одна память на двоих

Накаджима первым нашёл Чую, полностью разбитого, в ванной комнате. Он кое-как выбрался из душа, но так и оставался молча стоять возле двери, будто ожидая, что Дазай вернётся. Тогда же вместо Дазая к нему выскочил растерянный Ацуши. Он не задавал вопросов, видимо успел встретиться с призраком их общего друга, мелькнувшего мимо. Если бы не боль в теле, Накахара посчитал бы, что ему всё это привиделось. Несколько дней парень не мог нормально спать и есть. Не было сил даже на простое соблюдение гигиены, а про учёбу он даже не вспоминал. Чуя просто не знал, что ему делать, и Ацуши, периодически его навещая, выглядел таким же несчастным, просто наблюдая за ним. Было непривычно ощущать какое-то нездоровое спокойствие внутри себя. Накахара желал, чтобы внутренний огонёк к нему вернулся, ведь только это заставляло его двигаться вперёд. Но он даже не решался посмотреться в зеркало. Что-то подсказывало, как только Чуя это сделает, то окончательно сломается. Солнце давно зашло, время продолжало бежать, а тишина на него давить. Видел бы Чую сейчас отец. Мори Огай сказал бы ему прямо и без сожалений насколько его сын жалок, и что он эту кашу заварил, ему же её и расхлёбывать. И вместо того, чтобы продолжать размазывать сопли по лицу, попытаться взять себя в руки и наладить ситуацию. — И отец был бы прав, — пробормотал себе Чуя, медленно проваливаясь в сон. Он надеялся, что завтрашний день начнется как-то иначе. Как в воду глядел. Его разбудил громкий рингтон телефона у самого уха. Накахара поморщился, и не до конца проснувшись, поднял трубку, как раз на словах Мэттью: will this ever end i'm hoping*, даже не глядя, кто ему звонит. — Да? — Здравствуйте, Накахара-кун, не разбудил? — ответил смутно знакомый голос. Чуя заставил себя убедиться, что номер звонившего был ему неизвестен, к тому же на часах показывало всего семь утра. — Разбудили, — недовольно буркнул он. Кто бы ему не звонил, по утрам Чуя был ещё более раздражён, чем обычно. Депрессия депрессией, а этого у него не отнять. — Нуу, Вы же сами не звоните, не пишите, — как ни в чём не бывало продолжал говорить мужской голос. — Более чем уверен, что даже не записали себе мой номер. Да как только можно было так много и громко говорить в такую рань? — Я Эдогава Рампо. Кто.. Чуя моментально подскочил на кровати. Тот самый «Шерлок Холмс». И как он только мог о нём забыть? После всего накопившегося безобразия за последние дни. — Да, я Вас помню, что-то случилось? — Это не телефонный разговор. Встретимся с Вами через час на том же месте, — всё, что сказал Рампо, прежде чем отключиться. Накахара ещё несколько минут смотрел на потухший экран телефона. Он точно понимал, что с этим человеком стоило сотрудничать хотя бы потому, что тот уже несколько раз помог ему. Но что Чуя мог предложить ему в ответ? Наскоро одевшись, и доев вчерашний ужин, Накахара пробежался к остановке, чтобы вызвать такси. Центральный парк выглядел также, как и месяц назад, только народу стало больше. Чуя со своим скверным настроением никак не вписывался в атмосферу слепящего солнца и радостных людей. Поскорее бы начался сезон дождей. Он сел на единственную лавочку, укрывшуюся в тени, и стал ждать детектива. Найдёт ли он его здесь? Про себя Чуя усмехнулся, зная, что Дазай бы упомянул о том, что его огненные волосы невозможно не заметить. Как бы больно ему не было вспоминать о парне, он не мог не задаваться вопросом, как он? Жалеет ли о том, что сделал, или уже давно вычеркнул Чую из своей жизни? Если так, пусть скажет это ему в лицо, как только Накахара до него доберется. Они не могли всё закончить вот так. — Весьма интересно наблюдать за людьми, которые даже не подозревают о том, кто находится среди них, — рядом заговорил тот же голос, что и в телефоне. Чуя удивлённо повернул голову к Рампо. И как он мог не заметить его присутствие? Снова. — Вы ведь не просто детектив, не так ли? — Чуя задал вопрос, который вертелся в его голове довольно давно. — Накахара-кун начал о чём-то догадываться, — хоть Эдогава и улыбался, улыбка показалась недоброй. — Просто Чуя. — Ну хорошо, просто Чуя. Ты, должно быть, понимаешь во что ввязался. — Именно поэтому Вы не кажитесь мне обычным детективом, который может повлиять на всю полицию города, — Накахара понимал, назад пути нет. — Вы какой-нибудь агент? — Ха-ха, в прошлую нашу встречу ты мне казался глупее, — мужчина достал из кармана накидки орехи в сахаре, при этом выглядя так расслабленно, что это чувство невольно передалось самому Чуе. Он даже не заметил, как забыл оскорбиться. — Скажем так, дело продолжает быть «особо опасным» и моё начальство может пойти на крайние меры в любой момент. В твоих интересах сотрудничать со мной, как с личным другом детективом, что может в любой момент подсобить, если взамен ты будешь делиться важными сведениями. — Иначе прольется много крови, если «Сасебо дзюкогё» будет управлять человек, связанный с делами криминальной группировки. Чуя вспомнил, что ранее этой судостроительной компанией управлял отец Дазая, и впредь место президента принадлежало именно ему. — Вы имеете ввиду мафию? — Нет, — Рампо усмехнулся, будто они говорили о повседневной рутине. — Мафия отличается своим сводом правил и кодексом поведения. Якудза обязаны соблюдать строгую секретность и избегать привлечения внимания полиции. Проще говоря, они очень умны, и начинать войну, как обезьяны, у которых в руках появилась граната, никогда не станут. Накахара знал, что хотя якудза и является криминальной организацией, они часто стремятся поддерживать связи с местными сообществами, оказывая помощь и участвуя в благотворительных мероприятиях. Откуда Чуя это знал? Так уж вышло, что Мори Огай не один раз встречался лицом к лицу с мафиози. Парень всё пытался понять причину того, почему его отец им помогает. Руководил ли им страх? Нет, скорее взаимовыгода, о которой не хотелось даже думать. — Мне кажется, это не то, о чём Вы должны рассказывать обычному гражданскому, — скептически заметил Чуя. — С недавних пор ты перестал быть «обычным гражданским», — видимо орехи в сахаре закончились, и детектив по-детски надул губы. Его образ совершенно не подходил под ту тему, что они обсуждали. — А если быть точнее, никогда им не был. Пока до Накахары доходил смысл его слов и брошенный на него лукавый взгляд, Рампо продолжал рассказывать начатое. — Мы имеем дело с группировкой, не имеющей ни кодекса, ни чести. Это сброд насильников и убийц, отсидевших свой срок. Некоторых просто выкупили для вербовки, ради количества. Тот, кто всем этим заправляет не ценит ни жизнь своих людей, ни тем более жизнь гражданских. Существует всего одна цель, начать внутреннюю войну. Слово «ахуеть» как нельзя кстати подошло бы здесь, но Чуя сдержался. Он в который раз напомнил себе, что является просто студентом-медиком, так какого чёрта.. — Чего Вы от меня хотите? И какое ко всему этому имеет отношение Дазай? — Чуя-кун, именно из-за этой организации погибла семья твоего друга, — детектив сочувствующе на него посмотрел. — И я знаю, что несколько дней назад ты исчез из города. Мне нужно знать, что произошло. Ну надо же. За ним похоже пристально следят, а Чуя об этом даже не подозревал. Раздражение так и колотилось в груди, но парень пообещал себе, что будет продолжать сотрудничать. Хоть это и выглядит максимально паршиво. «Друг детектив». Ну конечно. Накахара слышал, что агенты принимаются за задание, словно в омут с головой. Они могут в любой момент отбросить чувства морали, и очень хорошо умеют притворяться. Но пожалуй самое серьезное, это готовность пойти на сделку с мафией, ради устранения более неуправляемой группировки. Чуя прикрыл лицо руками. У него гудела голова от стресса и недосыпа, а веселье то только начиналось. — Что ж вы так шпионили, и не знаете? — Накахара устало рассмеялся. — А, ну да. Вам нужна была информация. Вы бы начали дёргаться, только в том случае, если бы меня реально захотели убить, а пока пугают, можно и понаблюдать. — Я понимаю, как это выглядит, но тогда любое вмешательство могло привести к твоей смерти. Может и так. Уж больно дикими были люди Достоевского, словно.. Твою мать. — Кажется те, с кем я столкнулся, были из той самой группировки, так называемых «обезьян». Я не видел их лиц, они намеренно скрывались, но одного человека я очень хорошо знаю. Каким хуем Фёдор был связан с ними, Чуя всё ещё не понимал, но всё выглядело так, будто те ему подчинялись. Даже называли «боссом». Накахара рассказал Рампо о том, что этот человек долго притворялся другом Дазая, и что оказался его единокровным братом. Также уточнил, что цель Достоевского, это лишь его личные интересы, ни о какой войне тот не упоминал. — Вау, — у Эдогавы как-то ненормально загорелись глаза. — Фёдор Достоевский полностью чист, и если бы не этот инцидент, я бы никогда не обратил на него внимание. На несколько минут они замолчали, и Накахара не решался нарушить эту тишину. Каждому из них нужно было подумать. Жизнь разделилась на «до» и «после». А ведь Дазай ещё не знает, что у него вообще есть брат. — Думаете, это Фёдор всем заправляет? Рампо посмотрел на него, как на круглого идиота, из-за чего Чуя сжал ладонь в кулак. Может он чего-то и не понимал, не всем же быть, сука, великими сыщиками. — Исключено. Когда группировка начала своё зарождение, его ещё и в планах не было. Мы гоняемся за ними много лет, но каждый раз следы приводят в никуда. Вот и сейчас, тупик, — детектив раздражённо кусал нижнюю губу. — Достоевский заключил сделку, и обеим сторонам есть что друг другу предложить. Но проблема в том, что у нас совершенно ничего нет на Фёдора, и потому остаётся в очередной раз ждать, пока не запахнет жареным. — Серьёзно? Моё похищение, это ничего? — быстрее бы уже уйти домой, пока Накахара не взорвался. Головой любил думать Дазай, а не он. Вот пусть тот бы и разбирался в этом. — Это делу не поможет, да и что-то я не видел заявление о похищении, Чуя-кун. Рампо встал с лавочки, потягиваясь. Ну да, о каком заявлении речь, если он сломанные кости сам себе зализывал несколько дней. — Остается только твоего друга ввести в курс дела. — Нет! — Накахара так резко отреагировал, что Рампо вздрогнул. — То есть.. Ему нужно ещё время, я сам всё расскажу, но не сейчас. Подозрительный взгляд просканировал его, но вопрос Эдогава так и не задал, лишь пожал плечами. — Могу дать тебе пару дней, но не тяни, Чуя-кун. Если они начали радикально действовать, значит жизнь Дазай-куна в опасности даже в эту минуту. Накахара заглушил нарастающую тревогу в сердце, и молча кивнул. Он разберется с этим, но сначала нужно было заработать доверие Осаму обратно. — Что ж, если ещё что-то узнаешь.. — Да-да, бегу звонить Вам. — Вот и молодец, — подмигнул ему детектив, и больше ничего не сказав, направился прочь. Накахара в своей обычной манере закатил глаза, и только сейчас осознал, что и этот странный разговор, и выход на улицу, подействовал на него довольно положительно. Он вновь почувствовал крупицы надежды, ведь теперь знал, что ему нужно делать. Даже если Дазай возненавидел его, и захочет выгнать, Чуя так просто не уйдёт. Здесь стоял вопрос жизни и смерти. Он пытался убедить себя, что это самая важная часть будущего разговора. Но больше всего хотел вернуть его любовь и тепло.

* * *

Мир, в котором существовал Дазай, был изрезан трещинами. Его квартира, казалось, стояла на границе двух миров: один был похож на тот, в котором жили обычные люди, а другой – на уродливую пародию, созданную его больным разумом. Теперь каждая минута состояла из борьбы за осознание того, что действительно окружает его. Крепко зажмуривая глаза, он старался сосредоточиться на звуках обычного мира: шуме уличного движения, завывании ветра, далёком гуле машин. Но стоило ему открыть глаза, как обыденность уступала место кошмару. Голоса. Они не замолкали ни на секунду, перешёптываясь в его голове. Эти голоса были разные. Некоторые звучали как старые друзья, некоторые, как враги, а были и такие, которые вовсе не принадлежали человеческим существам. Они спорили, насмехались, советовали и угрожали. Дазай пытался не слушать их, но иногда особенно сильный из них становился настолько громким и настойчивым, что шатен не мог его игнорировать. — Они знают о тебе, — шептала она. — Скоро придут. Ты должен быть готов. Осаму оглядывался по сторонам, ожидая увидеть фигуры тех, кто следит за ним. Но, как всегда, комната была пуста. Лишь зеркало стало его врагом. Иногда в отражении он видел не своё лицо, а чужое, в искажённой гримасе. — Смотри, смотри туда! — её голос стал громче. — Там опасность, она близко! Осаму знал, что то, что он видит и слышит, не настоящее. В глубине разума оставалась маленькая искорка сознания, говорившая ему, что все это плод его воображения. Но эта искорка тонула в океане безумия. Не думать. Не вспоминать. Он там, где ему следовало быть с самого начала. Перед глазами промелькнуло тёмное пятно, которое выросло в призрачный силуэт девушки с бледным лицом и пустыми глазами. Она стояла в углу комнаты, наблюдая за ним. Её губы шевелились, но голос разносился только у него в голове. — Пусть убирается прочь! Дазай, не выдержав столь сильного крика, побежал к ней, чтобы ухватить за шею. Заставить замолчать. Он не заметил, как почувствовал под руками тепло.

* * *

Накахара не ждал, что его примут с распростёртыми руками. Он вообще был готов говорить один, главное, чтобы его слушали. Парень не знал, как именно Ода Сакуноске связан с Дазаем, но почему-то у этого человека был резервный ключ-код от его квартиры, на тот случай, если ему не откроют. Храните тех, кто создал подобную систему безопасности для богатеев. Как оказалось, Накаджима был приёмным сыном психиатра главной городской больницы. Той самой, где заведовал Мори Огай. Не лично, но он знал этого человека. Как и то, что его приставили к Дазаю после аварии. Как у Чуи оказался ключ-код, и почему его доверили ему, это уже другая история. Ацуши сам прибежал к нему, намереваясь помочь, даже не подозревая к каким последствиям это приведёт.. — Д-Дазай.. — Накахара, как мог, сопротивлялся бинтованным рукам, что намертво сжали его шею. А ведь он только избавился от синяков. Слёзы застилали глаза, и Чуя запаниковал, боясь потерять сознание, если тот сильнее передавит ему сонную артерию. Может он испугал Дазая? Может не стоило так врываться в его квартиру? Какой же он идиот. В очередной раз. Но почему парень ни разу не откликнулся на его зов? Он пытался говорить с ним, как только вошёл, но Дазай продолжал молча смотреть, не мигая. Здесь было что-то не так. Это был не его Дазай. Накахаре пришлось сделать это. Он сильно ударил его коленом в живот, и чужая хватка ослабла. Быстро вскочив на ноги, выставил перед собой руки, будто успокаивая безумного. За одну только эту мысль парню хотелось выть. — Дазай, пожалуйста, услышь меня, — голос Чуи дрожал и охрип. — Это я. Твой друг. Твой Чуя. Его бедное сердце буквально обливалось кровью. Он смотрел на любимого человека, который выглядел очень больным.. Его кожа стала бледнее обычного, а губы высохли, как от обезвоживания. Сколько же дней Дазай вот так просидел один? — Позволь мне помочь. Возможно Чуе показалось, но на секунду шатен будто понял, кто перед ним. Одно лишь это заставило его проглотить ком в горле. — Нет.. Нет, — он начал махать головой, будто не веря в то, что увидел. — Ты не должен быть здесь. Она хочет, чтобы ты ушёл, — Дазай схватил Чую за руку, и потащил к двери. — Кто она, Дазай? — Чуя не сопротивлялся, но и уходить никуда не собирался. — Она.. Она никогда не уходит, всегда рядом, — тихо отвечал он ему. — Кто же? Осаму внезапно застыл, а после резко схватился за голову. — Смерть давно хочет тебя забрать! Ты ей мешаешь! Накахара удивлялся тому, как продолжал задавать вопросы и ясно мыслить, пока самого била крупная дрожь. Ода Сакуноске.. Неужели.. Теперь Чуе несложно было понять, что к чему. Его Дазай всё это время был болен. Он боролся с самим собой на протяжении этих трёх лет. Продолжал жить, как нормальный, здоровый человек, не давая другим повода в этом усомниться. Он даже не представлял, каким сильным человеком его видел Чуя. Даже сейчас, когда мир вокруг Дазая искажался, искорка сознания продолжала гореть, защищая Накахару. Он защищал его от себя самого, не подозревая об этом. Чуя, не сдержавшись, крепко прижал Осаму к себе. Он обнимал его, и шептал о том, что всё будет хорошо. Гладил по голове, говоря, что он никуда от него не уйдёт. Целовал в висок, обещая пережить это вместе. Первое время парень пытался вырваться, пока окончательно не устал. Он уснул у Накахары на коленях, но тот всё также продолжал говорить с ним. Чтобы единственный голос, который Осаму слышал, был голос Чуи.