впрочем, ничуть не обижаясь. Сегодня у неё было на редкость хорошее настроение. — Интересная книга, — с уважением кивнул Леви, прочитав название произведения в руках Аккерман. — Ханджи принесла? — Да, — тепло улыбнулась Микаса. — Мне нравится. — Еще бы тебе не нравилась классика, — усмехнулся капитан, расслабленно присаживаясь на стул и незаметно наблюдая за девушкой. Ссориться с ней после недавнего перемирия ему совершенно не хотелось, но и как то намекнуть этой паршивке о том, чтобы на участие в экспедиции она даже не надеялась, было необходимо. — Прекрати мучать свои ноги, они даже не зажили. — Я прекрасно себя чувствую и знаю, когда следует прекратить тренировки. — Это можно считать как непослушание старшим по званию? Микаса в который раз фыркнула, но покорно убрала ноги с позиции шпагата, возвращая их в исходное положение. Мышцы неприятно гудели, но какой-то острой боли, как в первые дни, когда она даже встать не могла, уже не было. Это радовало. — Кстати, — вдруг всполошилась Микаса, становясь необыкновенно серьезной, чем не мало удивила Леви. — Что вы решили с Энни? Я в этой палате как в клетке живу, совершенно изолирована от того, что происходит сейчас. — Ничего особенного, — вздохнул Леви, устало потирая переносицу. — Даже если она действительно титан, доказать мы это не сможем. Однако, Эрвин почему-то не считает, что тебе привиделась вспышка, характерная при превращении человека в титана. Уж не знаю, откуда у него такое доверие к твоей персоне, однако, мы решили поступить следующим образом — скорее всего, Энни, если она все же титан, имеет какую-то определенную цель. Она ни разу себя не показывала, а потому вполне возможно, что мы увидим её на следующей экспедиции, но это только предположение. Однако, если её цель — разведкорпус, то эта ваша Леонхарт наверняка информирована о том, когда произойдет экспедиция. А потому мы перенесли её на… неопределенный срок. Точнее, точную дату знают только Эрвин, Ханджи и я. Это нужно для того, чтобы проверить, нет ли у Энни информаторов среди нас. Дату мы обнародуем за несколько дней до экспедиции. И если мы вдруг увидим титана, подобного Эрену, считай, среди нас есть предатели. Иначе откуда Энни узнает о резко перенесенной экспедиции? — закончив свою речь, капитан внимательно посмотрел на Микасу, в чьей голове активно шли умственные и обрабатывающие информацию процессы. — Хотите сказать, я могу участвовать в экспедиции? — Что? Где ты это вообще услышала?! — Экспедиция же переносится! А я почти на ногах! А к тому времени точно буду здорова! — Микаса. — Если вы не разрешите, то командующий Эрвин разрешит. — Микаса! — Да что? — Сейчас мы проводим усиленные тренировки, в то время как ты лежишь в палате. Пойми, я не хочу отпускать тебя на первую экспедицию совершенно неподготовленной, — Леви вталкивал, казалось бы, простые истины, однако, сталкивался с непробиваемой стеной непонимания и упрямством мрачной девчонки. Это злило, раздражало и совсем чуть-чуть… восхищало. — Я успею не только нагнать вас, но и обогнать. — Вот же самонадеянное, бестолковое отродье! — в сердцах воскликнул Леви. — Если бы не знал, то подумал, что ты титана никогда не видела! — Вот именно. Видела. Я сильная. Справлюсь, — коротко отвечала Микаса, боясь снова вспылить и разрушить наладившиеся отношения. — Я просто хочу помочь! Я не буду обузой! Если я погибну, я всего лишь погибну, какая разница?! Согласитесь, солдаты и с абсолютно здоровыми ногами умирают, а я… Глаза Леви опасно потемнели — Микаса знала, что это признак надвигающейся бури, а поэтому поспешила прикусить язык. — Помолчи. Я уверен, Эрвин с радостью даст тебе разрешение на экспедицию, но я… Не хочу. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, — слова сами с собой сорвались языка, но капитан понимал — отступать было поздно. Не сейчас, когда он уже произнес их и теперь ожидает ответа. — Как думаешь, почему? Микаса притихла. Всё, что она хотела сказать, дабы аргументировать своё участие в экспедиции, вылетело из головы, оставляя после себя только туман каких-то мутных мыслей. А потому девушка слабо пожала плечами, прекрасно зная, что сейчас скажет капитан. — Потому что я люблю тебя, глупое, бестолковое отродье, — сказав это Леви не шелохнулся, взглядом впершись куда-то в потолок. Микаса не так представляла себе признания в любви, но имела то, что имела. К тому же… Ей вдруг показалось это таким естественным, что она вдруг улыбнулась. Уже совсем по-взрослому. Словно маленькая, но уже такая мудрая женщина. — Почему ты улыбаешься? — Леви… Почему то мне всегда казалось, что сама жизнь готовила меня для тебя. — Тьфу, — шутливо сплюнул Леви, не скрывая своего облегчения. — Начиталась своих романов и несешь всякий сопливый бред. Вся взрослость мигом слетела с Микасы и она начала возмущенно ловить ртом воздух: — Что?! Да эту фразу я сама только что придумала, от чистого сердца, а не выхватила из книги! — Ладно-ладно, — поднял руки капитан в примиряющем жесте. — Охотно верю. — И всё-таки на счет экспедиции, — Микаса с видимым нежеланием вернулась к изначальной теме. — Вы должны понимать, что я не из тех, кто так легко погибнет. — Однажды кое-какие люди сказали мне примерно тоже самое. Добавив при этом отвратительное «верь в нас, Леви». — Кто это? — в глазах Микасы вспыхнул слабый интерес — капитан редко когда рассказывал ей истории из своей жизни. Впрочем, он и сейчас остался в своём репертуаре: — Ты уже не узнаешь. И никогда не узнаешь. — Простите… — Микаса виновато опустила глаза. — Но позвольте мне… Участвовать. Пожалуйста, Леви. — Я тебе никогда бы в принципе не разрешил участвовать в экспедициях, — тяжело вздохнул капитан. — Но ты же меня не послушаешь. И я уверен, после нашего разговора ты тут же поплетешься клянчить своё участие у Эрвина. Или тебе нужно моё благословление? — Я вас не подведу! — Пожалуйста, не надо этих восторженных реплик, — Леви болезненно поморщился, словно его ударили. — Выглядишь так, как будто я тебя на свидание позвал, а не разрешил пойти на верную смерть. Микаса хитро сощурила глаза: — А если я выживу и хорошо покажу себя на экспедиции, то позовете меня на свидание? Леви хмыкнул — вот же хитрая чертовка! — Посмотрим.

***

Как и ожидала Микаса, под не одобряющие взгляды Леви и Ханджи, Эрвин довольно легко дал свое согласие на участие в экспедиции, убедившись, что девушка окончательно залечила свои раны. Команда новобранцев облегченно вздохнула — все знали, что с Микасой шансов выжить гораздо больше, чем без неё. Она отлично показала себя в день их выпускного, поэтому ребята и не думали сомневаться в ней. Правда, оставался еще один человек, который был крайне не рад её выздоровлению — Эрен. Тот непрестанно ворчал, что из-за него девушка совершенно не жалеет себя, хотя он давно уже не ребенок и даже не её сынок, чтобы она так трепетно относилась к нему. Часто такие гневные вспышки происходили на тренировках, где капитан Леви, вместо того чтобы пожурить вспыльчивого подчиненного, согласно кивал на все его слова и укоризненно смотрел на Микасу. Слушая гневную тираду, Аккерман пусть и было очень обидно, но все-таки она не смогла сдержать смешок — удивительно, как быстро Леви и Эрен объединились и создали дуэт, направленный на то, чтобы ворчать на её безрассудство и глупое самопожертвование. Впрочем, этот смешок оказался главной ошибкой в жизни Микасы — Эрен едва не перешел на крик, а Леви аккурат после тренировки вручил ей швабру и ведро прямо в руки, чтобы «уважала тех, кто говорит благоразумные вещи и подумала над своим поведением». Спустя еще несколько дней, Эрвин объявил, чтобы все были в состоянии боевой готовности — экспедиция будет ровно через два дня. Это выбило солдат из рабочей стези — каждый понимал, что пора беззаботных времен прошла, и всего через пару дней они снова попадут в истинный ад на земле. Эрен перестал ворчать, по видимому решив, что с подругой детства спорить бесполезно, а потому полностью сосредоточился на своей подготовке, ежедневно пропадая куда-то с Ханджи. На протяжении двух дней в районе леса слышался рев титана Эрена, который словно напоминал о том, через что предстоит пройти разведкорпусу. Леви тоже перестал ворчать на девушку и вместо того предложил провести вечер перед экспедицией в его кабинете. Зайдя в комнату, Микаса застала Леви в крайне плохом настроении, однако, при виде неё, капитан все же состроил приветственно дружелюбную гримасу. Впрочем, не в силу долго притворяться, тот снова вернул себе хмурое выражение лица. — Я беспокоюсь, — честно признался он. — Не люблю, когда в экспедициях участвуют новобранцы. Понимаешь, самое сложное для каждого солдата — пережить первую вылазку за стены… А дальше проще, правда. Те, кто выжил выбирают два пути: либо они выжили каким-то чудом и осознают, насколько слабы перед титанами и стараются сразу подать в отставку, либо остаются в разведке и выживают благодаря своим способностям и отсутствием страха перед титанами. Убить таких солдат не так легко. А вот вы… — Леви нахмурился еще сильнее, складывая губы в тонкую линию, что говорило о его сильнейшем напряжении. — Готова ли ты, Микаса, к тому, что половина твоих друзей, с которыми ты прошла бок о бок через жизненные трудности, могут оказаться кормом титанов? Что-то неприятно кольнуло в сердце Микасы. Она неопределенно пожала плечами: — Именно для того, чтобы защитить их, я буду рядом. — Понятно, — кивнул головой Леви, прежде чем указать рукой на диван, без слов предлагая девушке присесть. Через несколько минут он последовал примеру Аккерман, садясь рядом. — Тогда не будем больше об этом. Ты прекрасно знаешь на что подписывалась, идя сюда. Но я бы не хотел провести этот вечер в ссоре и ругани. Тебя все равно не переубедить, а остановить твоё желание защитить друзей я могу только переломав тебе ноги, — на этой фразе его глаза опасно сверкнули, и Микаса на миг подумала, что тот счел свою мысль довольно разумной. — Капитан Леви… — она тепло улыбнулась. — Я чувствую те же страхи и опасения, что и вы. Но не могу быть в стороне зная, что вы можете погибнуть. Вы ведь тоже не остались бы, верно? — Ты сравниваешь разные вещи. Это моя работа. Моё предназначение, если тебе угодно. — Теперь это и моя работа, — вздохнула Микаса, аккуратно взяв его за руку. — Я стану сильнейшим воином человечества, вот увидите! Леви с глубокой печалью и невероятно сильной любовью посмотрел на Микасу, прежде чем притянуть к себе, укладывая голову девушки на своё плечо. Если бы только он знал, что такое семья… Если бы у него был дом… Это была бы Микаса. Леви не сомневался в этом. Всю жизнь вынужденный скитаться, будучи беспризорным ребенком, он остался таким же беспризорным взрослым, потеряв практически всё, чем дорожил. И только Микаса вновь подарила ему то ощущение, что однажды дали ему Фарлан и Изабель — именно с ней он чувствовал себя дома. Как бы сильно он не любил Ханджи и Эрвина, с ними он все равно чувствовал себя… Не дома. Но Микаса… заново научила его жить, после смерти дорогих сердцу людей. Если умрет она, то огонь в его душе погаснет. В этот раз навсегда. Его злила её самонадеянность — Микаса словно считала себя бессмертной, как бы он не пытался доказать ей обратное. И хотя он понимал порывы Микасы, ибо сам был точно таким же, но принять чей-то выбор впервые оказалось тяжело. Только бы Микаса жила и была счастливой. Как можно дольше. Пожалуйста… Микаса в это время думала о другом — об Эрене и Армине, о своих друзьях, об Энни и элитном отряде, о Ханджи и Эрвине… И о Леви. Её восхищало его способность любить — он относился к ней с таким трепетом, так боялся испугать, причинить боль, что Микаса невольно задумывалась, не считает ли он её… хрупкой, едва ли не хрустальной. Леви не знает, но Микаса идет на экспедицию не только ради своих друзей, но и ради него самого, пусть тот этого еще не понял. Если Энни действительно окажется титаном, то все близкие ей люди в опасности, пусть сердце отчаянно не хотело принимать причастность Леонхарт к чему-то ужасному, но в глубине души девушка понимала, что вспышка превращения в титана не могла показаться. Значит что-то грядет… Микаса крепче прижалась к Леви, пытаясь выразить всю свою любовь к нему. Как же она боялась за него, пусть капитан и был самым сильным человеком в стенах. Тот крепче скрепил руки вокруг неё, снова поймав себя на желании спрятать Аккерман куда-нибудь подальше от всего этого кошмара. М-да, какой же он сентиментальный. Очкастая бы засмеяла. А Эрвин бы точно покрутил пальцем возле виска и предложил выпить успокоительного, чая или чего еще покрепче. — Микаса, — тихо прошептал он. — Пообещай не делать глупости. — Обещаю, — также тихо ответила она. — И поклянись слушать меня. Девушка промолчала. — Микаса. Не желая портить такой волшебный момент, Микаса тяжело вздохнула: — Клянусь. — Вот и славно, — кивнул Леви. — И береги себя. Хотя бы ради меня. Ты же меня любишь? Помни, если с тобой что-то случится я этого точно не переживу. Микаса фыркнула и пробурчала что-то в ответ. Леви, поддавшись какому-то мимолетному порыву, трепетно, почти невесомо поцеловал её в лоб. Микаса смутилась, но на лице расцвела счастливая улыбка — как будто не осталось в мире никаких титанов и их жизням ничего не угрожает. Как будто… Войны никогда не было и у них есть дом. Дом… Микаса понимала, что за стенами определенно что-то есть. Большой мир… Такой неизведанный. Но таинственный и манящий к себе. Реки огня… Ледяная земля… Поле белого песка… Море! Не только у Армина и Эрена была мечта увидеть внешний мир. Микасу тоже всегда вдохновляли картинки из книг Арлерта, пусть она и не выражала своё восхищение словами. Но еще больше она хотела, чтобы близкие ей люди могли свободно жить, не боясь умереть в пасти гигантов… Это её мечта. Её свобода. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, как в тот самый день, когда Военная Полиция увела Эрена и Армина, а она осталась стоять на улице, со ставшим бесполезным ей хлебом — одна одинешенька, брошенная и больше не кому не нужная. И именно тогда судьба подарила ей Леви. Мужчина, что подарил ей дом также, как однажды это сделала семья Йегеров. Микаса ценила это. Она посмотрела на красивый профиль Леви и поняла, что тот, скорее всего, тоже думает о чем-то своем. Микаса улыбнулась. Теперь в этом мире она не одна. Рядом с ней находятся её друзья, Эрен и Армин (мальчишки, которые стали её семьей) и самый близкий человек на свете — Леви. И она сможет защитить свой дом, ведь именно ради этого Микаса посвятила своё сердце. Эта история о маленькой девочке в большом мире только начинается.