Песнь Пустоши

Спустя почти пять лет после начала истории За низкой голубой калиткой в хрупком заборе, созданном исключительно для красоты, к дому тянется узкая дорожка, выложенная из светло-желтых, гладко отполированных камней. Сад, заботливо разбитый жильцами дома, благоухает под нежными лучами солнца: пестрит яркими цветами, переливается всеми оттенками зелёного. От участка веет благополучием и спокойствием. Словно тот, кто его создал, никогда не знал зла. Будто душа его чистая, нетронутая. Или он очень хорошо умеет забывать. Подошедшая к калитке Исгерд замирает, не поднимая крючка. В доме ее родителей она теперь чужая. И теплый, комфортный для жизни воздух этого места, кажется ей разрушающим. В отличие от остальных жителей Донума, она замечает слишком много. С учетом подготовки, которую она получила в другом кантоне, так и должно быть. Однако, её сознание вот уже год, как остается чистым от приказов. У неё нет цели, нет программы, которой нужно следовать. Величайшая глупость. И из-за этого она замечает действительно слишком много. Даже малейшее несоответствие норме бросается ей глаза. Холодные пальцы поднимают бутафорский замок на калитке. Исгерд с опаской смотрит на свою левую руку. И более ни секунды не колеблясь, посылает привычным жестом импульс вперёд себя. Энергия скользит с кончиков её пальцев, разрезая неприспособленный для этого воздух Донума. Нарушает вековой покой этого места и натыкается на невидимый барьер. Столкновение было очевидным. Она знала, что оно произойдет. Можно было не пробовать, а просто развернуться и уйти. Но теперь незваный гость знает, что она вернулась домой, и знает, что его присутствие внутри не станет сюрпризом. Ей просто хотелось проверить себя. Помнит ли ещё хоть что-то. Или всё осталось лишь в воспоминаниях о прошлом. Энергия внутри Исгерд взрывается, волнами прокатываясь по телу. Радуется, что о ней вспомнили. Да, форма ещё не до конца потеряна, но должного сопротивления оказать не выйдет. Придётся договариваться. Интересно, сколько военных он взял с собой к дому её родителей? Если это засада, должно быть не меньше десяти человек. Исгерд выпускает ещё несколько импульсов, но никого не находит. Один. Неужели он настолько в себе уверен? Хороший укол в её сторону. Весьма в его стиле. С самого начала показать, где теперь её место. Это действие с позиции силы. Так их учили. Вот только он единственный настолько хорошо усвоил уроки. И чем дольше ты медлишь, тем больше уверенности зарождается у него внутри. Исгерд призывает тело собраться, сейчас не время для сомнений в себе, хотя поводы очевидно есть. Однако, важнее, что она понятия не имеет, чем могла вызвать интерес после долгого молчания. Ведь ровным счётом ничего не сделала, боялась поднять взгляд выше положенного. Как все пользовалась рукотворными технологиями для переработки энергии, не позволяя себе даже думать о магии. Что ж, это повод начать с малого: разобраться зачем он здесь. Шаги Исгерд вновь становятся широкими и тяжелыми, походка выдает, что она более не ребёнок Донума. Чужая. — Привет, милая, — её мама открывает дверь раньше, чем Исгерд успевает взяться за дверную ручку. — Привет, — сохрани свои эмоции при себе. Но дай ей возможность попросить о помощи. — Ты в порядке? Хватит ли находчивости у женщины, выросшей и живущей в самом спокойном кантоне их мира, подать знак об опасности? — Конечно, — не достаёт. Исгерд сжимает ладони, впиваясь ногтями в кожу. Или же мать ничего не почувствовала? Может ли быть такое, что угрозы от него действительно не исходит? — У нас в гостях твой друг с Караса. Андерс, — мать быстро закрывает дверь за спиной. И добавляет шепотом. — Такой приятный молодой человек. Почему ты раньше его нам не представила? Между ними ничего общего. Мысль расползается внутри Исгерд ядом, вызывающим боль. Как ей только удавалось год закрывать глаза на столь очевидную разницу. Почему не получается теперь, когда в доме есть кто-то, кто прошёл с ней вместе через Карас. — Он один? — как будто сама не знает ответ на свой вопрос. — Да. Заходи скорее, как раз чай готов, — женщина ныряет обратно вглубь дома, зазывая Исгерд жестом проследовать за ней. Домашняя суета матери впервые вызывает раздражение. Она действительно спокойна. Её мир в целости. Её движения излишне плавные. Она хочет понравиться гостю. Но даже предположить не может, что в их доме находится хладнокровный убийца. И даже двое. Теперь двое. Исгерд ловит дрожь на кончиках пальцев. Злость ищет выход из тела, впервые за год получая возможность прорвать ледяную оболочку. Но она успевает взять себя в руки. Мать ни в чем не виновата. И это наиболее заметно, когда в их гостиной находится человек по истине виновный. Стараясь сохранить уверенность, Исгерд направляется навстречу гостю. Она ловит обеспокоенный взгляд брата, замершего в коридоре. На нём легко считывается след Андерса. На них всех легко считывается его след. Потому что иной живой энергии в доме попросту нет. Должно быть они все поприветствовали гостя. Интересно, брат заподозрил неладное до того, как увидел сестру? Ужаснул ли его вид Андерса? Стало ли ему не по себе от того, что он был ровно таким же, как Исгерд, после своего возвращения домой? Эти рассуждения моментально уходят на задний план, когда дверь в гостиную открывается. За год память сыграла с ней злую шутку. Она рисовала Андерса с мерзкой ухмылкой на лице. Приписывала ему черты, вызывающие внутри отвращение. Но реальность оказалась хуже. На диване в гостиной сидел её ни капли не изменившийся друг. Точно такие же синяки под глазами от вечного недосыпа. Ровно такие же, как в их общем прошлом светлые непослушные волосы. Слишком родной, слишком близкий. И вызывающий раздражение лишь тем, что ни под каким углом не походит на великое зло. Позади суетится мать. Приходится выдавить из себя улыбку, чтобы не напугать её. Но на более Исгерд оказывается неспособна. Она буквально проваливается в бьющую живую энергию. Весь этот год всё было так неправильно. — Здравствуй! — Андерс реагирует моментально, поднимаясь с места. У него улыбка выходит лучше. — Марна, простите мою бестактность, вы не оставите нас ненадолго наедине? Мы не виделись целый год, — женщина, стоящая за спиной Исгерд, делает шаг назад. — Конечно! — Марна с улыбкой удаляется на кухню, у неё ещё много дел — нужно накрыть на стол. В конце концов, не каждый день заглядывают друзья её дочери, состоящие на почетной службе Совета. — Что ты здесь забыл? — вся приветливость моментально сползает с лица Исгерд. Дрожь в пальцах вырывается наружу. Словно только и ждала секунды, когда они окажутся достаточно близко, чтобы это сделать. Журнальный столик отлетает в стену, заставляя Исгерд зажмуриться. Неконтролируемая магия — худшее, что может быть для выпускника Караса. Это не её магия. Это что-то противоественное её нутру. Откуда он притащил эту энергию? — И я рад тебя видеть, родная, — на лице Андерса появляется ухмылка. Так он чуть больше похож на злодея. Вот только в глазах эмоция ровно противоположная тому, что он пытается изобразить лицом. Сосредоточься. И читай его, как всегда это делала. — Не смей. Меня. Так называть, — но ненависть заполняет глаза. Родная. Ведь он специально произнес это слово, чтобы сбить тебя. — Действительно, — он морщится, продолжая разглядывать Исгерд. — Лучше называть тебя сбежавшей в самый ответственный момент. — Я просто выполняла свою работу, — это больше похоже на оправдание человека, который пытается убедить самого себя. — Но не я отдавала приказа уничтожить Карас и наших друзей. В этом был хоть какой-то смысл? Этот вопрос она вынашивала целый год. И теперь удивляется, как просто выходит произнести его вслух. Если бы Андерс не знал, какое удовольствие доставит девушке, показав истинные эмоции, то возможно зарычал бы от злости. Но вместо этого достойно выдерживает её выпад. — Совет хочет, чтобы ты вернулась, — и сразу переходит к делу. Не хочет тратить на неё время или боится сказать лишнего? Ты не в том положении, чтобы пытаться вытащить из него наружу что-либо. — Совет не хочет провалиться под землю? Я им более не принадлежу и не подчиняюсь. — Правда? А я думал, что это именно они позволили тебе вернуться домой. Многие ли удостоились такой чести? Исгерд втягивает воздух носом. Успокоиться. Не ведись на его эмоции. Сдержи себя. Она заставляет себя сократить расстояния между ними. — На тебе значок капитана, — Исгерд подцепляет холодный метал пальцем. — Мечта любого ребёнка Караса. Разве не это высшая честь? А меня списали в утиль отправив домой. — Ты просила покоя, тебе его дали. И это было благом, за которое ты должна быть благодарна. — Или у них просто не было выбора, после того, что я видела. Всё что угодно, лишь бы я молчала о том, как они уничтожали нашу с тобой Родину. Исгерд возвращается к болезненной теме. Ей хочется проверить, где теперь предел у Андерса. Как долго он сможет вытерпеть. В случае её победы, он может не сдержать магию. И вот тогда… Только правильно подбери слова. — Не получится, родная, — водянистые глаза непривычно жестоки. В тот день и внутри него тоже что-то умерло. Андерс в очередной раз делает упор на последнее слово, зная, сколько боли оно порождает внутри Исгерд. Он готовился, прежде чем прийти сюда. Пока она тратила время на то, чтобы забыться, он совершенствовал свои способности и свою защиту. — Проваливай из моего дома, — она проговаривает по отдельности каждую букву, — и передай Совету, что я не буду на них работать. Уважаю, прислушиваюсь, но не подчиняюсь, — Исгерд сжимает зубы. — Нравится здешняя рутина? Ты не можешь не чувствовать, насколько ты здесь лишняя. Я знаю, о чем говорю. Слишком хорошо знаю. И эта тишина в голове. Разве это то, чего ты хотела? — Хочешь сказать в легионе ты свой? — она передергивает. — Впрочем, охотно поверю. У тебя никогда не было настоящего дома. Ты везде можешь прижиться. Броню удаётся пробить. Исгерд отлично отдаёт себе отчёт в сказанном. Теперь он точно сорвётся. Вряд ли есть что-то больнее, чем момент, когда человек, ставший для бездомного тем самым домом, обвиняет его теперь в способности прижиться где угодно. Но Андерс удивляет. То, что привело его сюда, оказывается сильнее. — Карас зовёт домой, — он не собирался говорить ей. Это с самого начала казалось глупостью. Но вот он здесь, и говорит правду. Потому что знает, что это единственный способ заставить её подчиниться. И если это всё ещё его Исгерд, то она поймет, о чём он говорит. Она поверит. Воздух между ними подрагивает: пустяк, который не удаётся проигнорировать. Чужая энергия окончательно нашла выход. Исгерд может воспользоваться ей. Может ударить. Но остаётся неподвижной. — Это чересчур, — она непроизвольно делает шаг назад, нащупывая позади себя пальцами путь для отступления. Хорошо, что в комнате кроме них никого нет. Слава небу, что матери хватает мудрости не заходить с чаем. — Это слишком жестоко. И даже низко. Слишком низко. — Ты знаешь, что я уже слышал его зов. И я бы не спутал его ни с чем другим, — Андерс делает паузу, взвешивая слова, которые собирается произнести дальше. — Не заставляй уводить тебя отсюда насильно. Мне нужна твоя помощь. Это будет второй раз, когда Исгерд приходится покинуть это место. И Андерс, как никто другой знает, как тяжело ей это далось в первый раз. Поэтому медлит, выжидая. Даёт ей шанс принять решение самостоятельно. Жалеет. — Когда Карас зовёт, его дети возвращаются домой, — она тоже не спешит заканчивать фразы, взвешивая каждое слово. — И я пойду. Но по дороге постараюсь тебя убить. Андерс кивает, соглашаясь. Это уже больше, чем то, на что он рассчитывал.