Пустынный Олень

      Доран Мартелл размеренно шёл по коридорам Ковчега Песков, не обращая внимания на суетящихся слуг. Незнакомый с хитросплетением проходов Солнечного Копья человек с лёгкостью заплутал бы в этой древней крепости, но дорнийский принц знал каждый коридор в его вотчине. Он ещё в детском возрасте изучил, куда какой коридор сможет привести, в какой проход нужно юркнуть, чтобы добраться куда-либо незаметным. А те долгие годы, которые он был кастеляном Солнечного Копья, лишь намертво закрепили все эти знания.       Принц добрался до нужного солярия и ненадолго замер перед дверью. Она не была плотно закрыта, и изнутри доносилось размеренное поскрипывание детской кроватки. В комнате, помимо его сына, находился кто-то ещё. Доран медленно, стараясь не издать лишнего шума, открыл входную дверь. На стульчике сидела пятилетняя девочка и покачивала колыбельную. Игрушки, расположенные над кроваткой, гремели, навевая усыпляющую мелодию. Дорнийский принц искривился в лице — из-за его неосторожного движения дверь предательски скрипнула. Девочка спрыгнула со стула и обернулась, блеснув своими карими глазами.       — Папа! — воскликнула она и побежала к нему на встречу.       — Тише, доченька, — усмехнулся Доран, беря девочку на руки. Её иссиня-чёрные волосы лезли мужчине в глаза. — Я тоже рад тебя видеть, — удобнее перехватил свою дочь и подошёл к детской кроватке. Там тихо посапывал Квентин и смоктал большой палец. Мальчик по достижении семи лет будет отправлен в Красные Горы воспитанником к Айронвудам. — Давно он уснул?       — Минут двадцать назад, — задумчиво протянула Арианна. — А может, десять. А что такое?       — Да ничего, — продолжил задумчиво смотреть на сына Доран. Девочка вскоре заскучала у него на руках и потребовала вернуть её на землю. Отец нехотя выполнил её просьбу.       — Папа.       — Что такое?       — Тебя мама искала!       — Я думаю, что слуги уже доложили ей, и она сама скоро придёт.       И мужчина оказался прав. Вскоре в комнату вошла черноволосая кареглазая девушка. Её оголённые плечи украшал лёгкий золотистый загар, который бывает только у жителей Норвоса. Она была на голову ниже Дорана.       — Арианна, что я тебе говорил? Твой папа всегда прав!       — Пф, — надулась девочка и подбежала к девушке. Та ей что-то прошептала над ушком. Арианна с умным и важным видом кивнула и сказала: — Хорошо мама. Я всё сделаю! — а затем скрылась за дверью, оставив взрослых наедине со спящим братом.       — Так чего ты меня искала, Мелларио?       — Посол отдохнул с дороги и уже готов начать переговоры, — сообщила она.       — Он настолько спешит. Забавно.       — Продолжение войны не нужно никому. Ни Дорну, ни Королевской Гавани.       — Объяснить бы это ещё моему братцу, — жалобно выдохнул Доран.       — Кому, если не тебе?       — Ты права. Пора заняться гостем, — проговорил Доран и скрылся в тени коридора.       Меларио осталась одна в солярии со своим спящим сыном.

***

       В полумраке рабочего солярия дорнийского принца сидели двое мужчин. Собственно, сам Доран Мартелл и Джон Аррен — седой и морщинистый, но всё ещё широкий в плечах пожилой мужчина. По нему было видно, что он недостаточно отдохнул с дороги, но государственные дела не терпят отлагательств. Его одежду украшала золотая брошь, в виде правой руки — символ десницы. Джон был вторым отцом для взошедшего на Железный Трон Роберта Баратеона. После коронации Роберт первым делом даровал должность десницы пожилому Хранителю Востока. Но Дорн ещё не признал Баратеонов королевской династией и не отозвал копья, охранявшие Принцев и Костяной пути.       — Как дорога? — начал разговор Доран.        — Была легкой, — соврал Джон. — Дорнийские пески оказались не так горячи, как о них говорили. Был бы я моложе, то с лёгкостью бы перенёс таких десять дорог.       — Вы и сейчас молоды, Джон. Не чувствовали бы в себе сил, то вряд ли бы взяли к себе в жёны молодую рыжую красавицу. Не боитесь, что не справитесь?       В комнату вошла служанка, на подносе у неё стоял кувшин с чем-то дымящимся. Девушка поставила поднос на стол и подошла к дорнийскому принцу.       — Прибыл ворон из Королевской Гавани, — а затем, поклонившись, ушла.       Джон достал небольшой мешочек и высыпал его содержимое в золотой кубок, а затем залил его на две трети кипячёной водой. Комнату наполнил запах душистых, незнакомых дорнийцу трав.       — Так вот зачем вам нужен был кипяток, — задумчиво протянул Доран. — Что за травы?       — Секретные травы из Вольных городов, — наслаждаясь витавшим в солярии ароматом, ответил десница.       — Думаете, помогут покорить молодую жену?       — Может быть, — задумался о чём-то своём Аррен. — Будете?       — Пожалуй, нет. Я больше по вину, — Доран наполнил кубок дорнийским красным. — Привычные вещи вызывают больше доверия, понимаете ли. Что хоть за травы?       — Шалфей и мелисса, — усмехнулся Хранитель Востока, глянув на искривившегося дорнийца. — А говорят, что старики боятся идти навстречу новому.       — Как здоровье у Роберта Баратеона? — перевёл тему Доран. — Крепок ли его сон?       — Спит как младенец.       — В Дорне говорят, что королева должна будет родить вот-вот второго.       — Правду в Дорне говорят, — заметил десница.       — Не похож Роберт на человека, убитого горем от потери возлюбленной, — едко заметил дорниец.       — Дела королевства стоят выше личных желаний.       — Но это не мешает королю пить вино бочками, устраивать вечные охоты и ночевать в борделе. Когда он только успевает всё это! — Доран смочил горло небольшим глотком вина.       — Перейдём к делу? — отпил ароматного отвара Джон и, дождавшись кивка, продолжил: — Эта война никому не нужна. Таргариены свергнуты. Вы льёте кровь по призракам.       — Таргариены живы за Узким морем.       — Простор дал клятву верности короне. Вы остались одни против всех. Зачем откладывать неизбежное.       — Дорн не был покорён Таргариенами с драконами. А что Баратеоны? У них есть драконы? Может, хотя бы есть королевский флот? Нет. У короны нет ничего, кроме вываливающегося из краев драконьего золота.       — Сколько вам нужно золота? Семьсот тысяч золотых драконов?       — Золота? Мне нужно золото? — повысил голос дорниец. — Безумный король убил твоего племянника, Джон. Теперь его голова гниёт на пиках Красного замка. Ты бы принял золото? — отринул формальности и перешёл на «ты». — Нет. Ты развязал войну, — вновь немного прильнул к кубку. — Мой зять, Иные его подери, похитил сестру Эддарда Старка и насиловал ее до смерти в башне Радости. Теперь его тело кормит рыб на дне рубинового брода. Думаешь мне нужно золото? Мне нужна голова Горы, убившего мою любимую сестру и её детей. Мне нужна голова Тайвина Ланнистера, отдавшего этот приказ. Мне нужны публичные извинения Роберта Баратеона. Вот, что мне нужно, а не ваше золото.       Джон Аррен молчал. Золото не вернуло бы к жизни его племянника. Его воспитанник получил все богатства Утеса, но счастливее не стал. Но десница короля молчал не из-за раздумий. Он просто не ожидал подобного от Дорана. От его младшего брата, но не от него.       — Знаете, Джон, — успокоившись, продолжил дорниец. — У нас в Дорне кровный долг гасят кровью. Мой младший брат убил лорда Айронвуда. Теперь Квентин после седьмых именин отправится наследником в Айронвуд. Вот что я скажу. Дорн присягнет Баратеонам, если Джоффри будет моим воспитанником после восьми лет.       — Исключено, — твердо заявил Джон. — Нужно найти другой вариант.       В дверь солярия настойчиво начали стучать.       — Войдите, — громко сказал Мартелл.       Из коридора появился сир Меррин Трант. Рыцарь из гвардии короля Роберта Баратеона. Рыжевласый, высокий и широкоплечий. В руках он держал запакованное письмо.       — Срочное послание из Королевской Гавани для Джона Аррена, — сказал он и протянул конверт деснице.       Аррен сломал печать, достал письмо и вчитался в его содержимое.       — Королева родила сына. Король его назвал Недом. В честь своего лучшего друга, — поделился новостью десница. Его взгляд потерял фокус, а улыбка, возникшая при прочтении письма сошла. Мужчина на несколько минут замолчал. — Младший сын Роберта вас устроит?       — Это уже можно обсудить.

***

      Доран продолжал сидеть в своём кабинете, прогоняя в голове прошедший диалог. Он вышел скверным. Он не смог удержать своих эмоций под контролем и высказал практически всё, что у него было на душе. Сталось ещё рассказать Старому Соколу о своих планах по реставрации Таргариенов… Доран Болтун. Мужчина улыбнулся своим мыслям.       Скоро начнёт светать, и ложится спать уже было многим бессмысленно. Десница короля украл много времени банальными торгами, что не могло не бесить Дорана, но мужчину ждал ещё один, не менее важный разговор.       В солярий вошёл, громко захлопнув дверь, его младший брат. Дорану не требовалось видеть Оберина, чтобы чувствовать злость и ярость, переполнявшие его. Настолько он был взбешён.       — Доран, что это сейчас было? Ты серьёзно заключил мир с этими ублюдками, убившими Элию?       — Нет, я выиграл нам время. Власть оленей сейчас крепка, — лорд Солнечного Копья выводил буквы на бумаге, рядом лежали конверт и восковая печать.       — Нет. Ты заключил трусливый мир и сбежал, поджав хвост, — встал напротив брата Красный Змей.       — А ещё у нас будет заложник королевских кровей, — отметил Доран.        — И что? Мы всё это так оставим? Так просто их простим? — мужчина сел напротив брата, и их взгляды пересеклись        — Оберин. Их никто прощать не собирается, — глядя в глаза, сказал Доран и, передав незапечатанный конверт Красному Змею, добавил: — Брат, отправляйся в Эссос. Собери отряд наемников. Повоюй, выпусти пар, — мужчина протянул незапечатанный конверт брату. Оберин вытащил письмо и начал бегло его читать. — И обязательно посети Браавос. А там, думаю, уже сам всё поймешь.