Пустынный Олень

      Пробуждение принца вышло резким и болезненным. Его грубо и бесцеремонно кинули на песок и пнули по животу. Нед с трудом открыл слипшиеся веки, а после вновь зажмурился от яркого света, что начал колоть глаза. Горло пересохло и горело огнём, в ушах стоял противный назойливый звон, всё тело ломило после неудачного падения с коня, а каждая попытка пошевелиться сопровождалась жжением в мышцах, да и давящая на запястья верёвка ограничивала возможные движения.       Баратеон наконец-то проморгался, привыкая к свету, и осмотрелся. Всего пленников было человек тридцать посреди песчаного ничего. Ориентирование в пустыне не было его сильной стороной, потому точно определить своё местоположение он не мог. Лишь заметил в отдалении какой-то тёмный силуэт постройки. Она могла быть как совсем близко, так и очень далеко.       Принц внимательно всматривался в лице других людей, стараясь высмотреть Тиену и не найти Арианну, Транта и прочих ускакавших. Удалось высмотреть пару тройку гвардейцев из числа тех, кого не удалось разбудить на постоялом дворе вместе с сиром Джессом Худом. Нед хотел было подняться в полный рост, чтобы всё получше рассмотреть, как получил болезненный удар палкой по ногам, заставивший обратно повалиться на песок. Солнце беспощадно жарило, а песок потихоньку начинал раскаляться: его жгучее тепло чувствовалось даже через одежду.       Неда накрыла тень, а ему под ноги кинули мокрый тюрбан, от которого разило мочой. Свой головной убор принц потерял ещё где-то в селении, потому мог в любой момент слечь от солнечного удара. Баратеон поднял взгляд: на лице кочевника расцвела самодовольная и премерзкая ухмылка, а на его поясе покоились ножны с мечом Неда. Видимо, он был одним из тех, кто пленил принца с Тиеной. Баратеон заскрипел зубами как дядя Станнис, когда тот был зол или недоволен чем-то.       Нед схватил тюрбан, на которой налипли песчинки, и швырнул его прямо в лицо кочевнику, после чего получил болезненный пинок в живот и несколько ударов древком по лицу. Кровь потекла из разбитой губы. И на что он только рассчитывал? Ничего ведь не изменилось. Тюрбан каким был, таким и остался.       У принца не было времени даже перекинуться с кем-то парочкой слов. Практически сразу они начали движение. Пленники были связаны друг с другом верёвкой, чтобы никто случайно не потерялся.       Поднялся ветер, а за ним — и песчаная буря. Было не видно ни зги. Песчинки резали глаза, забивались в нос, рот и уши, а жажда становилась всё более невыносимой. Баратеон не знал, куда его вели. Верёвку не порвать, узлы не развязать, да и в этом не было смысла. Она была тем, что позволяла ему просто не затеряться в этих бескрайних песках. Баратеон был простым ведомым в неизвестность, как и все прочие, хотя он целый принц.       Ближе к ночи буря спала, аккурат когда их конвой добрался до какого-то ущелья. Холодало. Всех загоняли туда. Оно уходило вниз, под землю, а проход был довольно узок: верховым всадникам туда не попасть. Кочевники разделились, большая часть спешилась, а меньшая, подобрав оставшихся лошадей и верблюдов, ускакала куда-то в обход.       Спустя час, может два, ходьбы по подземному ущелью они добрались до расширения, где и остановились на ночлег. Ни о какой кормёжке и речи не шло, ровно как и о воде. Если с чувством голода ещё можно было бороться, то жажда с каждым мигом мучила всё сильнее и сильнее. До невыносимости.       — Воды, — прохрипел принц, глядя на проходящего рядом кочевника. Тот остановился натянув надменную ухмылку, окинул Баратеона презрительным взглядом. Выглядел он неважно. Волосы в грязном песке, в нём же изорванная одежда, которую нынче лишь с трудом можно отличить от нищенских обносок.       Кочевник ничего не ответил. Просто ушёл, а Нед попробовал разорвать верёвку. Безуспешно. Глаза, привыкшие за это время к темноте, разбирали мелькавшие в лёгком отдалении силуэты кочевников. Те суетились и смеялись, собравшись небольшой кучкой в одном месте.       Ущелье начали озарять всполохи высекаемых искр. Неужели эти идиоты хотели развести здесь огонь? Для чего? Чтобы все задохнулись на месте? Да и что они будут в пустыне жечь?       Приторная тошнотворная вонь, наполнившая ущелье, послужила ответом. Они поджигали засушенное верблюжье дерьмо и, улюлюкая, вдыхали пары. Это их веселило. Некоторые и вовсе падали на землю, как подкошенные и начинали дёргаться в конвульсиях.       Вскоре к Неду вернулся тот кочевник, держа в руке какой-то бурдюк, затем его швырнули к ногам принца. Мужчина никуда не спешил уходить, противно улыбаясь. Он явно чего-то ждал. Баратеон подтянул сосуд к себе и откупорил крышку. По носу ударил резкий мускусный аромат. Моча. Поморщившись, он выплеснул содержимое бурдюка прямо в лицо веселящегося кочевника. Не будет он пить подобное ради потехи каких-то нищих уродов. Кочевник зашипел и пнул в ответ с лёгкого разбега сидящего Неда по лицу,. У принца всё загремело в ушах, а мир моментально перевернулся с ног на голову.       Баратеон постепенно приходил в себя, сплевывая кровь на холодный каменный пол. Стихло, большая часть кочевников, видимо, ушла спать. Идиоты в действительности разожгли костёр, вокруг которого сейчас и ютились.       Нед не видел никого рядом с собой и, ещё раз оглянувшись, начал тереть верёвку об острый каменный выступ, до которого мог дотянуться. Не сразу, но верёвка поддалась, освобождая принца. И что делать дальше он понятия не имел.       Баратеон, стараясь не шуметь, крайне осторожно ступал в темноте и пытался встретить хоть одно знакомое лицо. Гвардейцев, Джесса Худа и Тиену. Блондинку, по идее, было распознать проще простого. Её платье выделялось на фоне одежд местных, правда всех девушек держали отдельно от мужчин. Неизвестность и отсутствие какой-либо информации давили на Баретеона. Атмосфера не была располагающей к женскому комфорту, да и их пленители — это дикари, у которых на уме только одно…       В глаза бросилось зелёное яркое и видавшее лучшие дни платье, правда девушка, на которой оно было одето, не была знакома принцу. Тёмновласая, худенькая, не Тиена. Дрожь пробежала по плечам Неда.Почему её вещи у других людей? Принц направился прямо к ней, позабыв об осторожности и грубо начал тормошить её за плечо… Дорнийка закричала, подняв взгляд и увидев Баратеона. Её услышали все.       — Откуда у тебя эти одежды? — прошипел он и попытался закрыть рот ладонью, но безуспешно. Дорнийка кусалась.       На поднявшийся шум сбежались кочевники. Их было трое. Походка шаткая, стояли на ногах не очень крепко, были вооружены. Нед же чувствовал слабость. Голод, обезвоживание и усталость не придавали сил, а напротив, лишали.       Баратеон рванул к ближайшему, затем, согнувшись, подхватил кочевника за заднюю часть бедра и повалил того на землю, приземлившись сверху, а после наградил мужчину парой крепких размашистых ударов по лицу. Баратеона схватили за обе руки и откинули назад. Принц пытался вырваться из вражеской хватки, но безуспешно. Рёбра обожгло болью от безответных ударов, а после вновь досталось лицу. И снова темнота окутала всё.       Нед чувствовал, как его куда-то волокли и под конец всё же сумел раскрыть слипшиеся глаза. Он лежал около коптящего костра в окружении всех кочевников. Уже не спал почти никто. Они что-то обсуждали между собой, но принц ничего не понимал из-за стоявшего в ушах звона, да и говор кочевников был той ещё белибердой.       С Баратеона сорвали остатки одежды, оголив тем самым его торс. Кто-то присвистнул, большая часть рассмеялась. Нед же чуть шире расправил плечи, готовясь встретить угрозу лицом к лицу.       — Зачем вы меня сюда приволокли? — спросил принц, разглядывая предвкушающих скорое веселье пустынников.       — Наказать, — с характерным песчаным акцентом сказал подошедший к костру мужчина. Высокий, худой, лысый. Лицо украшал кривой рваный шрам, что шёл от правой брови через многократно ломаный нос к левой щеке и обрывался у квадратного подбородка. Типичный солёный дорниец, только лысый и с лицом похожим на ящик. — Ты не понимаешь как себя нужно вести, — продолжил он и махнул рукой, выхватив вместе с этим металлическую палку из костра.       Другие кочевники после сигнала схватили Неда за руки и силой заставили того упасть на колени. Вырваться не получалось, Баратеона держали крепко, да и мужчин было много.       Ящик подошёл вплотную к принцу, и Нед сумел получше разглядеть то, что кочевник держал в руках. Это было клеймо. На его кончике алел раскалённый полумесяц.       — Вы подписали себе смертный приговор, напав на гвардейцев дорнийского принца, — усмехнулся Баратеон, перестав пытаться выбраться. Нед чувствовал жар, исходящий от клейма, даже находясь в полуметре от него. — Вы хотя бы знаете кто… — пытался сказать Нед, но его заткнули плохопоставленным ударом по лицу. Ящик стряхнул левую руку, а принц сплюнул кровь из многострадальной губы.       — Ты будущий раб какого-нибудь богатого тирошийского ублюдка, — рассмеялся он, а после бросил что-то другим кочевникам на своём говоре. Они заставили Баратеона раскрыть рот и между зубов вставили дурнопахнущую полоску из сухой потрескавшейся кожи.       Сначала ничего не происходило, весь мир стих и сузился до кончика клейма. Оно медленно приближалось к телу принца. Сначала он целился в живот, чуть выше пупка, но в последний момент передумал поднял клеймо выше, а после резким движением ткнул прямо в центр грудной мышцы.       Баратеон успел услышать лишь шкварчение, а после всё исчезло, осталась лишь боль от прикосновения клейма. Нед думал, что вытерпит всё молча, и первое время у него это даже получалось, но потом принц не выдержал и начал истошно вопить, практически насквозь прокусывая вонючую кожу.       Клеймо уходило всё глубже вовнутрь, плоть лопалась, трескалась, пузырилась, а невыносимое жжение никуда не уходило. Чувство времени исчезло под давлением боли, муки длились целую вечность, но вот лысый кочевник наконец-то убрал клеймо. На смуглой от загара груди Баратеона теперь красовался огромный уродливый жёлтый ожог в форме полумесяца. Из него ещё вытекала какая-то жидкость. Боль хоть и стала значительно меньше после того, как Ящик убрал раскалённую сталь, но полностью не прошла.       Принца перестали удерживать. Он сразу же повалился вперед, успев подставить перед собой руки, и пытался отдышаться и собраться с силами чтобы встать. Лысый ублюдок шёл обратно к костру и положил клеймо обратно в пламя.       — Я тебя убью, — сквозь зубы прошипел Баратеон, но кочевник, его не услышал.

***

      Подземный переход на проверку оказался значительно легче, чем в песчаной буре. По пути даже встретился источник с чистой холодной водой, где кочевники пополнили свои запасы воды и даже напоили пленников. Всё же они им были нужны живыми, за мёртвых, обычно, не платили.       И принц, осознавая то, что в данный момент он являлся не более чем товаром, злился практически до зубовного скрежета, а свежее клеймо начинало жечь. Места побоев болели, Баратеон был весь в синяках, а резкие и неосторожные движения вызывали резкую боль, но если они всерьёз ожидали, что подобным его можно сломить, то они были полными дураками. Принц прекрасно осознавал, что их искали, а Доран из кожи вон вылезет, чтобы разыскать его как можно раньше. Не хватало ему только того, чтобы вести о пропаже Баратеона добрались до Королевской Гавани. Если в реакции Роберта Нед не был уверен, то злость матери явно вывела бы её из благоразумия и заставила бы действовать под властью эмоций.       Лишь пассивное бездействие гвардейцев заставляло Неда задумчиво хмуриться. Неужели профессиональные бойцы Мартеллов так быстро смирились со своей участью? Или они чего-то тактично выжидали, своей покорностью ослабляя бдительность кочевников. Да, их было значительно меньше, но для побега многого и не нужно было. Наверное.       Но вскоре благоприятный участок закончился и вновь пришлось терпеть знойное жгучее дорнийское солнце среди бескрайнего пустынного моря. Благо, что в этот раз никаких бурь не предвиделось, но и безжалостная жара никуда не делась. Всё так же беспощадно выжимала последние крохи влаги из организма.       Спустя несколько часов пути по песчаным барханам на горизонте появились всадники на верблюдах. Пустыня, как и всегда, искажала расстояния, и то, что казалась буквально перед глазами на деле было довольно далеко. Всадники нагнали пеших только ближе к вечеру, когда самая жара спала и плечи начали пробирать ночные холода.       Пленники, как и сам Нед, ночь провели под открытым небом, а кочевники поселились в поставленных на скорую руку шатрах, которые явно были украдены довольно давно, ибо внешний вид имели потрёпанный. Множество заштопанных дыр от пустынных ветров, выцветшие нити от прямого воздействия жгучих солнечных лучей явно намекали на то, что им пользовались часто и долго.       Прошедшая ночь была довольно спокойной. Баратеон ничего не предпринимал, выжидая хоть какого-то знака от гвардейцев, и выискивал глазами Тиену. Та словно сквозь землю провалилась. Принц надеялся, что той каким-нибудь волшебным образом удалось улизнуть из плена. Нед даже, поддавшись внезапному порыву, оставил краткую молитву Семерым.       

***

      Путь продолжался. Некоторых из пленников подвязывали к верблюдам, чтобы те собирали за верблюдами их испражнения. Как выяснилось позже, именно это было причиной того, что часть кочевников по ночам ссалась под себя, будучи без сознания. Испражнения подсыхали, падая на раскалённый песок, а на ночных стоянках их поджигали, после чего кочевники ловили приход.       Вот и Неду приходилось подбирать для кочевников за верблюдами, а свистящие удары кнута, рассекавшие кожу на спине, служили мотивацией. Кровоточащие следы щипало и жгло, а находиться на сухом горячем воздухе посреди самого настоящего пекла было нестерпимо.       После возвращения части всадников в отряде сменилось руководство. Вместо Ящика, командовавшего во время подземного перехода, раздавал указания другой человек. Смуглый, не самого высокого роста, с коротким ёжиком жёстких тёмных волос, что скрывал головной убор, который мужчина снимал только когда заходило солнце. Его криво посаженные ониксовые глаза, над которыми густились пышные и погоревшие от солнца брови, хаотично мелькали по всей округе, словно он что-то выискивал или ожидал скорой опасности. Тонкие губы практически сливались с кожей, и издалека казалось, что у него и вовсе не было рта. А всё из-за контраста с огромным носом, выглядевшим точь в точь как картофелина, что и привлекало основное внимание на себя. Все называли его Пальцем.       И приказывать ему мог только глава всей этой шайки, которого кличили Орлом.       Очередная стоянка, но в этот раз под тенью огромной отвесной скалой. Кочевники вновь расставляли шатры, а пленники были вынуждены ютится на быстро остывающих камнях или сотню раз как обоссаных вонючих подстилках.       Места, где верёвки перетирали кожу на запястьях горели. Кожа тонкими слоями сползала с мест, что не были прикрыты обрывками одежды.       Последовавший после скудный вечерний водопой закончился довольно быстро, после чего зловонный засохший брикет из серого варева небрежно бросили прямо под ноги на голую землю. Гордость и отвращение к подобному хрючеву, а по другому Нед называть это не мог, боролись с голодом. Живот скрутило дикой болезненной судорогой. На вкус это было так же ужасно, как и на вид, и Баратеон приложил немало усилий, чтобы удержать всё в себе.       Перед принцем и другими пленниками остановился один из кочевников и насмешливо окинул сидящих перед ним.       — Показывайте то, что успели собрать, — сказал он, после чего развернул кусок ткани и кинул его на камни.       Все кидали мешочки с подсушенным верблюжьим дерьмом ему под ноги, а Нед швырнул прямо кочевнику в лицо, но мужчина успел перехватить того в полёте и, гневно зыркнув на Баратеона, высыпал на растеленную ткань.       — Мало, — прорычал он и попытался подтянуть принца к себе за верёвку, но неудачно. Нед сумел усидеть на своём месте, а после, схватившись за верёвку, дёрнул ту на себя. Кочевник, не ожидавший ничего подобного, дёрнулся вперёд и завалился на четвереньки перед принцем.       Нед к тому моменту уже поднялся и по футбольному с разбегу вмазал ногой по ничем не защищённой голове, словно по мячу. Раздался ласкающий уши хруст, а мужчина, ударившись ещё и о камень, замертво упал.       Гнев и злоба Баратеона, что послужили причиной для подобной реакции на унижение сошли, уступив место лёгкому страху от возможных последствий. Все стихло, лагерь, казалось, замер, а в ушах стоял звук гулкого сердцебиение. На принца и на то ли убитого, то ли вырубленного кочевника были устремлены десятки взглядов не только пленителей, но и пленённых.       Стоило одному из кочевников опомниться и шагнуть на встречу Неду, как с места вскочило четверо гвардейцев Дорана. Как и Баратеон, безоружные, истощённые голодом и долгим переходом под знойным солнцем и со связанными руками. Было очевидно, что подобный бунт был обречён на провал. Нед с нескрываемым отвращением смотрел на прочих трусов, вперивших глаза в пол.       Так оно и произошло. Численное преимущество и какое никакое вооружение оказались непреодолимыми преградами. Их быстро скрутили и грубо бросили в центре образовавшейся стоянки. Гвардейцев просто довольно жёстко избили, скинув бессознательные тела в общую кучу, а вот Баратеона Ящик подтянул к себе и грубо схватил за волосы, встретившись с пронзительным взглядом голубых глаз принца. Неизвестно, что он там увидел, но его гримаса, и так не выглядевшая приятной, исказилась в злобе. Кочевник с силой сжал обожжённый клеймом участок груди и потянул на себя, растягивая повреждённую кожу, а после нанёс удар по неприкрытой голове Неда. У того зазвенело в ушах и потемнело в глазах.       Кочевник снял путы с рук и начал что-то говорить, срываясь то на нечленораздельный крик, то на неразборчивый пустынный говор, но Баратеон не слушал, да и не хотел слышать. К Неду подошёл ещё один кочевник, со спины было не разобрать лица, да и если бы Баратеон увидел — всё равно бы смысла особого не было. Морды у них у всех одинаковые, за исключением фактурных Ящика и Пальца. Да и к первому он просто питал довольно много злобы, чтобы его лицо в мельчайших подробностях появлялось перед глазами, стоило их закрыть.       Баратеона повалили на землю и с силой придавили, практически полностью обездвижив. Пошевелить он мог только правой рукой, которую в итоге вытянул Шуфлядка и крепко прижал. В районе запястья Нед почувствовал прикосновение обжигающе холодной стали. Баратеон скосил глаза и увидел, что ублюдок прижал к его руке свой изогнутый меч, словно прицеливался к удару. Уши отложило, а какофония звуков обрушилась на голову принца, как тот начал истерично дёргаться, пытаясь вырваться из крепкой мужской хватки.       — Стойте, — из круговорота смеха и криков принц сумел различить знакомый голос Тиены. Радость, смешанная с разочарованием, наполнили Баратеона изнутри. Теплота от осознания того, что она была жива резонировала с горечью того, что всё же не сбежала. — Он принц Семи Королевств, и за целого и невредимого Баратеона королева или принц Доран вам заплатят целую гору золота.       — Да прирежут нас, — крикнул в ответ удерживающий Неда кочевник. — А вот за Узким морем за такого заплатят будь здоров, и целы останемся, — а после рассмеялся.       Послышалась какая-то толкотня, Ящик перестал удерживать руку Баратеона, да и кочевник ослабил свою хватку, потому Нед сумел чуть приподняться на локтях и осмотреться. Рядом с ним действительно стояла Тиена, правда узнать её в этих порванных замызганных обносках было очень сложно. Лишь благодаря тому, что кто-то сорвал с неё головной убор и ещё какую-то тряпку, валявшиеся сейчас на земле, можно было её распознать. По ясному взгляду голубых глаз и столь запомнившимся чертам лица. Волосы Тиены, что когда-то золотисто-пшеничными волнами ниспадали к подбородку, сейчас представляли собой грязное и светло-серое от пустынной пыли, пота и песка воронье гнездо.       Только вот волосы и их состояние вовсе не интересовали окружавших девушку кочевников. Они жадно глазами пожирали её лицо и укрытую обносками фигуру.       — А вот ты и нашлась, — самодовольно протянул кочевник, удерживайший принца, а после он отпустил Баратеона, выпрямившись во весь рост. — Хитро было сменить одежды, но бесполезно. Обычно мы товар не портим, Орёл рубит руки идиотам, — самодовольно протянул он, коверкая слова, и шагнул на встречу. — Но сегодня это необходимо.       Баратеон же воспользовался моментом и, когда кочевник перенёс во время шага весь свой вес на левую ногу, лёжа обхватил её двумя своими и подсёк противника. Тот упал лицом на камни, руками прикрыв лицо, но подняться не успел, ибо Нед, начал того душить, обхватив шею треугольным захватом.       С Тиены сорвали одежду, оголив её торс, из-за чего она была вынуждена прикрыться, и приставили к горлу острие клинка. Нед быстро понял намёк и расслабил хватку. Что позволило кочевнику спокойно подняться и бросить гневный взгляд на Баратеона. По ножнам, висящими на поясе, Нед понял, кем являлся этот кочевник.       — Смотрю после наказаний ты никаких уроков не выносишь, — взял слово Ящик, встав напротив Баратеона. — И вредить тебе больше нельзя. Но, смотрю она для тебя важна, да? — кочевник всё больше упивался собственной важностью. — Добиваться покорности будем другими методами. Держи его крепко, — обернулся Ящик к кочевнику, а после позвал ещё двух подчинённых к себе, что встали рядом с Тиеной, а после скинул нижнюю часть одежд, оголяя ниже пояса, и, кивнув, подал знак тем двоим повторять за ним. — Орёл не будет злиться из-за полумер, — усмехнулся мужчина, а после взглянул на Тиену. — На колени, — и бросил насмешливый взгляд в сторону принца.       Нед же не обращал никакого внимания на Ящика и бросил свои нелепые попытки выбраться. Силы окончательно покинули тело. Зной, жажда и голод делали свои грязные дела, вытягивая силы. Баратеону и зеркала не нужно было, чтобы понять, что он сильно высох, за время пленения. Именно мышцы разрушались из-за недоедания в первую очередь, и вот когда их уже не было — дело доходило до жиров. Да даже если бы он чудом вырвался, то это бы ничего не изменило и сделало всё только хуже.       Нед просто встретился взглядом с Тиеной, задержав его на пару мгновений, и свой в скорости отвёл, будучи не в силах наблюдать за происходящим. Во взгляде девушки Баратеон сумел разглядеть смирение.       Кочевник же грубо схватил Неда за подбородок и, сжав пальцами кожу до побеление, с силой вернул взгляд на Тиену, заставляя смотреть на происходящее против воли. И помимо всего прочего Баратеон был вынужден слушать едкую желчь, что изливалась из его рта.       — Смотри. Был бы тихим и покорным, то всего бы этого не было, — насмешливо протянул кочевник над ухом, сдирая сгоревшую кожу с плечей принца. Нед с силой сжал зубы, терпя боль, и всё же вновь попытался отвернуться. Безуспешно. И ещё более мерзким был тот факт, что этот кочевник — прав. До Тиены никому не было никакого дела, пока она не привлекла внимание Ящика и не попыталась спасти руку Баратеона. — А смотри как умело она справляется, — неприкрытый восторг так и сочился из его голоса. — Ты погляди, как ручками работает, да и не только ими, — всё не затыкался кочевник, брызжа во все стороны слюной. — Тебя так же ублажала, или как?       Баратеон мог попытаться затылком разбить кочевнику нос, но всё же сумел удержать себя в руках. В моменте бы Неду стало проще. Драка помогала выпускать негативные эмоции и концентрировать их на полезных вещах, но Тиене это точно никак бы не помогло, а скорее навредило.       Принц не осознавал, как долго продолжалась эта пытка, но она закончилась, стоило Пальцу войти в шатëр. Крики, смех и свист затихли. Кочевники вместе с Ящиком моментально отпрянули от Тиены, а тот, что держал Баратеона, с ещё большей силой схватил одной рукой за плечи, а второй надавил на затылок, прижимая лицо принца к земле.       — И что это здесь происходит? — спросил мужчина тихо и не срываясь на крик. Вот его общий, в отличии от прочих кочевников, был довольно чистым. Точнее, имел уже характерный для дорнийцев привычный акцент.       — М-мы, — Баратеон бы многое отдал, чтобы взглянуть на выражение лица Ящика, ибо звучал он довольно жалко, словно на ходу выдумывал оправдания, отчего постепенно набирался уверенности. — Мы добивались покорности у пленника.       После слов Ящика кочевник отпустил Неда, и Баратеон смог слегка приподняться на локтях, осматриваясь. Тиена, отвела взгляд от Неда, словно не хотела смотреть ему в глаза, и сплюнула на камни. Палец же, напротив, внимательно рассматривал принца, словно оценивал товар, натянув на лицо противную ухмылку.       — И причем здесь девка? — все так же тихо, чётко проговаривая каждое слово, спросил кочевник.       — Пацан не просто сын какого-то мелкого лордишки, а целый принц, — важно и гордо заявил Ящик, почувствовав себя хозяином положения.       — И на караване были тряпки с копьём и солнцем, так? — либо Баратеону показалось, либо в его вопросе иронии звучало больше, чем интереса. — А девка была с ним?       — Да, — и для подкрепления своих слов Ящик начал интенсивно трясти головой, как болванчик.       — Ну раз такого нужно проучить, то это по моей части, — на лицо Пальца вновь наползла ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. — Целых принцев у меня ещё не было, — от его слов и подобранного тона по спине у Неда пробежали мурашки, а по лбу начал стекать холодный пот. — Засунь ему что в рот, чтобы не кричал, — обратился он к кочевнику, что был ближе к Неду. Тот послушно скомкал какую-то ткань, как обычно вонючую, и вставил Баратеону на манер кляпа, а после вновь связал руки, ограничивая их подвижность. — Девку приведите в порядок.       — Но мы ещё не закончили… — было возмутился Ящик и недовольно взглянул на Пальца, но быстро замолк, отведя взгляд.       — И если ближайшие полчаса к моему шатру никто не будет близко подходить, то и Орёл об этом казусе не узнает, договорились? — мужчина насмешливо смотрел в глаза своему собеседнику. — После меня он точно будет послушным.       Ящик ничего не ответил, лишь напоследок злобно зыркнул, поджав губы. Палец же подошёл к Баратеону и, схватив того за остатки одежды, потянул за собой. Нед пытался сопротивляться и брыкаться, но мужчина оказался гораздо крепче, чем выглядел. Или это принц настолько ослаб?       Стоило им добраться до шатра, как Палец со всей силы толкнул Неда вперёд. Принц упал на ковёр, а когда сумел подняться и поднять взгляд на мужчину, то оказался неслабо удивлён. Палец вертел в руках печатку, на которой было изображено копьё, пронзающее солнце. Герб Мартеллов. Баратеон в удивлении широко распахнул глаза.       — Скоро всё это недоразумение закончится, так что потерпите. Принц Доран не учёл, что в Даре Богов вы надолго не задержитесь. Пока покорно делайте всё, что от вас требуют, — пояснял мужчина, достав бурдюк, в котором булькала какая-то жидкость и какую-то солонину. — В живых никого не останется, в этом не сомневайтесь, — под конец добавил он, подошёл к принцу, вынув у того изо рта кляп, и вручил еду с водой.       — Но Тиена… — начал было говорить принц.       — Сомневаюсь, что для дочери Красного Змея здесь было что-то в новинку, — перебил шпион Дорана. Нед хотел было высказать много чего, но толку, если его собеседник не понимал настолько очевидных вещей. Да даже если бы она переспала с тысячей человек по согласию… Здесь её считай изнасиловали. И произошло это именно из-за самого Неда… — Смотреть в землю, ни в коем разе не поднимайте взгляд выше колен, и как выйдите с шатра, то прихрамывайте на одну ногу.

***

      Конечной целью их маршрута оказался пустынный берег Летнего моря, а точнее неприметная бухта, в которой сейчас пришвартовалось несколько не самых крупных кораблей без какой-либо символики. И людей здесь было… Стоянка человек на двести без учета Неда и прочих пленников. И как их до сих пор люди Дорана не нашли? Или нашли, но просто выжидают?       Кочевников было значительно меньше, чем пленников. На глаза попадались моряки с, видимо, рабовладельческого корабля. В основном тирошийцы, ибо только они пользовались разноцветными красками. Выглядели они пёстро. Бороды и волосы практически всех цветов радуги. Баратеон хоть и бывал сам в Тироше, но всё же видеть подобное было непривычно.       Особое внимание привлекали тирошиец с заплетёнными разноцветными косичками на волосах и бороде, и высокий широкоплечий дорниец с карикатурно-длинным крючковатым носом, напоминающим клюв. Видимо он и был тем, кого все называли Орлом, ибо именно к нему на поклон и отправился Ящик, шпион Дорана же куда-то исчез.       Тиена после инцидента перестала маскироваться, ибо уже было незачем, но завести разговор Нед не решался, да и сама девушка старательно избегала любого контакта с принцем, даже зрительного. Букет разнообразных эмоций плескался внутри Баратеона, преобладали стыд и злоба на самого себя, а способа всё это выпустить Нед не находил. Но, как бы то ни было, он периодически отыскивал девушку глазами, просто ради того, чтобы иметь представление где она находилась.       Алые лучи закатного солнца падали в воды Летнего моря, перламутровым свечением отражаясь на волнах. Вскоре первый корабль был загружен по максимуму неудачливыми пленниками и начал отчаливать. Тирошийцев на берегу стало меньше, будущих рабов готовили к погрузке на второй корабль, как округу наполнил рёв горна.       Кочевники побросали все свои дела и начали разбегаться кто куда, в основном направляясь к лошадям и верблюдам. Суматоха и хаос воцарились в стоянке. В воцарившейся неразберихе на пленников внимания никто не обращал, ибо большая часть поддалась панике и начала творить чëрт пойми что. Некоторые даже, будучи безоружными и связанными, набрасывались на вооруженных кочевников. Полилась кровь.       А вскоре и стала понятна причина происходящего. Вооруженные всадники с гербами Мартеллов, Вейтов, Аллирионов и Гаргаленов окружали кочевников с трёх сторон. С четвёртой же было Летнее море, а путь к двум оставшимся кораблям преграждали разбуянившиеся пленники.       У тирошийских работорговцев, видимо, было хорошее чутьё на проблемы, так как они довольно быстро сумели отчалить, бросив погрузку живого товара.       Нед же сумел в суматохе на земле найти слегка заржавевший, но острый кинжал, с помощью которого срезал путы с рук и ног, полностью освободившись. По хорошему бы ему нужно было держаться подальше от толпы, а не нырять прямо в неё, но так вышло, что Тиена оказалась в самом эпицентре всего происходящего, и её бы там точно заживо затоптали.       Баратеон хоть и был истощён, но выделялся на фоне таких же изнурённых пленников, и пробирался сквозь толпу в поисках знакомой девушки. Нед нашёл Тиену на удивление легко и быстро, да и пробираться именно вглубь месива было довольно легко, чего нельзя было сказать о попытках вырваться оттуда.       Часть кочевников прыгала на четвероногих животных и пыталась сбежать верхом, но какое они могли оказать сопротивление мчащимся навстречу полноценным рыцарям? Никакое. А после и вовсе лошади и верблюды, словно обезумев, начали носиться по бухте, давя копытами людей и снося шатры.       Принц держался левой рукой за Тиену, а сам пробирался наружу, крепко сжимая рукоять клинка правой рукой. Кочевники, осознав свою ситуацию, начали творить полный беспредел, набрасываясь на пленников и наводя полный хаос. Если до этого авторитет лидеров позволял держать видимость порядка, то сейчас наружу вышла истинная природа кочевников, промышлявших грабежом и зарабатывавших на жизнь продажей людей в рабство. Их даже людьми нельзя было назвать. Баратеону даже пришлось использовать оружие по назначению, обагрив его кровью какого-то кочевника, что набросился на неудачливую девчушку, совсем молодую. Она была младше самого Неда. Чувство умиротворение, возникшее от осознания того, что Баратеон успел вовремя и не позволил случиться вещам более страшным, наполнило грудь, но в тоже время левую руку, за которую он держал Тиену до этого, словно обожгло.       Они вдвоём забежали на песчаный бархан, и Нед беглым взглядом окинул творящееся позади. Это была бойня. Дорнийские рыцари сначала перебили всех тех, кто имел наглость попытаться дать ответный конный бой, а после кровью и сталью начали наводить порядок.       И трое мужчин, стремительно бежавших подальше от бухты и прямо навстречу Баратеону, не смогли укрыться от взгляда голубых глаз принца. Ненавистная и преследуеющая принца рожа Ящика, стоило закрыть Неду глаза. А столь знакомые пёстрые ало-золотые ножны, висевшие на поясе второго, намекали о его личности. Третьего же человека принц вовсе не знал, но его бы Баратеон тоже с радостью прирезал. Только вот нападавших было значительно больше, а у Неда было разве что подобие оружия.       За спиной раздалось ржание лошади и стук копыт. Принц обернулась и отшагнул чуть в сторону. Там был одинокий всадник, облачённый в доспехи королевского гвардейца. Развивавшийся за спиной белый плащ и приметная рыжая борода, выпирающая со шлема, говорили о том, что это был сир Меррин Трант собственной персоной. И каким бы противным человеком он ни был, Баратеон был искренне рад его видеть.       Гвардеец пронесся мимо принца и наскочил на тройку кочевников. Ящик в перекате ушёл в сторону от коня, и рванул прямо на Баратеона. Остальным двум не повезло. Конь снёс третьего незнакомого и копытом раздавил его грудную клетку, а воришке меча сир Меррин снёс голову прямо на ходу. Обезглавленное тело кочевника по инерции ещё сделало пару шагов и упало грудью на песок, исторгая из обрубка на шее ярко-красную кровь. Гвардейцу понадобилось чуть проскочить вперёд и потерять немного времени, чтобы развернуть лошадь, из-за того, что рубил своих противников не тормозя. У Ящика возникла фора, но всё равно изначально расстояние между принцем и кочевниками было довольно большим, и тот попросту не успевал добраться до Неда раньше, чем до него добрался бы Трант. Возможно, он хотел взять самого ценного заложника и таким образом попытаться выторговать себе жизнь. Как бы то ни было, его план провалился.       — Оставь его в живых! — во всё горло крикнул Баратеон, особо не рассчитывая на то, что Трант выполнит его приказ. Обычно гвардеец их демонстративно игнорировал, но не в этот раз.       Вместо того, чтобы срубить Ящику голову, сир Меррин ударил по затылку плашмя. Кочевник завалился и нырнул мордой в песок. Баратеон же побежал к ним навстречу. За это время гвардеец слез со своего коня, ударом сабатона раздробил удерживавшую меч кисть Ящика, а после перевернул последнего на спину.       Тот ужом извивался, схватившись целой рукой за раздробленную кисть, и орал. Полный боли крик Ящика для ушей Неда был сладок, как патока. Баратеон взглянул в глаза ублюдку с радостью для себя отметив плескавшийся в них страх.       Принц сел тому на живот и упёрся коленями в песок, таким образов обездвижив мужчину, и обратным хватом взял ржавый кинжал, обхватив его двумя руками. Трант что-то говорил, но Нед его не слушал, вместо этого с упоением вонзив оружие в грудь Шуфлядки. Тот был ещё жив и начал ещё сильнее вопить. За первым ударом последовал второй, за ним — третий, четвёртый и так, пока Баратеон не сбился со счёту. И каждый удар приносил толику облегчения душе принца, и позорный ожог на груди, казалось, жёг все слабее и слабее.       Нед не контролировал себя, оставляя на теле кочевника кровавое месиво. С груди перешёл на шею, задев какую-то артерию, из-за чего лицо Баратеона измазалось в чужой тёплой крови. Принц терзал тело Ящика до тех пор, пока не устал, а после, обессиленный, завалился спиной на остывший песок и начал разглядывать вечернее небо. Лежал он до тех пор, пока над ним не склонился королевский гвардеец, протянув закованную в железо ладонь. Баратеон поднялся с помощью Транта, а после с его же помощью залез на коня, сев на седле перед Тиеной. Гвардеец подвязал к седлу ножны с мечом Баратеона, который он подобрал с трупа кочевника, а после, спрятав свой окровавленный меч в ножны, схватил лошадь за уздечку и повёл вперёд. Тиена же тем временем чуть приобняла принца за талию и прислонилась лбом к его плечу.       По левое плечо бойня постепенно стихала. Нед отчего-то был уверен, что из этой группы кочевников если кто и остался в живых, то это те, которые уплыли на коряблях вместе с тирошийцами.       Принц не заметил, как они оказались перед Дораном, ибо был слишком сильно погружён в себя. Высокий и широкоплечий Арео Хотах сидел на песке и молчаливо протирал и так чистую секиру. Метрах в двадцати восточнее виднелась небольшая кучка обезглавленных тел, соседствующая с более мелкой кучей отрубленных голов, среди которых Баратеон сумел разглядеть голову Орла.       Дорнийский принц, верхом на белом коне и облаченный в кирасу песчаного цвета с выгравированным гербом на груди, выглядел величественно. Доран встретился взглядами с Недом, и Баратеон сумел разглядеть как беспокойство сменилось облегчением, что в свою очередь уступило мрачной задумчивости, после чего дорнийский принц взглянул на сира Меррина и, кивнув, спустился с коня.       Королевский гвардеец помог спуститься Баратеону и Тиене, а после встал за спиной у принца. Доран остановился в полутора метрах перед Недом и вытащил из ножен свой клинок. Нед не сразу понял, что происходило, глядя на ожидавшего Дорана с мечом в руках, но, услышав шёпот Транта за спиной, в итоге опустился одним коленом на песок. Арео Хотах тоже рассматривал происходящее с некоторым интересом, спрятав тряпку в мешочек на поясе.       — Принц Эддард из дома Баратеонов, — величественно начал Мартелл и коснулся кончиком меча правого плеча Неда. По телу парня пробежали мурашки от окончательного осознания момента. На пару мгновений в нём даже заплясал восторг, что, правда, был сразу же задушен. Он не заслуживал посвящения, ибо всё сделал только хуже, но найти пары слов, чтобы возразить не мог. — Именем Воина ты показал свою храбрость, — скорее безрассудство и глупость. — Именем Матери показал готовность защищать невинных и тех, кто не способен защитить себя сам, — продолжал Доран. Только в конечном итоге спасли именно его. Нед был бесполезен. — Именем Девы подвёрг себя риску, защищая не самого близкого для себя человека, — и тут Мартелл снова был не прав. Тиена не была ему безразлична, ради кузины Йорика он бы не рыпался, наверное. — А именем Кузнеца показал, что силён и телом и духом, — меч Дорана лёг на левое плечо. — Теперь же я тебе именем Старицы обязую быть мудрым и не совершать поспешных решений, а именем Отца — быть справедливым к друзьям и врагам и каждому воздавать причитающееся, — после этих слов холодное острие клинка на мгновение прикоснулось ко лбу принца. — Встань же, сир Эддард, и готовься к тому, что вскоре служить королевству ты будешь не только, как принц, но и как рыцарь, — торжественно закончил он.