Большой мир глазами маленькой девочки

— Энни… Ты ведь титан, так? — Что за бред ты несешь? Не хило же тебя приложило, Микаса. Микаса попыталась встать, пока Энни обеспокоенно придерживала её за локоть. — Тогда чем ты объяснишь взрыв повозки? — Я была бы дурой, если бы не брала с собой взрывоопасные вещества, под тип взрывчатки. Да, признаю, я действовала на свой страх и риск, ведь помимо злоумышленников, могли пострадать и мы. Но всё обошлось. Эти придурки тоже без сознания, но живы. — Но зачем тебе было нужно ранить себя? — Что? Мне не нужно было ранить себя, я просто хотела вернуть своё кольцо. Оно мне действительно дорого. А они слишком долго мешкали. Меня это раздражало, вот я и дернулась, — словно оправдываясь, проговорила Энни. — Как-то это неправдоподобно… — Тебе проще поверить в то, что я титан? — Энни заметно напряглась. Микаса посмотрела на неё затуманенным взглядом и покачала головой. — Нет. Ты права, у меня всё в голове гудит, вот я и несу всякую ерунду… — Аккерман встала, пытаясь привести мысли в порядок. Энни тоже стала следом за ней, отряхивая одежду от пыли. Обладая природной настороженностью, не смотря на боль в голове, Микаса услышала шорох где-то позади неё — резко обернувшись, она увидела, как Лу наставил на спину Леонхарт пистолет. Раздался выстрел — Микаса, оттолкнув Энни, чудом не приняла удар на себя. Пуля проскочила мимо в каких-то ничтожных миллиметрах от её плеча, и девушка в который раз поблагодарила небо за свою везучесть. Вряд ли бы она умерла от плечевого ранения, но из строя это бы точно выбило её на добрый месяц. Леонхарт мигом обезоружила его, презрительно отпихнув ногой, ставшим бесполезной вещью, пистолет. — Ну ты и сволочь, — прорычала Энни, выбивая из парня спесь ногами.– Знаешь, что меня бесит в таких, как ты? То, что высокого самомнения в вас больше, чем стоящих способностей, идиоты. — Думаю, он всё понял, — сказала Микаса, которая успела проверить второго похитителя на наличие опасных вещей. — Можешь оставить его в покое. Давай лучше решать — что нам с ними делать? — Кинуть их туда, куда они хотели отправить нас, если не захотят помочь делу, — Энни взяла себя в руки и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. — Карли находится в той самой пивнухе, из которой вы недавно вышли, — взвыл полуживой юноша. — На чердаке! — Вау, так бы сразу, — Энни подняла его за край рубашки, прежде чем заломить руки. — Значит, в резервуар мы не отправимся, пойдем только срок отбывать. Микаса с сомнением посмотрела на все ещё бессознательного Валдо и вздохнув, подняла его, запрокинув к себе на плечо. — Так и будем с ними таскаться? — Вернемся в Пит Редоз, свяжем их, найдем Карли Штратман, а затем отправим этих двух в тюрьму, — буркнула Энни в ответ. Девушки, утомленные сегодняшним днем, старались идти как можно скорее — дело хотелось закрыть и вернуться к своим главным обязанностям.

***

Больше сложностей на пути Микасы и Энни не возникало. На чердаке их встретила небольшая банда Лу и Валдо, но для таких профессиональных бойцов, как выпускницы кадетского корпуса, это показалось сущим пустяком. Быстро связав оставшихся членов бандитской группировки, девушки, наконец, нашли главную виновницу сего мероприятия — Карли Штратман. Образ нежной, миловидной девушки никак не вязался с представлением Энни и Микасы о главном поставщике запрещенного наркотика. Но тем не менее, девушка сама призналась в этом — более того, поведала двум девушкам о процессе синтезирования кодероина: — Процесс очень прост, если тебе известен химический состав морфина, — рассказывая всё это, Карли улыбалась — она, как поняла Микаса, была против наркотиков, но с точки зрения науки восхищалась ими. — На западе Розы есть поля Калшна, находящиеся под юрисдикцией Военной Полиции. Морфин изготавливают путем отчистки экстрактов из тех растений. Солдаты разведкорпуса нуждаются в морфии, но люди из Военной Полиции — вряд ли, верно? — Карли посмотрела на Энни, словно ища подтверждения своим словам. — Самое сложное, это закупить морфин. А затем требуется всего несколько вещей, полученных на законных основаниях, и вуаля — кодероин готов! Энни скептически посмотрела на неё: — И всё-таки я тебе не верю. Кого ты прикрываешь? — Что?! — в сердцах воскликнула Карли, видимо, оскорбленная этим высказыванием. — Ну хорошо, слушай. Смесь морфина и анемоа в соотношении 7:3 нагревают в течении нескольких минут, до того момента, пока не произойдет разделение секьюра и ацетола. После этого раствор нагревают до 77 градусов цельсия и добавляется андригид уксусной кислоты. Затем… — Всё, вопрос снят, не продолжай, я верю, — оборвала её Энни. — Но почему ты сбежала из дома? Заявление о пропаже поступило от твоего отца. Он тоже как то замешан в этом? — Папа… контролировал всё это, — произнеся это, с лица девушки слетела напускная маска веселости. — Но нашим уговором было условие, что он не будет продавать наркотик в этом городе. Наши клиенты в основном состоятельные люди, которые знают меру и берут малые количества кодероина. Но здесь… Много бедных, не знающих, что с данным видом психотропного вещества нельзя злоупотреблять. Я пыталась поговорить с отцом, но он хотел уговорить меня оставить всё как есть. И тогда я поняла — это нужно прекращать. — Надо же, — присвистнула Энни. — Мистер Штратман показался мне таким правильным, аж плюнуть некуда. А оказалось... На какое то время все замолчали. Микаса молча смотрела перед собой — она всё внимательно слушала, но каким то нутром понимала, что сейчас все важные решения должна принимать Энни, а потому не вмешивалась в разговор. — Эй, офицеры… Вы не могли бы сделать вид, что не нашли меня? — вдруг предложила Карли, пытливо смотря на девушек. — Если ты не вернешься домой, я буду не в выгодном положении, — отрезала Энни. — Мне правда жаль. Леонхарт впилась в девушку взглядом, в котором явно читалось недоверие и угроза. После продолжительного молчания, Энни вздохнула: — Почему ты стала делать кодероин? — После пролома стены… Мой папа потерял всё, что имел. Я просто… хотела ему всё вернуть. — Почему же ты вдруг решила бросить своего отца? — сощурила глаза Энни. — И инициировала побег? — Я больше не хочу делать кодероин. Мне жаль бедных людей этого города, которые загибаются из-за меня. Но боюсь, если я увижу папу в подавленном состоянии, то продолжу свою деятельность. — Хочешь променять пьянчуг на отца? — Этому городу будет лучше без меня, — не моргнув глазом, ответила Карли. Микаса не поняла, почему всегда верно следовавшая своим принципам Энни, вдруг сказала следующее: — Если хочешь, чтобы я сделала вид, что не видела тебя, нужно уехать отсюда. Сегодня же.

***

— То есть ты правда хочешь сказать, что просто отпустила её? — в сотый раз переспрашивала Микаса, держа в руках упаковку с пончиками, которая Карли купила и подарила им в знак благодарности. — Я её не оправдываю. Она променяла отца на алкоголиков. — Я не об этом! Энни отрешенно посмотрела на Микасу: — Дай сюда пакет, — она протянула руку к напарнице и Аккерман, возмущенно пыхтя, положила ей в руки один пончик. — Тебя купили сладостями?! Энни! — Да что ты заладила! — взорвалась Леонхарт. — Я просто не захотела усложнять себе жизнь, вот и отпустила её! Напишу в отчете — «уехала за стены» и дело с концом! Всё равно ещё судебное разбирательство с недобандитами проводить, хорошо, что мимо проходил патруль Военной Полиции и удалось переложить этот груз со своих плеч. Было бы забавно тащить их через весь город. Не забудь, нам ещё к мистеру Штратману заглянуть нужно. — Я кое-как успела спрятать Карли, а ведь могли бы заметить! — осуждающе покачала головой Микаса. — Кинуть в ближайшие кусты не равно спрятать, Микаса, — усмехнулась Энни уже по-доброму. — Ну да, надо было просто ничего не делать, — проворчала Микаса, но тоже улыбнулась. — Усложнить тебе дело. — И себе, — парировала Энни. — Ты бы тоже активно участвовала в судебном разбирательстве, раз уж стала моим главным помощником. И не видать тебе в таком случае Эрена, как минимум полмесяца. Микаса фыркнула — Энни всегда, чуть что, упоминала Эрена в разговоре с ней. И использовала его как способ указать Аккерман на её недостатки, что порой раздражало девушку. Но сейчас она отнеслась к этому с философским спокойствием. — Но всё же в большем минусе осталась бы ты, — хмыкнула Микаса, скрестив руки на груди. — Терпеть мою компанию полмесяца то ещё удовольствие для тебя, да, Энни? Леонхарт задумчиво посмотрела на собеседницу: — Когда-то и я так думала. Микаса не решилась прокомментировать неожиданную откровенность девушки, смущенно отведя взгляд. Она привыкла враждовать с Энни, но сейчас, когда они вдвоем сидели и переводили дыхание после утомительного дня, угощаясь подарком Карли, вся неприязнь уходила на задний план и Микаса с сожалением подумала, что они могли бы стать неплохими подругами. Но по какой-то причине Энни отталкивала от себя людей, а Микаса не обладала в должной степени дружелюбием, чтобы заставить оттаять такую холодную девушку, как Леонхарт. Но было правильнее сказать, что Микаса и сама не доверяла блондинке. И сегодняшний взрыв только усилил её смутные подозрения о том, что Энни причастна к чему-то… ужасному. Микаса не возобновляла вопрос о том, кто же такая Энни — титан или человек по нескольким причинам: во-первых, даже если напарница действительно являлась титаном, то она, скорее всего, не стала бы признаваться ей, а иных доказательств, как доказать свою гипотезу, кроме как услышать чистосердечное признание, у Микасы не было. Во-вторых, Микаса вовсе была не уверена, что Энни титан — вполне возможно, что девушка говорила правду о взрывчатке, тогда и пар объяснялся логическим образом. И в третьих… Среди известных им титанов, обладали преимущественно мужские особи. Взять в пример титана Эрена или Бронированного с Колоссальным. Похожих на женщин среди них не было… Хотя, Микаса не могла ручаться за это — умом она понимала, что им все ещё известно ничтожно мало о природе титанов. — Думаю, нам пора, — прервала черед мыслей Микасы Энни. — Надо ещё заглянуть к мистеру Штратману, прежде чем мы закончим это дело, — она встала и отряхнула штаны от крошек, оставшихся после еды, после чего протянула руку Микасе, заметив, что та все ещё находится в какой-то прострации. — Ты в порядке? — Да, Энни, — рассеянно кивнула Микаса. — Я просто устала.

***

— Как думаете… Моя дочь вернется домой? — сказал, зажигая очередную сигарету, мистер Штратман, отрешенно смотря перед собой. — … — Без понятия, — ответила Микаса, отметив, что Энни стала более угрюмой, чем была до этого. — Думаю, она не вернется. Или сделает это через довольно продолжительное время, — сам же ответил на свой вопрос мужчина, делая затяжку — казалось, он беседует сам с собой. — Вы бы не оказали мне любезность, прекратив курить? — вдруг подала голос Энни и с угрозой в голосе. — Это мой дом! У тебя нет прав приказывать мне остановиться. Я волен делать то, что хочу! — едва не подавившись дымом от возмущения, проговорил Штратман. Впрочем, это мало подействовало на Энни — она вырвала сигарету из рук мужчины и тут же отправила её в пепельницу. — С самого начала этой недели… Я дышу сигаретным дымом и запахом алкоголя. Каждый встретившийся мне человек либо бухал, либо курил, либо употреблял наркотики… Кроме Микасы. С меня довольно, — глаза Энни недобро сверкнули и заставило её сесть только спокойное и хладнокровное: — Энни, успокойся, — одна исходящая реплика от Микасы вдруг подействовала на девушку, из-за чего та покорно вернулась на место, впрочем, не переставая что-то бурчать под нос. Одним из положительных качеств, которыми наделил Микасу капитан, стала хладнокровность и невозмутимость. Как объяснял Леви — если сам ты спокоен, то и другие рядом с тобой — тоже. По опыту Аккерман это правило действительно хорошо работало. — Мы уважаем ваше право на частную собственность, — вежливо кивнула головой Микаса. — Но позвольте не курить в данную минуту, от запаха сигарет действительно уже тошнит. Штратман усмехнулся: — А вы девочки с характером, — он убрал оставшуюся пачку сигарет в карман. — А ведь эти сигареты очень редкие. И дорогие. Я, наверное, единственный человек, который курит их… Хотя, я отвлекся. Что же, дело можно считать закрытым — по крайней мере, я теперь знаю, что моя дочь в порядке. В любом случае, даже если бы вы вернули её мне, она бы все равно сбежала… Так что, вы всё сделали правильно и удивительно хорошо справились. Забегайте, если что, и я угощу вас хорошим обедом, — он грустно улыбнулся девушкам. — Боюсь, что не смогу принять ваше предложение, — в тон ему, тоже грустно улыбнулась Энни. — Через какое — то время я, возможно, вернусь в свой родной город. Он… Очень далеко. — Жаль, — вздохнул Штратман. — Ну а ты, Микаса? Почтишь меня своим присутствием? — Я разведчица, — несмело улыбнулась Микаса. — Но если я еще раз буду во внутренних стенах, то зайду. И возможно, приведу с собой подругу… Если не умру, конечно. Энни издала нервный смешок, который был списан Микасой на общую усталость. Мужчина понимающе кивнул: — Интересную судьбу себе нынче выбирают девушки. Одна — сотрудник Военной Полиции, вторая — разведчица… Нынче мужчины не способны справиться со своими прямыми обязанностями? Впрочем, не будем развивать эту тему, у каждого на этот счет своё мнение… Но может, у вас есть какие-нибудь просьбы, которые я мог бы выполнить прямо сейчас? Энни отрицательно покачала головой, а Микаса решила воспользоваться возможностью: — Мне бы хотелось прямо сейчас отправиться обратно в разведкорпус, но я очень устала для поездки верхом… — Организовать тебе экипаж? — улыбнулся мужчина. — Самое простое, что я могу для тебя сделать. — Спасибо, — сдержанно улыбнулась Микаса. — Вы действительно очень мне помогли.

***

Прежде чем войти в карету, Микаса оглянулась и посмотрела на Энни, не зная, что сказать. Обе девушки были не очень хороши в выражении собственных чувств. — Спасибо, что ли, — буркнула Энни, разглядывая свои пыльные сапоги. — Ты меня выручила. Так бы я еще невесть сколько с этим делом провозилась… — Пожалуйста, — неуверенно ответила Микаса. — Ну тогда… пока? Энни не спешила прощаться — медленно, словно в прострации, она рассматривала кольцо на пальце, затем, тяжело вздохнув, сделала пару шагов к Микасе и снова остановилась, хмуря брови. — Ну бывай, — сказала она, по всей видимости, недовольная чем-то. — И прощай, я думаю. Микаса недоуменно смотрела на девушку — та словно хотела что-то сделать, но не решалась. — Ты думаешь, мы больше не увидимся? Энни сдавленно кивнула: — Думаю… Да. — Тогда прощай, — спокойно кивнула Микаса, слегка удивляясь тому, что ей вдруг стало грустно. До этого поручения Военной Полиции она вообще не планировала видеться с Энни, желательно, всю жизнь, а тут — расстроилась. Глупо. Неправдоподобно. — Ну всё, иди уже, — привычным тоном заговорила Энни, расслабляя руки, так и не решившись на какое-то действие. — Ненавижу долгие прощания. Что ты, в самом деле, смотришь на меня такими глазами? Аж тошно. Микаса хотела спросить «какими — такими?», но тут кучер уже нетерпеливо поторопил её, из-за чего девушка, в последний раз махнув рукой на прощание, зашла в карету. И только в пути Микаса поняла, что хотела сделать Энни, но так и не смогла пересилить себя — она хотела её обнять. А Аккерман, славясь своей твердолобостью по части чувств, слишком поздно смогла понять порыв Леонхарт. Стало грустно.

***

Надеяться на то, что никто не заметит возвращение Микасы — было глупо. Они подъехали к разведывательному штабу аккурат в тот момент, когда у солдатов были тренировки на улице, проводимые не кем иным, как капитаном Леви. Конечно, это привлекло всеобщее внимание, а посему достаточно быстро вокруг кареты столпилось множество людей — даже Ханджи выскочила на улицу, гадая, кто же это мог приехать на таком предмете роскоши. Кучер разбудил девушку и на удивление всех, из такой богатой кареты выскочила слегка взъерошенная и заспанная Микаса. Ханджи хотела бы бодро поприветствовать девушку, однако, была прервана резким вскриком девушки, стоило ей наступить на землю. Аккерман болезненно взялась за ногу, морщась и шипя — почему они вдруг так заболели?! Да она их будто не чувствует, но в тоже время нестерпимо больно! Леви впервые не выдержал — всё это время сохраняя нейтралитет к девушке, он, сбивая с ног Ханджи, тут же подхватил Микасу и предложил своё плечо в качестве опоры. Измученная долгой дорогой и расследованием дела, Микаса не стала отказываться. — Что случилось?! — гневно зашипел на испуганного кучера. — Ничего, сэр! — пролепетал бедный мужчина, встретившись с грозным взглядом с капитаном разведкорпуса. — Когда она вошла в карету, то была совершенно здоровой, честное слово! Леви интуитивно почувствовал, что кучер не врет, а потому хотел было уже раздраженно заплатить за проезд, но уже к его удивлению, мужчина отказался: — Сэр, за неё уже оплачено, — и под всеобщий удивленный вздох, он сел в карету и начал гнать лошадей как можно быстрее и дальше от места, где капитан Леви чуть не пришиб его своим острым взглядом. Ханджи, поправив свои очки, тяжело вздохнула: — Микаса нам многое расскажет, правда же?

***

— Хотите сказать, я вывихнула обе ноги, переломала лодыжку, но при этом умудрилась ходить весь вчерашний день? — спрашивала Микаса, упершись взглядом сразу в троих командующих — Эрвина, Ханджи и Леви. — Это уже тебя надо спросить, каким образом ты ходила с вывихнутыми ногами, — пожала плечами Ханджи, обеспокоенно глядя на девушку. — Что, неужели совершенно нет никаких версий, каким образом ты получила такие повреждения?.. Микаса вздохнула, откинувшись на подушку: — Да нет… Хотя… — вдруг задумалась она. — Может, при взрыве кареты? — Вроде ты на целой приехала, — с сомнением ответила Ханджи. — Да нет же! Я уже про другую карету! — Я смотрю, ты зря время не теряла? — прищурил глаза Леви. — Может, всё-таки расскажем нам, как всё прошло? Вон, даже Эрвин прибежал послушать, это большая честь. — Меня очень волнует то, — заговорил командор, устало обводя взглядом присутствующих. — Что наша экспедиция еще не началась, а один из лучших новобранцев уже лежит переломанный. Микаса едва не чертыхнулась — она и забыла про экспедицию! — А как же Эрен?!.. Я должна как можно скорее вылечиться, я… — Микаса, — голос Леви недобро похолодел. — Нам не терпится услышать твою историю. Может, начнешь? Аккерман послушно рассказала — про то, как они с Энни посетили Пит Редоз, и про их встречу с Валдо и Лу, и про странный взрыв кареты, и про то, как они нашли Карли, а после отпустили её. Не опустила в своем рассказе Микаса и мистера Штратмана, назвав его добрым, но запутавшимся в себе человеком. — Далеко пойдешь, — хохотнула Ханджи. — Познакомиться с таким богачом в начале карьеры это, конечно… — Я не понял момент с взрывом кареты, — задумчиво перебил женщину Леви. — По твоим словам, «взрыв» был похож на трансформацию титана. Микаса смяла в руках больничное одеяло: — Я тоже думала об этом, — она нахмурилась. — Но разве это возможно? — Как показал твой сводный брат, то вполне. — Только разница в том, что Эрен не знал о своей силе, — вступил в диалог Эрвин. — а Леонхарт, по всей видимости, знает и умело ею пользуется. Раз смогла трансформироваться, при этом не став полностью титаном. — Надо всё обдумать, — посерьезнела Ханджи, более не отпуская легкомысленные шуточки. — Мы не можем на каждого навешивать ярлык «титан». — Но если эта ваша Энни «титан», то что-то мне подсказывает ждать её скорого появления, — пуще прежнего нахмурился Леви. — В этой истории что-то не чисто. Используй она взрывчатку, то у Микасы должен был остаться хоть один маленький ожог, они же сидели близко. А кроме вывихов после удара об землю, осмотр Ханджи ничего не заметил. Эрвин резко встал: — Мы не можем полагаться только на одни слова, однако, Микаса, спасибо, что не стала ничего утаивать. Я попрошу Захариуса утвердить пристальное внимание за Леонхарт и отслеживать её переписку. Естественно, я придумаю иную причину для этого — если мы скажем, что она титан, то Военная Полиция справедливо подумает, что у нас паранойя, — коротко попрощавшись со всеми, Эрвин позвал за собой Ханджи и вышел, оставляя Леви наедине с девушкой. Что-то подсказывало ему, что им нужно поговорить. Леви хотел было последовать вслед за товарищами, но осознав, что он слишком переживал за Микасу весь вчерашний день и возвратиться в политику нейтралитета он просто не может, обреченно сел на край кровати девушки, игнорируя близ стоящий стул. Микаса выглядела такой маленькой и беззащитной — она то и дело прижимала руки к ногам и болезненно ойкала. — Выходит, я теперь не смогу принять участие в экспедиции? — обреченно спросила она. — Выходит, что так, — спокойно отозвался Леви. — Понятно, — грустно отозвалась Микаса. А что она могла сказать? Настаивать на своем участии было слишком самонадеянно даже для неё — с вывихами обоих ног и переломом лодыжки она может разве что, стать обузой или легкодоступным кормом для титанов. Она даже на ноги встать не может… Леви, уже не скрывая нежности, смотрел на неё — вся злость куда-то испарилась и осталась только любовь. Осознавая то, что Микаса ходила по слишком тонкому льду (а это она еще не стала говорить, что едва не получила пулю в плечо, ограничившись парой слов «в нас хотели выстрелить, но все обошлось»), Леви уже не мог более игнорировать её побитый взгляд в его сторону. Тем более, капитан уже несколько раз успел подумать, а чтобы было, если бы она умерла при выполнении этого, как оказалось, нелегкого поручения? Например, свернула шею при падении с кареты из-за взрыва? Чтобы он почувствовал? В последние дни он отталкивал Микасу от себя, причиняя этим боль ей и себе, совершенно забыв про то, что девушка слишком хрупкая, чем кажется на первый взгляд. Еще раз взглянув на ноги Микасы, скрытые одеялом, он вдруг произнес: — Да ничего не случится с твоим Эреном. Может, это даже к лучшему — вы у меня одни проблемные и пришлось бы наблюдать за двумя. А теперь только за Йегером, — он нашел под одеялом ладонь Микасы и сжал её. Микаса посмотрела на него с распахнутыми глазами — вместо холодного, равнодушного капитана на неё смотрел бесконечно любящий её человек. — Я тут принес кое-что, — как бы невзначай произнес Леви. Отпустив руку Микасы он вытащил аккуратно сложенные бумажные листы. Девушка заинтересованно смотрела на то, как он бережно раскрывает их. Не веря своим глазам, Микаса увидела рисунки Эндрю, которые он подарил ей перед экспедицией, ставшей для него последней. Рисунки были довольно потрепанными и Леви словно оправдываясь, объяснил: — После твоего отъезда в кадетский корпус я… Постоянно ношу их с собой. Где бы я ни был, ты — всегда возле моего сердца, — капитан любовно рассматривал эскиз, на котором он вернулся зимой после поездки в столицу, а Микаса предлагала надеть ему свой любимый красный шарф. Микаса рассматривала эскизы и не смогла сдержать слезы. Они скатывались с её лица и попадали прямо на рисунки, размазывая карандашные штрихи. — Больше ты не будешь одна, — прошептал Леви, притягивая её к себе. — Я буду рядом. Если ты, конечно, позволишь. И я никуда не уйду. Где бы ты ни была, я буду рядом. Микаса ухватилась за его плечи, сдерживая слезы — ведь она была сильной. Перед глазами мелькали образы погибших родителей, Карлы, доктора Йегера, Эндрю, множества других солдат разведкорпуса, увидев которых однажды, девушка больше не видела никогда. Леви стал слишком дорог для неё — и именно она причинила ему боль. Но он простил её… Капитан был действительно удивительным человеком, с которым Микасе довелось встретиться на своем коротком жизненном пути. Ей так хотелось кричать ему о своей любви, но слова застыли в горле, а потому она крепче обняла его. Леви всё понял — слова ему были ни к чему.