не должно.

Тарталья выбегает из бюро, у него текут слёзы из глаз: неужели, ещё не всё потеряно? Те два месяца, что он не видел Чжун Ли тянулись для него, как вечность. Он так давно не видел своего омегу. На этот раз Аякс клянётся, что ни за что не даст в обиду Чжун Ли, будет беречь его, как зеницу ока. Если он простит его. Простит ли? Он плачет, улыбаясь и держась за голову. Альфа не жмурится, когда резкий порыв горячего ветра дует прям ему в лицо, окончательно размазывая слёзы по всей физиономии. Удивительно, но он приехал в Ли Юэ вообще ни с чем. Но благо у него остался огромный и тяжёлый кошель с морой. Точно! Банк Северного королевства. Охранник банка приветствует Предвестника, открывая двери. Екатерина всё ещё смиренно стоит, как и было до этого. — Доброго дня, Екатерина! Я бы хотел взять небольшую часть своих заложенных денег, — Тарталья опирается двумя руками о стойку. — Хорошо, какая сумма Вам необходима? — задаёт очевидный вопрос бета. — Хм-м-м, пятьдесят, нет, шестьдесят миллионов. — Сумма довольно внушительная, такие наличные никто не сможет унести с собой, поэтому, — она уходит в другое помещение, через 5 минут возвращаясь с мешковатообразным кошельком голубого цвета, — это бездонный кошель, разработка из Фонтейна, но многие прозвали его просто резиновый кошелёк, потому что вмещает в себя бесконечное количество денег и прочего, но его вес несильно ощутим, всего лишь пол кило. При покупке чего-либо просто тихо продиктуйте ему нужную сумму и отсыпьте деньги. Кошелёк не даст больше, чем нужно. — Ого, — удивляется Тарталья, держа интересную вещицу у себя в руке, — благодарю. Хм, можно попасть в Сумеру через Порт-Ормос, таким образом он выйдет из Ли Юэ очень быстро. Как бы то ни было, через Разлом или другие горные массивы попасть на земли Дендро Архонта крайне затруднительно, к тому же и опасно, несмотря на то, что рудник открыт. За те деньги, что имелись у Чайльда в волшебном кошелёчке, можно было бы арендовать целую яхту, и ещё половина останется. Да что там, больше. Ему надоело быть «ветряным», может, стоит уже начать вести себя серьёзно? Бывало, Аяксу частенько делали замечания по поводу его взвинченности, но он обычно на это никак не реагировал, а лишь считал это вздором, ведь даже среди Предвестников его выходки потом всегда прощались остальными. А что теперь? Локти готов кусать, чтобы вымолить прощение, да? Если бы Тарталье сказали, что за чертовский малый отрезок времени он до беспамятства влюбится, а затем будет просить прощения у объекта обожания, альфа бы громко засмеялся, пробиваясь до слёз. Сейчас ему хочется плакать навзрыд, лишь бы добраться до Чжун Ли.

***

А в Сумеру ещё жарче, чем думал рыжеволосый, но море очень ласковое, будто понимает чувства Тартальи, пытаясь ему сопереживать спокойными волнами и прохладным бризом. — Море интересно пахнет, — сам себе тихо говорит альфа, — Чжун Ли не особо любит морские запахи, но мой феромон его всегда притягивает, — Предвестник слегка краснеет и ехидно улыбается, понимая, что вся его голова, его мысли заняты лишь омегой. А вот уже и Порт-Ормос виднеется, к слову, Чайльд впервые был в Сумеру и архитектура его уже начала восхищать. Торговцы так и пытаются перенять клиентов на свою сторону, конкуренция похуже монополии. Множество ларьков, наиприятнейший аромат уличной еды и напитков… Поесть бы надо. — С Вас десять тысяч моры, — улыбается пожилая женщина, протягивая Тарталье аккуратно запакованное мясо и пряности в стеклянной банке. — Секунду, — альфа вынимает тот самый кошель, что на пользование дала ему Екатерина, — ну что ж, опробуем тебя, десять тысяч моры пожалуйста! — как будто в сказке произносит он. Из кошелька выпадает мешочек, судя по всему, сплетённый из льняных волокон и туда, о чудо, аккуратно высыпается горсть золотых монет, после чего кошелёк сам закрывается. Рыжеволосый перевязывает мешочек и передаёт женщине, которая очень сильно удивляется: — Боже, до чего только люди не придумают, — она посмеивается, забирая деньги, — откуда Вы такой накрахмаленный прибыли к нам? — любопытству старшему поколению не занимать. — Я, бабуля, прибыл из Снежной, хочу повидаться с одним важным человеком, — поблёскивает улыбкой. — А-а, в гости значит, это хорошо, надеюсь, Вы у нас подольше задержитесь. Приходите ещё. — Хорошего Вам дня, бабуля! — альфа быстро уходит, через мост направляясь на другую сторону. Идя по тропинке к городу Сумеру, Тарталья всё время засматривался на флору и фауну региона. Изящные деревья, густо покрытые масляной смолой, а трава буквально ярко-зелёного цвета, даже ярче, чем в Мондштадте. Ощущение, будто бы её специально окрашивали. Около различных цветов и минералов летали и прыгали плесенники, кружась, как бы «общаясь» друг с другом. В воздухе пахло тропическими фруктами и сыростью из-за влаги, собирающейся в чаще Апам. Наткнувшись на кустик интересного, как показалось Предвестнику, оранжево-зелёных фруктов, он вдруг вспомнил слова Чжун Ли: «Он с чешуйками и его цвет также переливается в градиент, как и приправа» Фрукт харра, точно! Аякс достаёт льняной мешочек, складывая парочку и убирая обратно в кожаную сумку. Аромат спелых фруктов немного отличался от приправы, был более интенсивным и щекотал ноздри, заставляя Тарталью чихнуть. Он вновь направился в город, уже хорошо видя крону Священного древа, которое было видно практически со всех уголков тропического региона, да и не только его. Альфа должен найти Чжун Ли, нет, он просто обязан это сделать, ему нужно извиниться. Пока Аякс шёл, он думал, что же он скажет омеге, чтобы он простил его. Но Чжун Ли не простой омега, он, мать вашу, самый настоящий Гео Архонт, который прожил столько, что Тарталья и представить никогда не сможет. И он не смирится, если не заполучит его прощение, он будет пытаться бесчисленное количество раз, пока не тот не простит. Альфа никогда ни перед кем не унижался, он считал это отвратительным, но ради Чжун Ли он готов съесть большого Гео слайма вместе с панцирем, он слишком сильно любит его. Оставаясь наедине со своими мыслями, он даже не заметил, как быстро дошёл до города. А тут торговцев ещё больше! «Лестница» из лиан и бетона аккуратно поднималась выше к самой макушке древа, а небольшие проходы и коридорчики вели на Большой базар, куда рыжеволосый очень сильно хотел попасть. Он достаточно легко и быстро нашёл себе временное пристанище, красивый и светлый дом, с тремя большими комнатами, не считая кухни и санузла. Дом был светлый и приятный, зелёные оттенки и витражи на некоторых окнах успокаивали и без того тревожную душу альфы. Тарталья решил заварить себе эспрессо в турке, раскладывая вещи по нужным местам. Он достаёт из сумки судочек с домашним печеньем, которое ему заботливо положила мама, пока тот не видел. Что ж, по крайней мере, пить кофе будет не так уж и затруднительно. И с чего он вообще решил его заварить? Когда напиток начинает пузыриться и подниматься в посуде, альфа выключает газ и наливает ароматный кофе в чашку, кладя печенье на тарелку. Он смотрит время в телефоне, видя, как циферблат показывает 17:45. Близился вечер, приоткрыв окно, рыжеволосый вслушивался в пение сумеречных птиц и студенческий смех за окном, возвращавшихся с очередного учебного дня, который, казалось бы, особо не привлекал его внимания. Он лениво листал новостную ленту, где везде пестрили заголовки о том, что Царица получила ещё одно Сердце Бога. — Профессор Чжун Ли сегодня в ударе! — говорит какая-то девушка. Предвестник, краем уха услышав знакомое имя, пододвигается к окну и откладывает устройство, прислушиваясь к разговору, судя по всему, двух студенток. — Да-а-а, целых три темы за два часа уместил, видимо, уже освоился здесь, — отвечает другая девушка своей подруге. — Ага, такой умный, к тому же ещё и красивый, интересно, почему у него ещё никого нет? Альфа готов был об стену головой биться, услышав это, заварил же он каши. Но продолжал слушать. — Я тебе по секрету скажу, по академии слух прошёлся, что профессор Чжун Ли помеченный, только вот его мужа никто ни разу не видел, хотя уже третий месяц пошёл. — Да ты что! — воскликнула девушка, выранив учебники из рук, — я даже не замечала, кто бы это мог узнать? — Не знаю, говорят, он тщательно скрывает метку. А ещё он сдружился с секретарём и профессором Кавехом! — Да ладно! — девушки вновь начинают движение, подбирая учебники и удаляясь с взора Тартальи, тихо хихикая. Рыжеволосый готов рвать на себе волосы, что ещё за секретарь, что за Кавех? Подружился? Может быть, он нашёл кого-то себе уже и давно забыл Аякса, как страшный сон? Ему жизненно необходимо попасть в академию. Но он же Фатуи, к тому же не абы какой, а Одиннадцатый Предвестник, наверняка такие высокопоставленные лица, как матры, не оставят посещение им академии без присмотра. Он нервно допил остатки кофе, вымыв чашку и накрыв печенье кухонным полотенцем. Чайльд планировал пойти на Большой базар, но после подслушанного им диалога, настроение кануло в Бездну. Оставшийся день он провёл на кровати, листая ленту телефона, пока не отрубился окончательно.

***

— Прошу, прости меня, умоляю, — стоял альфа, держа руку омеги очень крепко. — Ты даже не выслушал меня, просто хлопнув дверью. После твоих унижений я обязан сделать тоже самое, разве нет? — омега в ответ ехидно улыбается, показывая острые клыки. — Н-но, Чжун Ли, — голос Тартальи дрожит, слыша колкие фразы от Архонта. — Знай своё место, человек. Ты разговариваешь с Мораксом, а не с кем попало. Меня с тобой ничего не связывает, — консультант просверливает дыру в голубых глазах Аякса. — Метка, это символ нашей лю… — Предвестника обрывают на полуслове. — Ха-ха-ха, о какой любви может идти речь, Чайльд? Неужели ты совсем забыл, с кем имеешь дело? Убрать с железы твой гадский след от клыков ничего для меня не стоит, — Чжун Ли зло смеётся, а хищный оскал на его лице становится всё больше и больше. — Жалкий мальчик, решивший поиграться с Властелином Камня, ты будешь всю жизнь страдать из-за своего блядского характера. — Погоди, НЕТ! ЧЖУН ЛИ! — Нет! — Тарталья резко открывает глаза и садится, холодный пот прошибает его с ног до головы. Он смотрит на часы: 6:02. Успел догадаться, что утро, ведь за окном уже светило солнце. Аякс накрывает лицо ладонями, протирая его, пытаясь отогнать остатки кошмара, но слова, сказанные там никак не могут вылететь из его головы. «Убрать с железы твой гадский след от клыков для меня ничего не стоит» Предвестник громко вздыхает: то ли от радости, что это всего лишь сон, то ли от разочарования, что всё может окончиться этим. Он встаёт, застилает кровать и идёт умываться. Тарталья на себя в зеркало смотрит и замечает скопившуюся влагу в глазах, неужели он плакал во сне, видя всё это? Признаться честно, Аякс теперь боялся даже смотреть в сторону омеги, не то что разговаривать с ним. Он по-спартански умывает лицо и чистит зубы, выходя из ванной. На завтрак решает вновь заварить крепкий эспрессо и сообразить два тоста с нежной сырной начинкой и кусочками жареной курицы. На всё у него ушло примерно полчаса. Плотно позавтракав и убрав за собой, он решает пройтись по Большому базару, прикупить чего-нибудь съестного. Дабы не привлекать лишнего внимания, альфа снял своё привычное одеяние Одиннадцатого Предвестника Фатуи, одевшись поскромнее: дорогие чёрные брюки с кожаным ремнём и металлической пряжкой, а также бордовую рубашку, которую он очень любил. Чжун Ли тоже очень сильно нравился этот верх, омега всегда говорил, что он подчёркивает тело Чайльда. Глаз Бога он повесил на ремень, а вот маска… с ней он расставаться не любил, поэтому надел её сбоку головы. Хоть время было и раннее, всего лишь семь утра, но торговцы уже всюду подзывали клиентов, дабы те посмотрели товар. Тарталью привлекла цветочная лавка с живыми и, судя по всему, редкими цветами: девушка, что продавала их, выращивала в горшке даже сесилии и морозники! А эти цветы очень чувствительны к такому жаркому и влажному климату, как ей удалось вырастить их такими прекрасными? — Вам что-нибудь подсказать? — миловидная бета складывает руки, глядя на альфу. — Кхм, прошу прощения, — откашливается Аякс, — принесите во-о-он ту сесилию, пожалуйста, — он указывает на самый пышный и душистый бутон из всех имеющихся. — Конечно, секундочку, — девушка аккуратно несёт горшок с цветком, ставя его перед лицом альфы, — Вы выбрали очень хорошую сесилию, но в первые дни после смены обстановки ей нужен хороший уход, примерно… — Можно вопрос? — рыжеволосый обрывает продавщицу, но видя её кивок, продолжает, — чисто из любопытства спрашиваю, сесилии вроде не любят такой климат, как Вы вырастили цветок там большим и душистым, мясом удобряете что ли? — посмеивается Предвестник, почёсывая затылок. — Ох! Я такие вопросы постоянно слышу, видите ли, я селекционер, скрещиваю растения и пытаюсь выводить новые сорта. Вы правы, сесилии растут в Мондштадте на утёсе Звездолова, там дует сухой и холодный ветер. А в Сумеру очень жаркий и влажный климат, но благодаря своему Глазу Бога, — Тарталья лишь сейчас замечает на плече девушки Дендро Глаз Бога, который ярко светится, видимо, он наполнен элементальной энергией на максимум. — Я могу позволить растениям выживать даже в экстремальных условиях, — продолжила она, — у Вас тоже есть Глаз Бога? — Да, Гидро. — Я наделила растениям свойство питаться элементальной энергией, — глаза Тартальи округляются, — не бойтесь, не паразитическим путём, здесь симбиоз, Вы отдаёте небольшое количество элементальной энергии, а растение взамен восстанавливает Ваше физическое здоровье, хоть и не прям уж сильно. — Спасибо, забираю! — радостно произносит Предвестник, — сколько с меня? — Шесть тысяч. — Вас как зовут? — поинтересовался рыжеволосый. — Рана, а Вас? — Чайльд Тарталья, но можно просто Тарталья. — Приятно познакомиться, Тар… Тарталья. Бездонный кошель вновь отсчитывает нужную сумму и Аякс отдаёт мору девушке. Так, всё-таки нужно еды прикупить, поэтому альфа обходит почти весь базар. Он накупил много мяса, овощей и фруктов, а также что-нибудь к чаю, а то кофе он долго пить не сможет без десертов. Также он прикупил и других продуктов, чтобы приготовить вкусный ужин. Обедать он сегодня не планировал. Разложив всё по своим местам, он начал думать, как ему легко попасть в академию. Дом Даэны является самой большой библиотекой во всём Тейвате, вход туда открыт даже самым простым людям. Оказалось, всё не так уж и сложно, к тому же, хотелось бы прикупить классической литературы из Снежной. Пришлось подняться наверх, чтобы перед глазами наконец-то увидеть витражные двери. Те, будто по велению волшебства сами открылись, увидев Тарталью, тот спокойно прошёл в помещение, удивляясь интерьеру. Всё буквально блестело и отражалось друг от друга. Интересно… От входа напрямую вела дорога прямо в библиотеку, которую охраняли двое стражей, а чуть ниже был большой круглый коридор, откуда ветвились, за закрытыми дверями, ещё шесть. Шесть даршанов — шесть дверей, так? Альфа подошёл к массивной деревянной двери библиотечного корпуса, не без помощи стражей открывая её. Странно, они при виде Аякса даже и носом не повели, видимо, бесконтрольный вход сюда явно не вымысел. Ну, оно и к лучшему, ему сейчас меньше всего хотелось, чтобы кто-то на него обращал чересчур много внимания. Его также, как и в своё время Чжун Ли, шокировали громадные масштабы библиотеки со стеллажами, упирающимися в самый потолок. Он подходит к девушке, судя по всему, являющейся секретарём библиотеки: — Добрый день, можете подсказать, где находится зарубежная литература? — он был выше девушки где-то на пятнадцать сантиметров, поэтому ей пришлось поднять голову, отчего первый слегка смутился. — Хорошо, какая страна и что конкретно Вас интересует? — непринуждённым голосом отвечала та. — Классическая литература из Снежной. — Первый этаж, тринадцатый раздел, седьмая секция, — как мантру повторила секретарь, видимо, в голове прокручивая точное место. Кто, как не секретарь библиотеки знает все отделы с книгами? — мне Вас провести? А то небось, потеряетесь ещё. — Да, если нетрудно. Буквально через три минуты они были у заветной полки: — У каждой полочки есть своя собственная стремянка, которая может подниматься и двигаться по Вашей воле. Вы ведь не из Сумеру, верно? — Аякс немного поперхнулся, услышав последнее предложение. — Так и есть, это заметно? — альфа замешкался, смотря на себя и крутясь. — Успокойтесь, Предвестник Фатуи, — она ещё и об этом догадалась! — Вы совершенно не похожи на себя, обычному человеку догадаться о Вашем будет довольно сложно, а если быть честной, Вы просто не похожи на человека, проживающего в Сумеру, здесь каждый знает расположение книг на первом этаже. — Да уж… — почёсывает затылок Тарталья. Какой-то конфуз! — В любом случае, благодарю Вас за то, что провели меня к книгам, — он складывает руки, говоря тем самым «спасибо». — Не за что, Вы новый посетитель библиотеки, я попрошу у секретаря академии оформить Вам перманетный пропуск, — она удаляется в другую сторону. Стоп, секретарь академии? Тот самый, про которого он вчера слышал? Тот, с кем сдружился его Чжун Ли? У Чайльда зубы скрежут, в нём просыпается какой-то озлобленный собственник. Он быстро отбрасывает навязчивые мысли, думая, что таким темпом у него скоро и правда крыша поедет.

***

Изначально он пришёл сюда ради Чжун Ли, ведь так и есть, но его любимое произведение «Стальные розы» настолько сильно затянуло, что он просидел в библиотеке полтора часа, забыв, зачем он тут вообще. Ароматы книг так сильно перемешались в его носу, что тот даже толком ничего и не понял. Кстати, об ароматах. В академии огромное количество преподавателей и учеников, феромоны каждых смешивались в воздухе, создавая какофонию в коридорах. Но альфе нужен был лишь один единственный. Сладкий и тягучий, но нисколько не приставучий и не приторный аромат малины. В сгустке феромонов нужный найти довольно сложно, но альфе найти помеченного омегу проще, ведь меткой можно назвать связь даже крепче, чем брак и феромоны для партнёров становятся намного притягательнее и ярче, нежели, чем для остальных. В библиотеке тоже слегка отдавало феромоном Чжун Ли, и Тарталья пытался всё время прислушаться к нему. Он действительно считает подарком судьбы тот факт, что его истинный омега пахнет также вкусно, как и его любимая ягода. Да, Аякс, можно сказать, всеядный, ведь он ест практически всё, лишь бы вкусно и сытно было, он не придирчив к еде. Многие говорили ему, что клубника очень красивая ягода, а ежевика достаточно крупная, но обе этих ягод очень часто бывают кислыми, а вот малина всегда сладкая, как мёд. Один раз в детстве он так сильно объелся этими ягодами, что чуть не заработал себе аллергию. Получив небольшой выговор от родителей, он не перестал любить её. Он смотрит свои часы: 11:38. Ого, почти полдень, пора бы забрать книженцию и дочитать её дома, вернуться наконец-то к тому, зачем он здесь. Дойдя до Форматы, позже он всё-таки узнал, как её зовут, спросил, каким образом можно забрать книгу к себе. Чёрт, нужно идти к секретарю, чтобы забрать книгу, да и забрать тот самый пропуск, который успели сделать за столь кратчайший срок. Он поднимается на второй этаж и в нос будто бы размашисто бьёт запах сосновой древесины. Вероятно, это он и был. Аль-Хайтам тоже обратил на это внимания, хоть виду и не подавал. Освежающий океанский бриз, аж на языке солоновато стало. Феромон альфы, очень сильного альфы. Очень знакомый феромон, будто бы он его чуял на ком-то. И совсем недавно. Он начал анализировать и перебирать имена всех, на ком мог его учуять и на ум приходит лишь Чжун Ли, с которым они познакомился две недели назад. Кавех рассказывал ему, что омега очень вкусно пах малиной с нотками моря, но чтобы так? Это альфа Чжун Ли? — Здравствуйте! — дружелюбно произносит рыжеволосый, смотря на сероволосого альфу, сидящего в наушниках, — мне сказали обратиться к секретарю академии за пропуском в библиотеку и за тем, чтобы взять книгу себе на прочтение. — Да конечно, впишите в эту книгу своё имя и название произведения, которое Вы решили забрать, включая срок. Обычно это четырнадцать дней, не считая сегодняшнего, но если хотите взять её на неопределённое время, то сдать книгу в принудительном порядке нужно будет через восемь месяцев, — аль-Хайтам быстро отвечает, снимая наушники, сверху которых была приклеена брошка со львом. Кавех постарался. — А что насчёт Вашего пропуска, — Хайтам слегка отодвигается на кресле, из подложки доставая красивую серебряно-зелёную бумажку, — пожалуйста, — он отдаёт рыжеволосому пропуск, на котором печатью выгравировано его имя. Что за чёрт? Теперь и этот секретарь знает, как его зовут! Ну, теперь встречи с матрами ему точно не избежать, секретарь наверняка сообщит о том, что в академии Предвестник. Тарталья досадно кладёт ладонь к лицу, вздыхая, что не укрывается от острого взора аль-Хайтама, который буквально изучает первого взглядом. — Чайльд Тарталья, так ведь? — серебристоволосый жестикулирует и складывает руки, с вопросом глядя на Аякса. — Да, так и… есть, — нехотя отвечает голубоглазый, — что ж, видимо, от встречи с матрами мне никак не уйти, я так понимаю? — Хм, правильные вопросы задаёте, Вам действительно стоит показаться генералу Махаматре, раз уж Вы Предвестник, от Вас много чего можно ожидать. Но выглядишь довольно безобидно, — аль-Хайтам незаметно перешёл на «ты» и сразу откашлялся, — прошу прощения. — Если я скажу, что у меня и вправду нет злого умысла и я просто приехал отдохнуть, ты же мне не поверишь? — он также перешёл на «ты», раз уж на то пошло. — Поверю, — отчеканил секретарь, хоть его догадки ничем не были подкреплены, он точно понимал, что тот пришёл к Чжун Ли, а не сеять хаос, — аль-Хайтам, — протягивает руку. Тарталья протягивает в ответ и они пожимают ладони. — Я сообщу генералу, что угрозы Вы не представляете, то бишь избежать ненужного допроса, — с каких это пор такой аттракцион невиданной щедрости? Кажется, отношения с Кавехом немного сделали его характер мягче. — Благодарю, но думаю, мне нужно идти. Приятного дня. Идя на выход, мимо альфы пробегает молодой человек, блондин, волосы которого были сплетены в косу и с красными глазами. Он обернулся, чтобы посмотреть, куда тот направляется, видя, как тот поднимается на второй этаж и к Хайтаму. Усмехнувшись, он вышел в коридор. Толпы студентов начали выходить в фойе, о чём-то болтая.

***

— Хайтам! Сегодня мы идём обедать вместе, надеюсь, ты не забыл, — лепечет Кавех, обнимая альфу. — Конечно, — он целует блондина в ухо, — только нужно убрать своё рабочее место. И пойдём. — Кстати, альфу видел только что у входа, ещё и с Глазом Бога, говорю, потому что как будто его запах где-то слышал, — без задней мысли говорит омега, смотря, как альфа слегка удивился. — Тебе тоже он знакомым показался? Я имею в виду запах, — пепельноволосый встаёт изо стола, пододвигая к нему кресло, — это альфа Чжун Ли. — Альфа ЧТО? Альфа ЧЖ… — аль-Хайтам быстро ладонью затыкает рот омеге, — тише, не кричи, мы же в библиотеке, — убирает ладонь. — Прости-прости. Альфа Чжун Ли? С чего такие догадки? Я конечно видел метку у него, но… — Кавех охает, а зрачки блестят, — правда? — Да, ты же чувствовал, что от него пахнет не только его собственной малиной, но и морской водой? От этого альфы разит за километр морем с малиновым оттенком. Возможно, мои догадки ложны и… — Странно, что ты не работаешь детективом… Я хочу невзначай узнать у Чжун Ли про него, так как он ничего мне не рассказывал про него, — он видит недовольный взгляд возлюбленного напротив, — нет-нет, я аккуратно, не волнуйся! — Уверен? Скорее всего, у него есть какие-то причины не говорить про него, Кавех. К тому же, он Предвестник Фатуи, а не случайный прохожий, — альфа трёт переносицу. — Всё будет хорошо, Тами, — омега чмокает альфу в губы, — пойдём скорее.

***

Начался перерыв, и время уже близилось к обеду, поэтому студентам отвели целый час на отдых. Некоторые начали выходить из академии. Неудивительно. Краем глаза Аякс замечает знакомую тёмно-русую макушку. Это был Чжун Ли. Омега нёс какую-то большую стопку книг, был одет в классические коричневые брюки, кремовую рубашку и… жилет? Неужели, он снял свой любимый плащ? Студенты спокойно пропускали консультанта и даже помогли открыть дверь, чтобы омега ушёл в другой коридор. Когда толпа студентов разошлась, покинув академию, и в коридоре стало тихо, альфа прошёл в нужную дверь. А там ещё два коридора в с кучей дверей! Кошмар. Краем глаза альфа видит, как лектор заходит в какую-то дверь. Аккуратно пробираясь, он видит, как Чжун Ли, руками оперевшись на стол и напевая песню, листает книги, глазами пробегаясь по страницам. Он чует аромат малины, очень яркий и притягательный. Омега тоже не дурак, ведя пару, он ещё в начале почувствовал дурманящий аромат океанского бриза, но списал это всё на галлюцинации от приближающейся течки. Нет, ему это всё показалось, Тартальи здесь быть просто не может. А так хочется. У нас такая игра… Когда же Чжун Ли услышал феромон более чётко, у него округлились глаза. Может, у кого-то из учебного состава похожий аромат, что омеге становится душновато? Он открывает окно, после чего в кабинет входит матра. — Профессор Чжун Ли, как проходит Ваш обед? — мужчина смотрит на кучу книг, — снова вместо обеда изучаете материал? Некоторые студенты говорят, что Вы уставший в последнее время. — Да, есть такое, врать не стану, но это просто издержки от омежьего здоровья, — мужчина покраснел, поняв, что взболтнул лишнего, — это не… — Так вот в чём дело, нужно было сразу сообщить об этом, профессор Чжун Ли. Я попрошу у секретаря оформить Вам больничный. — Нет, не нужно! — омега протягивает руки вперёд, — я сам схожу к нему, не утруждайтесь. — Что ж, приятного Вам чтения! Всё это слушая, Аякс немного улыбнулся: его Чжун Ли всё такой же трудяга, как и был до этого, только вот в ущерб своему здоровью. Он себя совсем не любит? Ароматы феромонов будоражили сознания обоих, любой бы уже догадался, что Тарталья в академии, но почему-то Чжун Ли хотел отрицать это, но не из-за какой-то глупой ненависти, а из-за страха взглянуть на альфу. Оба движутся по замкнутому кругу. Чжун Ли решил не выходить из кабинета, а Аякс решил молча уйти. Их будто бы подменили, оставив лишь клонов заместо настоящих личностей. Омеге нутром хочется признать, что Тарталья где-то рядом, хочется прижаться к нему вдыхая такой свежий аромат морской воды, ни о чём не думая. Альфе хотелось того же: целовать нежное тело своего любимого человека, оставляя багровые пятна, обнимать, разговаривать и буквально всеми фибрами души впитывать в себя сладкую малину. Стали заложниками чувств, даже не осознавая всю взаимность. Оба готовы признать, что любят друг друга, как никто другой и боятся заговорить равносильно этому. Любовь слепа, а безумие водит её за руку Альфа вышел из академии совсем поникшим, будто его прилюдно унизили. Придя домой, он молча скатился по стене, прикрыв лицо ладонями. Как же всё это сложно, он и не думал, что как школьник будет туда-сюда бегать ради получения прощения. Хотя, он даже толком и не пробовал завести разговор с Чжун Ли, а уже накрутил себя везде, где только возможно, Тарталья в голове создал самый мрачный сюжет из всех имеющихся: что Чжун Ли пошлёт его куда подальше, также не захочет слушать, не давая вставить слова. Может, и это просто обыкновенный кошмар? Иначе как назвать всё то, что происходит с ним? До конца отпуска, что отвела ему Царица осталось всего четыре дня, нужно что-то делать и побыстрее. Он проходит на кухню, смотря на цветок сесилии, что он купил сегодня с утра. Тот спокойно стоял у открытого окна, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. — Знаешь, — он решил заговорить с растением, — Чжун Ли очень любит такие цветы, однажды я даже сходил в Мондштадт набрать ему букет, — он улыбается, а ветер слегка колышит листья цветка. Он скоро так с ума сойдёт, ему так не хватает Чжун Ли, что он решил даже купить его любимый цветок, а теперь ещё и говорить с ним. Но разговоры вроде улучшают рост растений, да? В горле комок слёз скапливается, но он не даёт себе заплакать. У него получится, Чжун Ли простит его. Я рядом

***

Сегодня омега освободился довольно рано, течка должна начаться на днях и ему действительно необходимо было взять больничный. Он направляется в библиотеку, по пути здороваясь со всеми работниками академии. Поднимаясь на второй этаж, он видит аль-Хайтама и Кавеха, мило лепечущих о чём-то, пока второй сидит на краю стола, болтая ногами. — Чжун Ли! — блондин встаёт на пол, расставляя руки для объятий. Они крепко обнимаются, пока младший омега не задаёт вопрос: — Ты сегодня довольно рано, обычно до восьми всегда сидишь в академии, а сейчас только половина шестого, случилось что-то? — беспокоится архитектор, обеспокоенно глядя на консультанта. — Мне немного не здоровится, даже матра подметил сегодня, я пришёл, чтобы взять больничный на неделю, — мужчина смущённо улыбается, складывая руки. — Что-то серьёзное? Я попрошу оформить больничный через медицинский персонал, — альфа закрывает книгу. — Нет, ничего такого, просто скоро должна начаться течка, я бы хотел отсидеться дома в этот период. Мне нужно узнать, когда он будет готов и найти замену. — Обычно их делают в течение дня, — подмечает блондин, — а подменить тебя с лёгкостью может аль-Хайтам! — он улыбается во все тридцать два, смотря на недоумевающие лица напротив, — ну что? Он как раз окончил Хараватат, у вас ведь совмещённые вместе с Вахуманой, да? — омега получает кивок от лектора, — Тами тот ещё лингвист, может, научит их чему-нибудь. — Но кто займёт пост секретаря? В целом, я не против, но кто будет вместо меня? — альфа снимает наушники, кладя их на стол. — Это ведь всего на неделю, ничего не случится, раньше ведь мы как-то работали до появления Чжун Ли в нашем составе. — Хорошо, я дам аль-Хайтаму нужный материал для изучения, заранее прошу прощения за то, что заставляю работать вместо меня, — темноволосый краснеет, закусывая губу. — Всё в порядке, в академии и не такое происходило. С завтрашнего дня можешь не выходить, я сообщу матрам и ректорату о твоём недельном отсутствии. — Спасибо большое, тогда, наверное, я пойду, — Чжун Ли разворачивается и уже готов пойти, но чья-то рука ложится ему на плечо, — что такое? — Я провожу, — хмыкает обладатель рубиновых глаз.

***

Омеги решили немного прогуляться, наслаждаясь уходящим за горизонт солнцем, пока не натыкаются на… ребёнка? Кто это вообще? Да ещё и на вьючном яке. — Охо-хо, неужели, Кавех, ты сам решил привести ко мне клиента? — девушка в фиолетовом одеянии спрыгивает с животного, подходя к омегам. — Это та самая негоциантка, про которую я тебе рассказывал, Чжун Ли. И тебе не хворать, Дори, — Кавех хмурит взгляд, складывая руки. — Так Вы госпожа Сангема-Бай? — лектор слегка наклоняется, — Кавех рассказал мне немного про Вас, меня зовут Чжун Ли, приятно познакомиться. — Какого же вежливого ты ко мне привёл! Что же Вы делаете в такой поздний час, господин Чжун Ли? — глаза девушки заблестели, она явно нашла потенциального клиента. — Кхм-кхм, мы вышли прогуляться и прикупить немного чая, — язвит младший омега, хватая Чжун Ли за руку. — Ну Вы пришли точно по адресу! — девчушка роется в одной из огромных подвесных сумок, доставая аккуратную баночку с высушенными листьями, — этот чай мне продал один из торговцев в Ли Юэ! Это чай из цветков цинсинь, собранных в самом Заоблачном пределе! — она отсыпает немного в ладонь Чжун Ли, давая тому рассмотреть. Интересно, кто же так жестоко решил обмануть эту негоциантку? Чжун Ли присматривается с жухлости лепестков, от которых пахло горечью. От цветков цинсинь всегда пахло сладковатой пыльцой, а быть горькими, уж тем более в Заоблачном пределе они не могли. Также выпирающиеся «лезвия» из листьев говорят о том, что скорее всего это горная осока, растущая у скал. Её легко выдать за цинсинь, благодаря схожей структуре листьев. — Госпожа Сангема-Бай, Вам никто из покупателей никогда не говорил, что этот чай чересчур горький? — будто читая книгу, отчеканивает омега. — Были парочку, которые утверждали, что чай слишком горький, но разве он таким не должен быть? — Нет, не должен, — глаза Кавеха и Дори округляются, а тот вердикт, что выносит Чжун Ли, заставляяет первого засмеяться, — видите ли, это листья горной осоки, характерная жухлость, горький запах и «острые» листья. Цинсинь из Заоблачного предела всегда пахнут сладко и их побег ярко-зелёный, такую осоку легко выдать за цветок, ведь они немного похожи, но обычный человек не сможет заметить разницы, — Чжун Ли сминает листья, которые просто превращаются в крошку, — видите, цинсинь никогда так не осыпаются. Мне жаль, но кажется, продавец Вас обманул, пытаясь продать Вам, якобы чай из цинсинь. Глаза девушки округляются, а Кавех прыскает смехом: — ЧТО? Этого просто не может быть! — Дори хватается обеими руками за лицо, чуть-чуть краснея. — Неужели лжец стал обманутым? — сквозь смех произносит блондин, — видимо, от глаз Чжун Ли ничего не укроется! — Ох, прошу прощения, если я обидел Вас, госпожа Дори. Я могу выкупить у Вас всю осоку, из неё можно сделать удобрение для других растений, ещё и настойку, — извиняется темноволосый, смотря на торговца. — Хорошо, десять тысяч моры и она ваша! — улыбается девушка, кладя банку в руки омеге. — И всё же, ей удалось тебя ободрать на деньги! Говорят, в академии объявился Предвестник Фатуи, можешь его ободрать, у них всегда много денег, — Кавех говорит это и исподлобья наблюдает за реакцией Чжун Ли: Старший омега, услышав родное имя, тут же округляет глаза, янтарный ромбовидный значок которого ещё сильнее вытягивается и подрагивает. Он приоткрывает рот, резко поворачиваясь лицом к блондину: — Предвестник Фатуи? В академии? — мужчина не может поверить своим ушам, Тарталья всё-так здесь? Ему не показалось, и всюду мерещащийся аромат морского бриза тоже не был лишь плодом его воображения? — Да, такой рыжий, с веснушками, — добавляет младший, и у лектора как будто что-то ухает вниз. Он обязан увидеть Чайльда, но ему безумно страшно смотреть тому в глаза. Кавех наблюдает за тем, как Чжун Ли мешкается и у самого глаза загораются. Это и вправду его альфа. Слова Хайтама до сих пор болтаются где-то на подкорке мозга, и он действительно ощущает слабый, практически выветрившийся шлейф морской воды. — Уже сумерки, нужно идти домой, я провожу тебя до дома, Кавех. До скорой встречи, госпожа Сангема-бай, — он махает ладонью девушке, которая также машет им в ответ. До дома они дошли практически в тишине, лишь изредка разговаривая друг с другом. Все мысли Чжун Ли были заняты лишь альфой. — Чжун Ли? Всё хорошо? — в голосе слышится беспокойство. — Что? А, д-да… Просто предстоящая течка не даёт мне успокоится, — соврал. — Уф-ф, будь осторожен и быстрее иди домой, — Кавех на прощание обнимает консультанта. Остаток пути омега проходит, будто находясь в кондиции, мозг затуманен, а глаза слегка слезятся. Такое ощущение, что он очень сильно напился, резко становится жарко, лицо потеет и Чжун Ли слегка ослабляет галстук, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки и спуская плащ. Жар становится всё сильнее, и он чувствует, как задний проход становится влажным. Течка. Омега судорожно шарит руками по карманам и портфелю, не находя там так нужных сейчас подавителей. Пока он шёл с чащи, уже наступила ночь и большинство людей давно спали. Он в панике и испуге вертит головой туда-сюда, ему хочется провалиться под землю, особенно в тот момент, когда он слышит шарканье ног и ехидный мужской смех позади себя. Срываясь с места и побежав без оглядки, омега слышит, как шаги позади ускоряются, а ведь до дома ему ещё прилично идти. Темноволосый ускоряет темп бега, пока не спотыкается о лежащий на дороге камень, слегка скатываясь по асфальту, пачкая одежду. Чжун Ли не успевает встать, как его тут же насильно хватают и припечатывают в ближайшей стенке. Он злым взглядом смотрит на обидчиков, сквозь пелену слёз замечая очень знакомые лица: Это были его студенты. Двое молодых альф, которые не стеснялись публично подкатывать к омеге, каждый раз получая вежливый отказ, наконец-то добрались до запретного плода? Ведь так? — Ч-что? — он своим глазам поверить не может, неужели его сейчас так нагло изнасилуют собственные ученики? — Профессор Чжун Ли, на этот раз Вы не сможете отказаться от нашего предложения, — говорит один из них, аккуратно оголяя плечо омеги. Мужчина тут же хватает руку парня, пытаясь убрать её с плеча, но его останавливает второй, припечатывая ту к стене: — Никакого сопротивления, иначе будет хуже, чем Вы думаете, — ехидно улыбается молодой человек, хватая омегу за хвост, тем самым откидывая золотое украшение на пол. — ПОМО… — ему силой затыкают рот и у мужчины градом начинают течь слёзы из глаз. Он даже не в силах активировать элементальный щит и дать отпор, поскольку его организм в период течки становится слишком слабым. Из задницы начинает течь ещё сильнее, когда с него начинают снимать рубашку. Ему хочется закричать и позвать Аякса на помощь, но он просто не может. — Где же Ваш альфа, профессор Чжун Ли? — их глазам открывается совсем незаметный след от метки, омега постоянно тщательно замазывал её тональным кремом, дабы не было лишних вопросов. — Мы можем исправить это, если поставить поверх этой! Всего-то.

***

Тем временем, Тарталья спокойно сидел в гостиной и дочитывал книгу, но отложил её, услышав малиновый шлейф. Его зрачки от неожиданности увеличились, когда феромон стал намного интенсивнее, а на улице он услышал крик, который сразу же прекратился. Это точно был Чжун Ли. У Тартальи глаза наливаются кровью, когда он понимает, что происходит за окном. Кто-то тронул Чжун Ли. Его Чжун Ли. На самое ценное сокровище, которое у него есть, кто-то решил посягнуть. Он прямо из окна выпрыгивает, превращаясь в поток воды, быстро двигаясь туда. Альфа точно знал, где омега. Уже издалека он заметил двоих людей, очень яростно пытающихся раздеть Чжун Ли, который уже задыхался от слёз. Ну уж нет. Он с размаху швыряет в обоих гидро сферы, заставляя их обернуться. Завидев Аякса перед собой, вокруг которого искрились электрические заряды вперемешку с водными потоками, внезапно отпустили омегу, который из-за отсутствия сил просто съехал вниз по стене. — Странно, я думал, что в академии Сумеру учатся только прилежные и достойные люди, — глаза альфы налились фиолетовым цветом, а дьявольская улыбка становилась всё шире и шире, — интересно, что же будет, когда все, а в особенности матры, узнают, что студенты уважаемой академии Сумеру просто отвратительные нелюди, решившие изнасиловать собственного преподавателя? — Бежим! — студенты резко срываются с места, пытаясь сбежать, но получают удар по ногам, который сопровождался ещё более сильными, идущие словно друг за другом. — Отлив, — рыжеволосый материализует в руках огромное копьё, искрящееся жёлто-фиолетовым светом, — мы ещё на этом не закончили. Чжун Ли готов поклясться, что никогда не видел Аякса таким… кровожадным, жаждующим чей-то крови, как никто другой. Он выглядел, как дьявол, с хищной улыбкой и злым смехом. Тарталья со всей дури ударяет альф по спине копьём, да так, что те окончательно падают и практически теряют сознание. — Говорят, лежачих не бьют, — грубым басом рокочет Чайльд, — но такие жалкие отродья, как Вы, просто не имеют права на жизнь. Он замахивается, готовый нанести удар, как вдруг: — Не надо! — голос сзади резко останавливает Предвестника, и он опускает руку, оборачиваясь: Перед ним предстала ужасная картина: волосы омеги распущены, на щеке ссадина, рубашка порвана, а пуговицы валяются где-то рядом. Он вспотел и рыжеволосый только сейчас учуял резкий аромат малины. Весь макияж поплыл, но альфу меньше всего сейчас волновало то, как выглядел Чжун Ли. — Чжун Ли? — Тарталья говорит очень тихо и спокойно, возвращаясь в привычное состояние. — Чайльд? Не подходи ко мне! — кричит консультант, вытягивая руки вперёд и махая ладонями, — пожалуйста, не надо… Он чётко слышал, как резко вздыхал омега и то, как он плакал. Тарталья никуда не уйдёт, не сегодня. Предвестник аккуратно опускается на колени, убирая руку Чжун Ли с его же лица. Вся подводка потекла и глаза красные от слёз, он испуганно смотрит в глаза напротив. Они так давно не видели друг друга. Омега внезапно перестаёт чувствовать землю под ногами, сразу поняв, что его взяли на руки. Лектор судорожно охает, хватая Аякса за шею обеими руками, решая заглянуть в глаза, он видит обеспокоенный и ласковый взгляд. — Я рядом, — тихо произносит рыжеволосый, — теперь всё будет хорошо, я обещаю. На произошедшее внезапно прибежали Кавех и аль-Хайтам, просто не веря своим глазам: двое людей лежат на земле без сознания, а Чжун Ли аккуратно лежит в руках у Тартальи, который бережно придерживает его. Его воротник из ткани плавно переходил просто в воду. Предвестник, учуяв сосну, догадался, что сзади стоит Хайтам и произнёс: — Эти двое пытались его изнасиловать, — омега всхлипывает на руках, хватаясь за тканевый шарф, как за последний шанс на спасение, — я очень надеюсь, что их накажут, как следует, — он поворачивает голову, видя кивок альфы напротив, хватает портфель в правую руку и медленно уходит.

***

ОБЯЗАТЕЛЬНО включите: ramona — heather by conan gray but it's even sadder Они шли очень тихо, не доставая друг друга с расспросами. Дыхание омеги со временем восстановилось и он начал дышать нормально, изредка дрожа от того, что его чуть не изнасиловали. Левой рукой он держал альфу за край рубашки, боясь отпустить. Но он и не собирался. Альфа посматривал на омегу, видя его измученное состояние, ему действительно хотелось развернуться и добить тех двоих, которые решили причинить вред омеге. Его омеге. Они спокойно дошли до дома Тартальи, ведь он не знал, где проживает мужчина. Хотя, даже если бы и знал, всё равно отнёс бы к себе. Даже не включая свет, он проходит в спальню, аккуратно укладывая консультанта на кровать. Буквально за минуту он убегает и прибегает обратно с кухни, держа в руках аптечку и стеклянную бутылочку спирта. Он обрабатывает каждую рану, бережно наклеивая лейкопластыри на места ссадин, благо, их было не так уж и много. Это радует. Слегка кровоточащую рану он обрабатывает ваткой, на что слышит характерное, но совсем тихое шипение: — Тихо-тихо, — он, будто маленькому ребёнку дует свежую ранку от зелёнки, — я буду аккуратнее. Омега молча кивает, смотря, как рыжеволосый и правда начал бережнее проходить ваткой по ранке, всё время дуя на неё. — Прости меня. Они сказали это одновременно, будто в унисон их голоса сговорились. Время остановилось, когда они посмотрели друг другу в глаза: слёзы у омеги уже высохли и белок обрёл более естественный оттенок, а янтарные глаза начали немного сиять. Глаза Тартальи тоже приобрели блеск, и даже блики, которые пропали у него совсем давно. Предвестник заклеивает последнюю рану, предварительно не туго обмотав запястье эластичным бинтом, мягко обнимает омегу, на что получает тоже самое в ответ. Аякс гладит Чжун Ли по спине, тихо нашёптывая слова утешения: — Давай просто посидим, — даже не обращая внимание на течку, он посадил Архонта к себе на колени, немного укачивая его. Щелчком пальца он тушит свет и единственным источником освещения в комнате теперь остаётся лишь луна. Они наслаждаются обществом друг друга, им этого явно не хватало. — Чжун Ли, я… я так сильно скучал по тебе, ты не представляешь, — альфа на атомном уровне ощущает, что консультант смущённо улыбается ему, вздыхая. Пора бы уже обоим вздохнуть от облегчения, просто и без слов они простили друг друга, даже ничего не сказав. — Аякс, я тоже скучал по тебе, — омега кладёт руки на плечи, целуя того в губы. Нежно. Тарталья отвечает омеге, хватая того за лицо и углубляя тёплый поцелуй, пропуская язык в рот, на что получает очень громкий, но такой желанный стон. — Пожалуйста… — как в тумане умоляет омега, — заполни меня. Альфе срывает башню после этих слов, но он не спешит, аккуратно укладывая лектора на подушки. Как же он давно не слышал этих слов! Он хочет подольше растянуть эту сладкую негу, хочет всю ночь наслаждаться этим прекрасным телом, что за два с половиной месяца разлуки стало ещё привлекательнее. Бёдра Чжун Ли стали ещё более округлыми и изящными, а грудь немного увеличилась, обретя нежные черты. Весь омега был настолько волшебным, что казался альфе недосягаемым. Это его сокровище, которое он будет хранить как зеницу ока, никому не отдавая. Больше он не допустит ошибок. Никогда. Они страстно целуются, и мужчина не стесняется кусать рыжеволосого за нижнюю губу, слизывая капли крови. Консультант освобождает альфу от одежды, пока тот нежно оглаживает его внутреннюю сторону бедра, вновь вызывая стоны. Члены обоих уже давно стояли колом и требовали разрядки. С члена Аякса уже давно капал эякулят, а из дырочки омеги водопадом лилась смазка. Тарталья двумя пальцами собирает скопившийся на анальном отверстии сок, показательно перед омегой полностью слизывая его, получая в ответ судорожный стон и ещё более стыдливое лицо Архонта. — Ты такой сладкий, Чжуни, — он ведёт мокрую дорожку поцелуев на нежном животе консультанта, — мой, — он проходится пальцами по яичкам, — самый лучший, самый красивый, самый любимый. Он опускается куда-то ниже, подкладывая задницу омеги под большую подушку. Последний резко очень громко стонет, чувствуя, как по сфинктеру проходится что-то до безумия горячее. Тарталья аккуратно языком слизывал все места, на которых находилась смазка омеги, причмокивая. Он всё ещё такой прекрасный, даже снизу. — Ах, Аякс… — стонет омега, от стыда не зная, куда бы ему деться, он начинает елозить по кровати, но сильные руки хватают его бёдра, слегка сдавливая и притягивая к себе обратно. — Ты просто невероятен, Чжуни, — в бреду от начавшегося гона возбуждённо шепчет Чайльд, смотря в глаза напротив. Он приподнимается, целуя и играясь с сосками омеги, обсасывая каждый, вплоть до ореола, жадно кусая чувствительные места. Смотрит на Чжун Ли: тот весь красный и вспотевший, но такой счастливый, он слегка сдавливает член альфы, по головке размазывая капельки спермы, тем самым массируя его. Предвестник приподнимает таз омеги, а у того уже на каком-то интуитивном автоматизме раздвигаются ноги: — Я вхожу, — нежно произносит альфа, целуя лектора в мочку уха, прикусывая её. Аякс входит на половину, слыша сдавленный стон, который буквально как карамель заполняет его уши. Вся комната, всё пространство пропитывается морской водой и сладкой малиной, они сносят аптечку в порыве любви и она глухо падает на пол, но это совсем не имеет смысла, это проблемы завтрашнего дня, которые на данный момент их совсем не волнуют. Руки мужчины светятся золотым сиянием, волосы растрёпаны и красиво спадают на плечи. Он заглушает стон, целуя альфу в губы, садясь на его колени. Чайльд оглаживает тело Чжун Ли, грубо хватая и притягивая его за талию, он входит на всю длину, неистово вдалбливаясь в поддатливое омежье тело. Он расцеловывает всю шею возлюбленного, наперёд зная, что там расцветут багровые пятна как доказательство его безграничной любви. Они одновременно доходят до разрядки, и рыжеволосый глубоко кончает в омегу, полностью отдаваясь гону. Лектор ещё долго не может прийти в себя, чувствуя, как тёплое семя заполняет его лоно. Его живот слегка округляется и они просто сидят, наслаждаясь сцепкой, смотря друг другу в глаза. — Прости меня, — начинает альфа, — прости за то, что не выслушал и накричал на тебя, прости за всё то, что ты вынес из-за меня, Чжуни, — Тарталья мягко целует омегу, массируя тому голову. — И ты прости меня, я не хотел тебе врать, я люблю тебя, Аякс, — омега кладёт голову на плечо рыжеволосому, наслаждаясь ароматом свежего океанского бриза. — Я тоже очень сильно люблю тебя, милый. Этот тернистый путь стоил того, чтобы встретиться вновь.