На самом деле, я люблю тебя.

      Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Аля, наверное, была на кухне. Что-то готовила, видимо. Было около семи часов вечера. Ненавижу есть после шести — боюсь потолстеть. Но мы слишком долго «целовались». Поэтому поужинаем только сейчас.       Потолок был таким, о каком я всегда и мечтала: деревянный. Я люблю рассматривать его, когда мне нужно отвлечься. Сейчас я отвлекалась от настойчивых мыслей. Точнее, об одной: а что, если мы когда-нибудь расстанемся?       Аля заглянула в комнату. Я не сразу это заметила.       — Я сварила спагетти.        Я посмотрела на нее.        — Я сейчас приду.       — Ага. — Аля помедлила. Будто хотела еще что-то сказать или сделать. Но все же ушла.       Я села на кровати. Надела носки.        Может быть, когда-нибудь это и произойдет. Интересно, насколько сложно я это переживу?       Мы сели друг напротив друга. Аля посматривала на меня. Я смотрела на спагетти.       — Что? — все-таки спросила я.       — Думаешь о чем-то?       Я долго смотрела на нее. Но я была уверена, что она и так знает ответ, и врать ей нет смысла.       — Хочешь узнать, о чем?       — Было бы неплохо.       — О том, что мы когда-нибудь можем расстаться.       Аля перестала есть. Она отпустила вилку. Посмотрела на меня.        — Возможно, и можем. Но «когда-нибудь» — это же не сейчас.       Я кивнула. Легче не стало. Стало хуже.       После ужина Аля пошла в душ. Я сидела в гостиной и смотрела телевизор. Я не помню, что я смотрела. Чувство, будто я — это не я, не покидало меня весь вечер.        После Али пошла в душ я. Перед зеркалом я расплакалась. Потому что пыталась улыбнуться. У меня отцовская улыбка. Это самое ужасное, что только может быть на свете.       Аля легла. Я легла рядом с ней. Аля обняла меня. Я вздрогнула. Каждый раз, когда она меня касается, мое тело так реагирует. Уже целый год.        Я пыталась заснуть. Вдруг Аля приблизилась к моим волосам. Она шепотом спросила: «Сая?» Я ответила вполголоса:       — Что?       — Прости меня. За столом… я не должна была это говорить.        — Почему? Все может быть. Ты сказала правду.       — Если правда такая, то я намерена стать самой известной лгуньей.        Я не знала, как на это реагировать. Я правда не знала. Ничего кроме этого не пришло мне в голову. Поэтому я просто повернулась к ней и поцеловала.       Аля вдруг зашмыгала носом.       — Ты плачешь? Почему?       — Потому что это первый раз, когда ты поцеловала меня сама.