Как и ожидалось, тайные желания отвергнуты

PoV Хикигая Хачиман+Рикохо Сакураи Поздним вечером школьная столовая — лучшее место чтобы спрятаться от назойливых глаз. В этом я всегда был 100% убеждён и, поскольку столовка ещё ни разу не подводила меня в это время суток, никогда не изменял привычке посещать её по вечерам. Так было и в этот раз. Тишина и еда — все что мне было нужно. Я поглощал сандвич, глядя в одну точку и лишь изредка заглядывая в телефон. Ничего интересного в ленте не находилось, но это и не особо сильно меня волновало. Ибо сейчас я лишь желал убить время. — Сенсей! — вдруг откуда ни возьмись появилось… создание женского пола, по имени Рихоко Сакурай. Только её мне сейчас и не хватало. В руках девушки присутствовал поднос, на котором стоял чайник китайского стиля, а к нему — несколько казённых школьных стаканов. — Как хорошо что вы здесь! — возрадовалась она. — Вы знаете, сенсей, все уже домой ушли, а одной пить чай совсем не хочется! — А с чего ты решила, Рихоко-сан, что я захочу к тебе присоединяться? — хмуро спросил я нашу чайную «зажигалку».  — За всю свою жизнь я не встречала людей, которые отказываются от хорошего чая. Поверьте бывшему президенту чайного клуба! — задорно ответила она. — Ну а я вот возьму и откажусь. Да и вообще, не советую садиться рядом со мной, если не хочешь навредить своей репутации. Девушка лишь улыбнулась. — Нельзя верить всему, что говорят, Хикигая-сенсей! Вы ничего плохого не сделали, а почему тогда я должна переживать? «Мир был бы многим лучше, если бы его населяли одни Рихоко Сакурай» — неожиданно подумалось мне. Но вслух я произнес: — К сожалению, так думаешь только ты…  — Бросьте, Хикигая — сенсей! — отмахнулась она, наливая мне чай — Как с такими взглядами вы вообще могли стать учителем? Я горько усмехнулся. А вот и правду- КАК? Подумав немного, я отхлебнул из стакана душистый напиток. В конце концов, пять лет ЭТО лежало на моей душе тягостными воспоминаниями. В моей жизни было только две девушки, которым бы я не побоялся рассказать. И моя ученица своим неуёмным энтузиазмом подозрительно напоминала одну из них. Тогда, почему бы и нет? — Действительно хочешь знать? Тогда слушай… — начал я. — Я учился когда-то в этой самой школе. Не искал ни дружбы, ни любви. Ведь я считал что все это — сплошной обман, фикция, что в сущности лишь пытается подчинить меня общепринятым нормам. Судя по выражению лица, собеседница явно не слишком вникала в смысл моих слов. Впрочем, её рыжий протитип из моей предыдущей жизни был точно таким же. -… Потом появились люди, с которыми меня связала некая зависимость. — То есть вы хотели сказать, что нашли друзей? — переспросила она. — Нет. Это была именно зависимость. Потом странным образом появилась дружба… а затем и любовь. — Это замечательно! — улыбнулась Рихоко. Если бы… — я кашлянул, стараясь замаскировать печаль в голосе. — Всё оказалось хуже, чем я мог себе представить.

***

Весна — хорошее время. По крайней мере для одиночных прогулок и наслаждения теплой погодой. Но весну своего выпуска я возненавидел. —… и мы решили — будет лучше, если ты прямо сейчас сделаешь свой выбор! — закончила Юкиношита. Юи трусливо пряталась за спину подруги, и лишь коротко кивнула, в ответ на мой изумлённый взгляд. Я стоял в полнейшем шоке. Мои подозрения, что они начнут действовать, как только время начнет поджимать, полностью оправдались. Но вот прямо чтобы так… — Как я вообще могу… — начал вяло съезжать я. — Кого бы ты не выбрал, Хикки, мы все равно останемся друзьями…– очень тихо произнесла Юигахама. Я почувствовал горькую, резкую обиду: о моих чувствах никто из них даже не задумался. Я был всего лишь призом для единственного победителя. Даже если я и любил тогда кого-то из них, я не мог сделать выбор и даже не задумывался над тем, чтобы сойтись с одной из одноклубниц. Ведь при любом выборе кто-то оставался третьим лишним, на которого упадет тяжким грузом участь отвергнутого. Этого я любыми путями стремился избежать. Но они не думали друг о друге, а лишь хотели заполучить меня. Грязно. Мерзко. Но все же я их понимал. — Никого. Я не люблю никого из вас, — холодно отчеканил я, одновременно разворачиваясь, чтобы уйти прочь. — Ты лжешь! — донёсся до меня крик, Юкиношиты, раздосадованный и отчаянный. Я ничего не ответил. Лучше пусть я буду лжецом, чем эгоистом.

***

–… и чтобы сохранить дружбу, решил не выбирать — коротко объяснил я девушке. Рихоко смотрела на меня задумчиво, изредка доливая себе чай.  — Знаете, Хикигая — сенсей, о вас говорят много всякой ерунды, но я не могу думать будто это правда, после того что вы сейчас рассказали, — она как-то особенно тепло улыбнулась мне. — Иметь такого друга, как вы — большое счастье! Я аж покраснел. Давно мне не говорили столь искренних комплиментов. — Ну а школа, почему именно нашу выбрали? — сменила тему девушка. — Говорил же, я учился здесь, а ещё… Твой дом может стать старым и ветхим, но не перестанет быть для тебя важен. — Вы любите это место? — спросила она. — Место люблю, — подтвердил я, –… а людей — не очень. — Почему? — удивлённо спросила она. «Продажный директор, который закрывает глаза на беспредел, сексуальные домогательства Минагавы, хаос и беззаконие с ее же стараний… да и остальные учителя не особенно этому препятствуют»— подумал я, но вслух, конечно же, не сказал. И начал составлять в уме характеристику своим коллегам. Наруми Канай — слабый податливый человек. Каблук Минагавы и её прихлебатель. Хаято Хаяма — красавец, миллиардер, филантроп, и… нет, это не про него. Он конечно двуличен, но не во вред кому-либо. К тому же отшил Минагаву в свое время, ибо уже имел брачный союз с другой, чуть менее вредоносной блондинкой. И пусть я не мог назвать его другом, приятельские отношения нас так или иначе связывают. Мая Такахаши — Шизука Хирацука во плоти, однако не имеет такого вспыльчивого характера, и вполне адекватна, ровно до того как не приложится к бутылке. Впрочем, при взгляде на нее во мне просыпалось множество теплых чувств, что напоминали о нашей бывшей классухе-учительнице японского. Минагава Акане… Помнится, я когда-то обозвал Юи шлюхой. Сейчас, встретив настоящую шлюху, я испытал жгучее желание извиниться перед одноклассницей. Потому что эта учительница музыки — искуссный лжец, манипулятор без совести и морали и… просто СУКА. Скольких учеников она затащила в постель и сколько девичьих сердец разбила лишь ради собственной прихоти я не знал, но был уверен: если бы за каждое преступление ей давали иену, ей бы уже давно отпала нужда работать. Именно она являлась рассадником всего самого худшего в этой школе, и конечно, ее следовало «благодарить» за столь отвратительную атмосферу в этих стенах. Тут я заметил, что Сакурай все ещё ждёт моего ответа. — Люди… тут не лучшего калибра… — А наш класс, что вы о нем думаете? — Кто-то хорош, кто-то не очень, –уклончиво ответил я.  — Как то суховато, вы же наш классный руководитель… Я вздохнул, пораскинул секунду мозгами, и ответил. — Мне сложно сказать, хороший ваш класс или плохой. Потому что он для меня первый. Мне не с чем сравнивать. Скажу так — когда я был учеником старшей школы, мой класс был поинтереснее, ученики сильнее. И мотивация у них была учиться, а не… заниматься глупостями. Но среди твоих одноклассников тоже есть яркие личности. Одна Камомэбата чего стоит… — Сенсей, но она же ненормальная! — удивилась Рихоко. Я усмехнулся. — Обо мне и сейчас так говорят… — Но это же неправда! — вскрикнула Рихоко! Это лишь домыслы людей, которые вас совершенно не знают! — А разве ты знаешь Камомэбату-сан? — задал я провокационный вопрос. Рихоко стушевалась. — Вот вот, Рикохо-сан… прежде чем осуждать людей, попробуй хоть немного их узнать. — Я пыталась, — ответила девушка — хотела подружиться к Цуруми-сан, но она такая холодная, будто бы совсем не хочет ни с кем общаться… я не думаю что… –… Сможешь с ней подружится, да? — закончил я за неё. — Естественно, Руми тяжёлый человек, и с ней не так просто найти общий язык, но в целом, ей, как и каждому из нас не чуждо ничего обыденного, в том числе и социальные связи. Скорее всего, Руми просто не совсем доверяла Рихоко и избегала общения с ней, опасаясь получить нож в спину. Я не могу винить ее в излишней осторожности, ведь в последнее время большая часть школы была настроена против нее враждебно. Уж не знаю, чем она насолила нашей сучке, но та подняла всю свою армию против Цуруми Руми. Однако в моих силах было исправить ситуацию. — Вот что я тебе по секрету скажу, Сакурай-сан — Руми Цуруми обожает темный шоколад. Бери самый горький из тех что сможешь найти и… иди к ней. И ещё — я тебе этого не говорил. Однажды Руми сказала мне: — Вы собираете вокруг себя только надёжных людей, Хикигая-сенсей. Она была права. И доверить её я мог только надёжным людям — таким как Рихоко Сакурай. В этой школе я единственный, кто знал о любви Руми к темному шоколаду. Поэтому это должно было стать своеобразным намёком на то, что «чайную» прислал я. Какое-то время мы молча опустошали чайник. — А знаете, сенсей, — вдруг сказала девушка. — Ясаруока-сан кажется мне очень похожей на Цуруми-сан. Я не мог однозначно согласится с ней, но определенное сходство все же прослеживалось. Она терпеть не могла Минагаву, это было ясно как божий день, однако, я не мог признать ее окончательно благонадёжной из-за явных симпатий к Наруми Канай. Но, опять же, все однажды может измениться.  — Может, в чем то ты и права. Мы снова замолчали, и через минуту я произнес: — Хороший чай… — Спасибо, сенсей… я хотела организовать чайный клуб, но выяснилось, что никому это не интересно… Она произнесла это с такой искренней печалью в голосе, что мне вдруг захотелось помочь ей, хоть чем-нибудь, и я мысленно поставил об этом в своей голове галочку — «надо бы как-то помочь». — Попробую что нибудь придумать, если тебе это интересно, — ограничился я весьма расплывчатым обещанием. — Большое вам спасибо! — просияла она. — Я ещё ничего не сделал… — Но вы хотя бы захотели помочь! — протестовала она. — Вы прямо как Джуничи-кун! И кстати о нем, сенсей, а что вы думаете о… Тачибана-сан? «Влюблена!» — пронёсся безошибочный вердиктя в своей голове. Это было заметно, по интонации голоса, и ещё по многим параметрам, включающим тот факт, что она всегда увивалась за ним. Пять лет назад, я бы обязательно произнес это вслух, но жизнь все же научила меня тактичности, по крайней мере в отношении тех, кто этого заслуживает. — Хороший парень. Умный, добрый, коммуникабельный, а также очень популярный среди девушек… собственно и все… — непринужденно произнес я, старательно делая вид что совершенно не заинтересован в обсуждении. — Девушек? — удивлённо спросила Рихоко — я не слышала чтобы Джуничи… — Вот-вот, — подтвердил я… я тоже не слышал. Но только школьные слухи… а, впрочем, не стоит им верить, Сакурай — сан… Ловушка захлопнулась слишком уж легко. — Мне нужно срочно позвонить! — засуетилась она. — Спасибо за то, что составили мне компанию! И не стоит грустить, сенсей, все обязательно образуется! У хороших людей всегда так! — крикнула она мне, уже уносясь с чайником на кухню. — Ну Тачибана, конечно, глупый пень, — подумал я. — Заметь ты ее уже наконец… И я в приподнятом настроении отправился домой, подумывая о том, что десяток лет младше, и я бы может даже… нет, нет, нельзя о таком думать, иначе стану таким же как Хирацука… Так или иначе, тогда мне с каждым днём всё больше казалось, что наше с Руми положение не такое уж и безвыходное. Пока не наступил тот памятный вторник…