На самом деле, я люблю тебя.

      Я целую Алю вновь. Я не могу удержаться. Когда она плачет, мне хочется укутать ее в одеяло. В десять одеял. Чтобы я больше не смогла ее увидеть, иначе я просто умру на месте. Когда она плачет, мне хочется защитить ее. Когда она плачет, я понимаю, насколько я животное. Какая же я скотина. Если она плачет из-за меня, получается, мне нужно защищать Алю от самой себя. Но как же это сложно защищать человека от самого себя. Особенно в моем случае, потому что я эгоистка.       — Сая.       — Что?       — Я люблю тебя. Какой бы мрачной ты ни была, я все равно всегда люблю тебя. Никакие другие девушки мне не нужны. И никогда нужны не будут. Только ты. Всегда. Только ты.        Аля крепко обняла меня за талию. Когда она так меня обнимает, мне еще больше кажется, что я умру прямо сейчас. Я обняла ее в ответ. Я бы хотела сказать, что тоже люблю ее. Но это каждый раз дается мне с огроменным трудом.       — Аля.       — Да?       — Тоже.       — Я знаю.       Утро. Аля еще спала. Я кое-как выкарабкалась из ее объятий, укрыла ее вновь и пошла на кухню. Уверена, у меня снова получится какая-нибудь ерунда.       Я нашла рецепт и стала готовить. Настолько тихо, насколько это возможно.        Я поставила форму в духовку. Повернулась. Аля стояла и улыбалась. Заспанная.       — Готовишь?       — Н-нет. То есть да. Но я не уверена… что получится.       — Ничего. Я думаю, все будет в порядке. Даже если и нет, можем приготовить вместе.       Я кивнула.       — Я думала, ты не любишь готовить.       — Это готовка меня не любит.       Аля улыбнулась еще шире. Подошла ко мне и обняла, положив свою голову мне на плечо.       — Спасибо, что ты есть.       — АЛЯ! ХВАТИТ!       Аля стала смеяться. Внезапно я начала смеяться тоже.       Кекс получился. И очень вкусный. Даже лучше, чем у Али. Так сказала сама Аля. Я думаю, что это неправда. Никто не готовит лучше, чем Аля. И никогда готовить лучше не будет.       Мы пошли гулять. Снег валил хлопьями. Именно поэтому мы и вышли. Мы обожаем снегопады. Если в снегопад поднять голову вверх, то кажется, будто ты летишь. Мы с Алей сделали так же. А потом рассмеялись.        Смеяться, оказывается, не так сложно, как я думала все это время.       Когда мы гуляем в экопарке, мы обычно всегда выбираем одну дорожку. Там почти никогда нет ни единого человека, там всегда тихо и спокойно. Обычно именно там Аля всегда целует меня.       В этот раз так произошло тоже. Но в этот раз здесь было менее спокойно. И менее безопасно.       Когда Аля приблизилась ко мне, хотев поцеловать, сзади нас сфотографировали два парня.       — Эй, девчат! Из какой вы школы? Из универа, может? Все лесбиянки так молодо выглядят. А, кстати, когда вы стареете, вы…       И ему в морду прилетел снежок. Точное попадание. Это же Аля.       — Что мы, прости?       — Ты ахерела, что ли?       — У меня скоро соревнования по метанию в мишень. Мне нужно тренироваться.       — Я тебе что, МИШЕНЬ, БЛЯТЬ?       — Чувак. Сейчас моей мишенью, помимо тебя, станет еще и твой кореш, если ты не удалишь то, что ты там щелкнул. Не хочу просто, чтобы фотка моей любимой девушки была в лапах какого-то извращенца.       Кореш чувака стоял и явно не понимал, что происходит. Я посмотрела на него, он посмотрел на меня. Я вдруг засмеялась: его отсутствующее выражение лица меня позабавило. Он посмотрел на Алю. Потом повернулся к своему корешу и сказал:       — Бро, удали, а. Че ты как скотина себя ведешь?       — Я? Как СКОТИНА? Ты совсем с дуба рухнул, идиот?       — Удали, — повторил кореш.       Чувак глянул на меня, на Алю. Потом уставился на кореша. Натыкал что-то в своем телефоне. Показал последние фотки в галерее.       — Довольны?       — Удали еще, пожалуйста, из папки «недавно удаленные», и я буду тебе очень признательна, — сказала Аля и улыбнулась ему.       Он стоял как вкопанный. Аля взяла меня за руку, и мы ушли.       Когда мы почти выходили из парка, я сказала:       — Прости, Аль. Я ничего так и не смогла им сказать.       — Ты чего? Лучше уж пусть это будет моей должностью. А ты будешь готовить свои бесподобные кексы, ладно?       Я улыбнулась. Аля наклонилась и поцеловала меня снова. Ничему ее жизнь не учит.       За это я ее и люблю.