Пределы контроля

      Нокс впервые за несколько лет приснился сон. Их не было с той самой ночи, когда она добровольно отказалась от Силы, и поэтому он показался ярким, как явь. Нокс видела чьи-то следы на белом до рези в глазах снегу и шла по ним целую вечность, пока впереди не выросла одинокая скала. Чёрный кристальный зуб уходил высоко в небо. Ни одна снежинка не касалась его гладкой, как оникс, поверхности. Нокс приложила ладонь к ней, и камень разверзся. А внизу была бездна.       Она проснулась с криком, не зная, что испугало её больше — забытое касание Силы или падение. Книга лежала на полу, распахнутая на последних страницах.       Следующий день Нокс провела в зале для медитации, солгав Сарту, что вспоминает детали сна, но управляемой связи так и не получилось достичь. То ли Сила, издеваясь, мстила за давний поступок, то ли она сама ограничивала себя, так и не сумев примириться с терпеливо ожидавшей её сломанной цепью Уз. Лучшее, на что Нокс могла надеяться, — секреты Императора помогут ей. Ради них Нокс готова была сделать что угодно.       Всё закончилось буднично, приземлённо. Небеса не рухнули и демоны не полезли изо всех щелей мироздания, когда Нокс торжественно объявила, что «Вершина бездны» разгадана. Последние двадцать три символа, значения которых были разбросаны по остальным частям книги, составляли координаты. За какую-то ночь (во многом благодаря педантичным и упорядоченным записям Браммаса) у них появилось точное направление. Данных о безымянной планете не было ни в навикомпьютере «Беглеца», ни в купленных у битов базах; сканировать поверхность пришлось многие дни, пока не обнаружилась странная, но очень мощная подземная сигнатура. За неимением других зацепок целью стала она. — Вообще-то я ждала помощи от джедаев, — проворчала Нокс в комлинк. Сарт шёл в нескольких метрах впереди, но вьюга, бушующая на бесконечных размеров плато, не позволяла друг друга слышать и даже видеть. — Я не смог с ними связаться, — прошипел голос Браммаса в динамике. — Почти все мои контакты пропали. — Как вовремя. — Ты уверена, что хотела бы делиться чем бы то ни было с джедаями?       Она фыркнула. В лицо иглами впивался мороз, и губы с трудом шевелились, так что интерес к перепалке Нокс быстро потеряла. Тем более сквозь стену снега уже проступали резкие контуры, похожие на растущее пятно чернил посреди белоснежного листа.       Камень был тёплый, как во сне. Ещё до пронзительного скрежета древних механизмов Нокс отдёрнула руку, не удержав её на пламенной поверхности.       Внизу была настоящая бездна.       Под расколотой скалой зияла чёрная дыра, не имевшая никаких признаков лестницы или подъёмника. Джедай осветил её фонарём, безрезультатно осмотрел всё, что могло служить рычагом или переключателем, но подсказок бездна не давала. — Раз так — пошли обратно, — нервно съязвила Нокс, глядя на попытки Сарта найти решение. — Дай попробовать, пожалуйста.       Он остановился перед загадочной пропастью и снял перчатки. Пальцы джедая сомкнулись, и потоки Силы заструились между ними, изучая пространство, недоступное человеческому взору.       Нокс подумала, что давно не видела Сарта применяющим Силу, а не меч, ведь он полагался на оружие больше, чем на себя. Теперь же он казался гораздо спокойнее и сильнее, в отличие от первых месяцев их странствий. Доверие к себе — то, что они когда-то потеряли, — не явилось одним днём, а восстанавливалось постепенно, с любой небольшой победой. — Кажется, я понял, как нам попасть внутрь, — Сарт повернулся к ней с пугающе довольной улыбкой. — Руку?       Нокс помедлила, прежде чем вложить в протянутую ладонь свою. Не то чтобы она продолжала настороженно относиться к джедаю, но остатки инстинкта самосохранения напоминали ей об исходе каждого случая, когда она лезла в таинственное опасное место, пусть и в надёжной компании.       Первый шаг в темноту заставил её невольно задержать дыхание. Сердце замерло вместе с ним, когда сапог коснулся невидимой ступени. Лестницу не просто поглотил мрак — она была соткана из него, сложена в хаотичную конструкцию, где любой неверный шаг означал смерть.       Белое пятно неба над головой исчезло, и все знакомые пространственные ориентиры потеряли смысл.       Нокс так крепко держала Браммаса, что ему, наверное, было больно. Но джедай молчал, как молчала и Нокс, утаивая постыдное для неё признание.       Ни одна гробница, ни один поединок не будили в ней такого иррационального страха. Застрять здесь, посреди ничего, в неизбывной могильной тьме с ощущением, что если оступишься, то будешь падать, падать, падать до конца времён, пока сам не станешь частью абсолютного ничто.       Если и существовала Бездна для адептов тёмной стороны, то это место полностью её воссоздавало. — Когда выберемся, обещаю подумать о вступлении в Орден, — кисло пошутила Нокс. Лестница не собиралась заканчиваться, сколько бы они ни шли. — Могу я рассказать тебе кое-что?       Она искренне удивилась вопросу и времени, которое Браммас выбрал. Сарт, увы, никогда не спрашивал разрешения, чтобы поделиться чем-либо. И вряд ли откровение было призвано сделать её счастливее. — Двести восемьдесят четыре человека, — сказал он в ответ на согласный вздох. — Столько гражданских погибло из-за меня, когда я обрушил гнев тёмной стороны на Закуул.       Нокс не отпустила джедая, хоть желание появилось. Такое признание она была готова услышать от кого угодно, но не прославленного Барсен’тора. Хотя бы не в текущей обстановке. — Уверена, это была необходимая жертва. Но всё же интересно, как… — Один очень, очень древний ритуал. Корабль эвакуации, который я сопровождал из Брентаала, подвергся нападению. Положение было безвыходным, по крайней мере, мне хотелось так думать. Сплетя воедино ярость и горе, я подчинил почти триста членов экипажа и пассажиров, а потом бросил безумцев в бой против закуульского десанта. Корабль сумел уйти в гиперпространство, но из попавших под моё влияние выжили единицы. — И… — Те, кто не погиб в схватке, убивали сами себя, — несмотря на очевидное сожаление, он говорил отстранённо, будто пересказывал историческую статью. — Разум уцелевших повредился безвозвратно. — То есть… — Я действительно провёл четыре месяца до нашей встречи на Тайтоне, пытаясь примириться со своим поступком. Не мог обрести контроля над собой. Не хотел браться за дело с книгой, чтобы не подвергать опасности кого-либо ещё. Если бы не помощь и наставления мастера Сатель, я бы не нашёл смелости покинуть храм. — Понятно, — подытожила Нокс. — Не удивлена, что тебя возвели в высшее круги Ордена. И в Тёмный Совет бы взяли. — К счастью, я попал туда совсем за другие заслуги.       Браммас повёл их дальше. Нокс внимательно ступала вслед за ним, но повисшая недосказанность не позволяла ей сконцентрироваться на скрытой дороге. — Зачем мне это знать? — Чтобы ты не боялась быть здесь. Путь назад есть из любой темноты. — Твой оптимизм отвратителен, мастер-джедай! — в очередной раз укорила она.       Лестница закончилась, и в звонкой тишине наконец появился шелест и громкий писк индикатора. Сфера-фонарь взмыла в воздух — Нокс с облегчением заметила её отражение на глянцевой поверхности пола. Судя по эху, зал, в котором они находились, был огромен, и конусы света не дотягивались до стен. — Значит… Тенебри, — Сарт быстро выбрал направление движения. С виду — случайное. — Тёмный Совет знает немногим больше джедаев. Когда-то давно Император назывался этим именем, пока не получил титул лорда Вишейта и правил с ним до основания новой Империи.       Нокс не смотрела по сторонам, держа в поле зрения только пятно света. Но шла увереннее, видя под ногами твёрдую землю. — Смешно, однако за тысячу лет Совет собрал жалкие крупицы сведений о нём, заплатив кровью десятков Тёмных лордов, — сочла она нужным рассказать. — Нам известно, что больше трёхсот лет назад Вишейт провёл некий ритуал, который разделил его сознание и тело. Он обрёл возможность занимать другие сосуды и перестал быть тем, кого мы сейчас называем Тенебри. Каждое новое тело меняло его, частично трансформировало восприятие и способности Силы. Теперь это была другая сущность. И кто знает, чем он стал после Явина? — А что с телом Тенебри? — О нём никто ничего не слышал. Выбросил за ненадобностью?       Сарт задумчиво дотронулся до подбородка. Этот тревожный жест Нокс был хорошо известен. — Ты сказала, что он разделил разум и тело. Могла ли в последнем остаться частица его души? Способная, скажем… — Нарастить себе сознание? Да брось. Это же не таралианская крылатая ящерица.       Нокс догнала джедая и схватила за рукав, вынудив обратить на себя всё внимание. — Скажи, что это невозможно, Браммас. — Лучше бы так и было.       Зал закончился дверями, которые угрожающе открылись перед первыми за сотни лет гостями. Длинные линии искусственного света побежали по стенам, полу и потолку, закручиваясь в строгий круговой узор вокруг центральной платформы и ведущего к ней моста. Платформа была пуста и, хорошо освещённая, создавала впечатление ловушки или арены. — Я пойду, — Нокс дёрнулась вперёд, но Браммас преградил ей дорогу. — Лучше вместе. — Нет. Книга отвечала только мне.       Она ожидала, что джедай станет спорить, но тот лишь коротко кивнул. — Тогда будь осторожна. — Не обещаю.       Центр при приближении сформировал пустой пьедестал. Дальние части конструкции наоборот с грохотом ушли вниз, быстро утонув в чёрных глубинах. Создавалось неприятное ощущение, что кроме этой платформы в галактике ничего не осталось.       Нокс положила «Вершину бездны» на своеобразный алтарь, активируя механизм. Книга скрылась, и через растянутые до столетий секунды вместо них появилось то, ради чего был проделан весь долгий путь. Ситхский голокрон. Сперва Нокс охватило сомнение, ответит ли он на её призывы, но тот загорелся сам, не потребовав действий со стороны. — Ты всё же здесь, владыка Вишейт, — его ядовитый, окрашенный севарийским акцентом голос прозвучал ещё до того, как полностью сформировался облик. — Долго. Так понравилось без меня?       Вопреки ожиданиям хранитель появился не в свете пирамиды, а рядом, точно презирая любые ограничения. Проекция, неотличимая от призрака Силы, существовала в полном размере, позволяя до мельчайших подробностей разглядеть его. Глаза чистокровного были полны пугающей черноты, а черты алого лица источали жестокость и гордыню. Тенебри? — Что тут удивительного? — она попыталась скопировать услышанную давно надменную интонацию Императора. — В тебе не было нужды. Но сейчас появилась некоторая опасность, вынудившая искать тебя.       Чистокровный осмотрел её с ног до головы. Так внимательно, что ей с трудом удалось сохранить сердцебиение ровным. Он не был похож на обычного хранителя голокрона. — Мне не нравится твой облик, — скривился ситх. — Он напоминает нашу матушку. Такую отвратительно красивую, безвольную, слабую… Её предательство до сих пор тревожит тебя? Ты продолжаешь жалеть, что не смог причинить ей больше мучений, больше боли?       Тенебри. — Я волен выбирать любой, — высокомерно отозвалась Нокс. — Теперь смертная оболочка меня не ограничивает.       Их разговор напоминал шахматную партию, и у неё не было права ошибаться. Всё, что она знала, что помнила об Императоре, сейчас имело критическое значение. Ей предстояло обмануть самое параноидальное существо в галактике, и ставкой в игре была жизнь. — Теперь говори, зачем я тебе здесь, — приказала она. — Мне? — он захохотал, присвистывая сквозь клыки, как дикий зверь. — Это я тебе нужен! О, я боялся, что ты забудешь. — Твои опасения подтвердились, — нетвёрдо сказала Нокс. — Память не стремится ко мне возвращаться. — Потому что ты стал другим. Ты должен был, иначе наши враги убили бы нас. — Так ты оставил мне жалкий голокрон? — Он — всё, что тебе нужно.       Тенебри повёл рукой, и вокруг голографическим облаком вспыхнула карта. Мириады звёзд рассыпались под его ногами, точно он был властителем их всех. — Доверять своим слугам жизнь — значит вскоре лишиться её, — под властным движением ладони Императора вспыхнули семь ярких точек. — Я спрятал своё наследие вне их досягаемости. На землях Республики и Хаттов, на забытых, никому не нужных мирах. Узри, — он приблизил одну из планет. — Тергас. Иссия была моим писцом, живой библиотекой. Она помнила все низменные вещи, что не желал помнить я. И смерть — не повод прекращать служить.       Нокс встречала её. Призрак чистокровной женщины на принадлежащей Марру планете. Побеждённая ими, она больше так и не проявилась. — Малакор? — продолжал ситх, рассматривая очередной иссушенный шар. — Здесь я учился повелевать жизнью. Живя в пещерах, как отшельник, я постигал суть вселенной. — Я построил там лабораторию, — ответила за Вишейта Нокс. — И изучал те ритуалы, которые ты записал до меня.       А она — целый научный комплекс, разглядывающий под микроскопом каждую крупицу оставленных им знаний. — Я сотворил больше, чем кто-либо. В цепях Вартолиума вечно живёт лучший из рождённых когда-либо провидцев. На Клацисе я сохранил знания о Старых Богах. Всякий мир, которого касалась моя длань, приобрёл ценность. Всё это твоё. Наше.       Карта погасла. Тенебри исчез и тут же вспыхнул напротив. Нокс не сумела сдержать панику, когда бесплотные руки оказали реальное воздействие. Она попыталась вырваться, но сотканные из Силы ладони крепко держали её лицо, вынуждая смотреть в чёрные, наполненные первородной тьмой провалы вместо глаз.       Он был ужасающе прекрасен. Непостижимое создание за пределами полного понимания. Редчайший артефакт тёмной стороны. Если бы у неё была сила подчинить его, владеть могуществом и знаниями… — Это тебе нужно? Нет? Тогда ищи то, за чем явился, — вкрадчиво предложил он, кажется, даже не размыкая губ. Его голос в голове заглушал собственные мысли. — То, что поможет уберечь нас.       Ей не нужно было выражать согласие. Только поддаться. И пока Нокс боролась с желанием проникнуть в недра его памяти, ледяные путы посторонней воли оплетали её сознание всё туже. Она не замечала, что уже не может им сопротивляться.       «Уходи оттуда!»       Кто-то кричал. Она сама?       Глухой мир снова обретал краски, полноту восприятия. Она — забытую власть. Бездна поила её Силой так щедро, что Нокс боялась захлебнуться. Её проводник, Тенебри, мог обеспечить ей постоянный контроль. Решить все проблемы. Размытая реальность сменялась сюрреалистическими картинами полного хаоса. Словно сама став хранителем голокрона, она видела всё, могла дотянуться до любого участка его памяти. И с божественной лёгкостью приказала:       «Бессмертие».       В ответ Нокс ослепили десятки факелов. Борозды плит ритуального зала были заполнены кровью сотен, если не тысяч жертв. Двенадцать служителей стояли вокруг саркофага в глубоком трансе, не шевелились, не дышали. Тенебри — на коленях перед ним. В его руках был серповидный инструмент, которым ситх рисовал на обнажённой коже неизвестные символы. Лезвие глубоко впивалось в плоть, то оставляя узкие, быстро заполняющиеся кровью узоры, то срезая с неё широкие пласты. Сила и пальцы Тенебри направляли острие с безразличием камня, то ли уродуя, то ли создавая нечто прекрасное.       Когда он закончил, всё тело и лицо были покрыты шрамами с запёкшимися поверх багровыми сгустками. Тенебри поднялся. За его стопами тянулись красные отпечатки, пока он следовал к саркофагу, и Нокс уже поняла, что он собирается делать.       Служители отмерли. Тенебри лёг в подготовленную усыпальницу, и они сформировали вокруг него ещё более узкий круг. Двое воздвигли на саркофаг крышку и едва успели отпрянуть, когда по щербатой поверхности камня загорелись те же руны, что чистокровный вырезал на себе.       Кровь в бороздах плит закипела. Весь зал утонул в невидимом огне, и служители, поначалу держащиеся стойко, завыли в агонии. Что-то умирало. Что-то рождалось. Один из служителей упал, будто насквозь пронзённый мечом.       А потом он поднялся, и всё стихло.       Император раскрыл ладонь. Искалеченные освобождённой тёмной стороной тела служителей рассыпались в пыль. Оставшись один, он коснулся запечатанного саркофага. — Я бессмертен, пока ты здесь, — с плохо скрываемым восторгом сказал он. — Я вечен.       Нокс едва успела увидеть, как Император поднимает серп и вырезает сердце из только что обретённого тела, прежде чем всё потеряло фокус.       Бесконечные возможности голокрона затуманивали разум. Единственной точкой опоры были эфемерные ладони, и Нокс чудилось, что они реальнее её самой. Настоящие, а она — нет. Призрак в огромной тысячелетней библиотеке, вольный изучать её вдоль и поперёк целую вечность. Что бы ещё спросить?       Обещания.       Холодное, неприятное слово ударило подобно стальному шипу. Вспомнилось не к месту и развеяло всю эйфорию.       Не всё ли равно, какие ты давала? Забвение избавит от любых. Бог не держит обязательств перед мошками. — С ним что-то не так, — прошептала Нокс вслух, словно было кому её услышать. — С… голокроном…       Не могло быть всё так. Большинство мастеров помещали знания проводника и копию его образа в кристалл матрицы. Некоторые ситхи умели заключать в голокроны призраков, и таким образом обрекали на вечные муки врагов и одновременно защищали ценные знания. Единицы умели вложить собственное эхо, настолько же мудрое, насколько — опасное. Объединяло их одно: практически невозможно, чтобы голокрон хранил сведения, ещё неизвестные владельцу.       Простое заключение далось через силу. Ритуал был добавлен после его проведения. Значит, что Вишейт был здесь, во многих формах. Правда, большой роли догадка уже не играла. Когти Императора держали слишком крепко, чтобы верить в возможность от них освободиться. — Наивный, наивный ситх, — то, как его радовал удавшийся обман, теперь отзывалось отвращением. — Тебе нравится моя ловушка? — Для кого ты её расставил? — Для тебя, конечно, — его губы растянулись в безжалостной улыбке. — И для любого, кто смог добраться до этого места. Думаешь, ты первая?       Ни она, ни Сарт не знали, сколько времени пролежала книга на Раддоре. Сколько владельцев сменила, прежде чем попала к джедаям. Нокс промолчала. — Мне не нужны карты, чтобы приходить сюда, — снисходительно поведал он. — Мне нужны вы. Мышки, которые пробежали лабиринт. Те, кто пресытился доступными знаниями и ищет то, что сделает его ещё могущественнее, сильнее. Вы не находите их — вы отдаёте.       Всё, чем Нокс владела… Практики восских сноходцев, расположение Матери-Машины. Привязывание Призраков Силы и Ориндский ритуал. Созданная ею техника уничтожения Силы и сотни секретов Пирамиды Древнего знания, которые не должны были попасть в чужие руки. Руки Императора.       Тело её не слушалось, будто закованное в глыбу льда, однако Нокс через силу сумела вернуть руке контроль. Она была готова примириться с потерей бесценного голокрона, но не с тем, что добровольно передаст Вишейту хоть секунду своей памяти.       Пальцы нащупали рукоять бластера. Достать оружие получилось не сразу, но требовалось лишь одно небольшое усилие. Холодное дуло жгло сквозь одежду, когда Нокс, противясь чужой подавляющей воле, медленно вела его к рёбрам.       Одно небольшое усилие.       Она всегда думала, что в конце будет темнота, но вселенная взорвалась светом.

***

— Дурацкая ловушка, — Нокс стонала, цепляясь за холодную плиту под ладонями. Лихорадочная дрожь мешала пошевелиться, несмотря на две тёплых накидки. — Почему я всегда попадаю в ловушки? — Зато всегда выбираешься из них, — слабо улыбнулся джедай.       Она бы рассмеялась, будь у неё силы посчитать, сколько раз удавалось обойти смертельные капканы. Странная, извращённая удача — рядом с ней всегда оказывался тот, кто нужно. Кхем Вал. Лорд Каллиг. Ученики. Марр. Барсен’тор.       Нокс заставила себя открыть глаза и поднять голову. Сарт сидел рядом, и она с благодарностью приподняла уголки губ, пытаясь скрыть, как отчаянно хотела видеть совсем другое лицо. — Его истинное тело существует, Браммас. Императора не убить, пока он может в него вернуться. — Где оно? — Я не знаю, — Нокс осторожно обратилась к воспоминаниям о жутком ритуале. Но не было ничего, что указывало бы на место его проведения. — Нужно связаться с выжившими джедаями. Кто-нибудь должен тебе помочь. — Мне?       Она хмуро уставилась на Браммаса, не понимая, почему он исключает себя. Взгляд приковали чёрные вены, ползущие по его побледневшей коже, как яд. — Что произошло?       Сарт не ответил. — Что ты сделал? — повысила голос Нокс. Она поднялась на колени и едва не упала, скованная мучительной болью в мышцах. — Мне пришлось разрушить голокрон, чтобы спасти тебя, — спокойно произнёс Сарт, не решаясь злить непрошеной помощью. — К сожалению, вся его тёмная энергия высвободилась. Слишком большая, чтобы кто-то смог её удержать и… выжить. Прости.       Не задумываясь над реакцией, Нокс ударила его со всей бессильной ненавистью. Джедай даже не попробовал уклониться. — У тебя не было права вмешиваться! Я бы справилась сама!       Она замахнулась ещё раз, но ладонь Браммаса мягко сомкнулась на запястье, и ярость стихла, не выдержав бережности жеста. Нокс не сопротивлялась, когда Сарт так же нетребовательно привлёк её к себе. Только спрятав лицо в грубой ткани робы, она позволила горячей влаге обжечь глаза. Не потому что ей искренне было жаль его… Впрочем, может, и было. Себя тоже. За всю испытанную беспомощность, за очередную жертву. За то, что крепко впивалась пальцами в спину почти что друга и всё равно не ощущала ни крохи Силы, способной изменить положение. — Хочешь секрет? — Да у тебя их миллион, — язвительно буркнула Нокс. — Нельзя полностью отрезать себя от Силы, — шепнул он, оставив на виске невинный поцелуй. — Она всегда с тобой, независимо от того, желаешь ты Её замечать или нет.       В результате, сказала бы та тёмная повелительница ситхов, чья жизнь закончилась в пещерах Восса, у тебя ни осталось ничего. Ни имени, ни ресурсов, ни могущества. Твои цели недостижимы, а противники неуязвимы. Сила использовала тебя, чтобы найти это место, чтобы пролить свет на тайны, которые никто кроме тебя не сможет открыть. Другие закончат то, что ты начала. Используют возможности, что ты предоставила. А тебе полагается Бездна — в качестве расплаты за все жизни, которые ты отняла. Которые Сила отняла ради тебя.       Нынешняя Дарт Нокс дала бы ей по лицу с тем же упоением, что и мастеру-джедаю десяток минут назад. Путь, а не конечная точка являлся ценностью. Окружающие стены были сломлены, а оковы — разбиты забытым и заново обретённым знанием.       Чтобы добиться желаемого, не требуется ничего, кроме воли. Вселенная подвластна ей, и всё достижимо. А Сила… Сила была инструментом. Сломанный инструмент выбрасывают и берут другой. — Барсен’тор. Оно будет того стоить, я обещаю тебе, — заверила Нокс со стальной решимостью. — Если понадобится, я перестрою, переверну всю галактику, но не позволю нашим врагам долго упиваться победой.       Его голова лежала на её коленях, и Нокс сама не понимала, почему момент так знаком и болезненно приятен. — Ты не представляешь степень моей веры в тебя, лорд Нокс, — в тёмно-ореховых глазах не прочиталось ни капли иронии.       Она кивнула с той же серьёзностью. — Мне… побыть с тобой? — Я был бы признателен, — Сарт слабо, но неизменно ласково дотронулся до руки, лежавшей на его груди. — А лучше — расскажи что-нибудь. — Например? — Что бы стало сенсацией в твоих мемуарах.       Нокс хихикнула, перебирая в памяти все значимые события. — … и вот, я ногой открываю двери зала Тёмного Совета… — Без литературных прикрас! — Так и было! А потом вижу его. — Того самого лорда Танатона? — Что? Да, и его тоже.