Эдельвейс/Сегодня - исключение

Ты открываешь глаза в своей кровати. Лёжа на правом боку, пытаешься сфокусировать взгляд на будильнике, стоящем на тумбочке прямо перед тобой: цифры словно отплясывают наркоманский вальс, двоятся и дрожат. «Четыре… четырнадцать… нет, пять… пятнадцать… шесть…» — еле слышно шепчут твои губы. Ты изо всех сил пытаешься зацепиться за время, поймать его, но оно раз за разом ускользает. В конце концов ты сдаёшься и закрываешь воспалённые глаза. Висок над твоим правым ухом горит огнём, а щека под ним противно-липкая. Ценой титанических усилий тебе удаётся отлепить голову от подушки, но головокружение тут же нокаутом впечатывает тебя обратно. Это сон?.. Я умираю?.. На тело давит такая смертельная усталость, что тебе сейчас и правда легче умереть, чем вернуться в реальность. — Наконец-то. Спящая красавица открыла глазки, — отрезвляет тебя знакомый голос. Пытаешься сфокусировать взгляд на источнике звука. Размытое пятно в кресле у окна вырисовывается в человеческий силуэт. Глаза дико болят, и главным образом по голосу ты понимаешь, что это Жаннет. — Надумал бросить меня, командор? Ну и сука же ты. Затем ты слышишь звук, от которого тебя передёргивает. Его ты узнаешь из тысячи. Точит нож. Сглатываешь ком в горле. Он не уходит. — Я не дура, командор. Только вот никак не пойму, почему ты такой тупой? Сукин ты сын. Жаннет не торопится, прямо-таки мстя за выступление на церемонии памяти. Растягивает слова также, как и ты, будто у вас есть целая вечность. Снова слышен скрежет стали. Невыносимый звук. — Я бы перегрызла горло любому, кто встал на твоём пути. Просрать возможность войти в совет… уму непостижимо, — вздыхает Жаннет. На этот раз сталь проходит по точильному бруску особенно медленно. Этот звук буквально просверливает твой мозг. — Хватит, — хрипло просишь ты. — Думаешь, я не поняла по твоим письмам, что ты собираешься к марлийской шлюхе? Я патриот, Армин Арлерт. И знаешь что? Больше, чем тебя, я люблю лишь одно, — ты буквально слышишь её улыбку. — Резать глотки марлийским мразям. Наконец, до тебя начинает доходить, что происходит. Пытаешься пошевелиться, но понимаешь, что руки крепко связаны у тебя за спиной. Сейчас ты чувствуешь себя той самой синей бабочкой в сетях у паука. — Если будешь хорошим мальчиком, я, может быть, передумаю, и — хрен с ним — закрою глаза на эту потаскушку. Делаешь ещё одну попытку сфокусировать взгляд, чтобы поговорить с Жаннет. — Где… бабуля Джун? — Ты про эту? — равнодушно бросает Жаннет. — Лови. И в этот же момент на твою постель летит что-то тяжёлое, утыкаясь прямо в твой пах. По растрёпанным (нет…) седым волосам (пожалуйста, нет…) ты узнаешь (о боже…) голову бабули Джун. Она падает, повернувшись к тебе кровоточащим обрубком шеи, и слава богу, ты не видишь лицо. Этого и так достаточно, чтобы… Не сумев сдержать позыв рвоты, начинаешь давиться ей, и тебя выворачивает прямо на подушку. Но так как в твоём желудке почти ничего нет, рвота переходит в кашель. — Ах ты старая шлюха! Решила отсосать моему дорогому командору?! А катись-ка ты отсюда, — схватив голову за волосы, Жаннет, как ни в чём не бывало, выбрасывает её в открытое окно. Не в силах унять кашель, чувствуешь, как Жаннет берёт тебя за плечи и рывком приводит в сидячее положение. Затем одной рукой она оттягивает тебя за волосы назад, обнажая горло, а другой прижимает к нему армейский нож. — А ну успокойся, — командует она, — Сейчас же прекрати кашлять, меня это бесит. — Зачем… ты…. это сделала… — сквозь кашель хрипишь ты, чувствуя, как слишком сильно прижатое лезвие ранит тебя с каждой судорогой твоего тела. Жаннет рывком подтаскивает тебя к зеркалу. В нём отражаетесь вы оба. Твоя мучительница всё также оттягивает твою голову назад, но отводит нож от уже кровоточащей шеи и подносит его к твоей левой щеке. — А сам как думаешь? — говорит она, начиная целовать тебя через плечо в правую щёку. Ту самую, которая — как ты видишь в зеркале — покрыта запёкшейся кровью. С ней бесполезно разговаривать. Она сошла с ума. И осознание этого даже страшнее, чем отрезанная голова. — Старуха не хотела меня пускать. Но теперь мы можем жить в этом доме только вдвоём, — Жаннет начинает целовать твою шею, пачкая губы в крови. Это так омерзительно, что заставляет внутренности сжаться в комок. — Хватит… — хрипло умоляешь ты, но она чуть сильнее вжимает лезвие в твою щёку, заставив поморщиться от боли. Внезапно, словно наигравшись, Жаннет швыряет тебя в кресло. Ты врезаешься животом в сиденье и сползаешь на пол, тяжело дыша и глядя на неё исподлобья. — Значит так, план такой, — Жаннет грациозно вертит в руке окровавленный нож, красуясь перед тобой и явно испытывая наслаждение от демонстрации своей силы. — Сперва мы тебя умоем. Всё это, конечно, весело, но надо привести твоё личико в порядок. Потом переоденемся и пойдём ужинать. Старуха приготовила еды — как знала, что будут поминки, — хохочет она. После этих слов Жаннет берёт тебя за воротник и выводит в коридор. Ногой распахивает дверь в ванную, втаскивает тебя внутрь и наклоняет к умывальнику, навалившись сзади. Ты чувствуешь, как рука Жаннет умывает твоё лицо, и противнее всего даже не то, что она не щадит твои раны, а то, что касается твоего рта так сильно, словно хочет залезть туда пальцами. Понимая, что этими самыми руками она отрезала голову бабуле Джун, тебе снова становится дурно, и ты борешься с рвотным позывом. — Я тебе что сказала, — Жаннет сильно запрокидывает твою голову назад и угрожающе шепчет прямо в ухо: — Ещё раз блеванёшь, будешь ужинать с блевотой на лице. Грубо вытерев твоё лицо полотенцем, швыряет его в раковину и выталкивает тебя обратно в твою спальню. — Сядь, — на этот раз Жаннет с силой сажает тебя в кресло. — Я переоденусь. С этими словами бесцеремонно открывает шкаф и начинает рыться в твоей одежде. Пользуясь передышкой, ты в шоке обдумываешь происходящее. Как я это упустил? Как не разглядел её безумие? Как я подпустил к себе этого монстра?! Ты невольно вспоминаешь её досье. Жаннет — член подразделения военной полиции и не принадлежит Разведкорпусу. Она подчиняется разве что непосредственно своему начальнику. А так как ты отказался от её услуг, теперь она не подчиняется никому. О её прошлом мало что известно, кроме того, что родители пропали без вести. Ещё был старший брат, который очень рано угодил в тюрьму и быстро отдал там концы. Но Жаннет всё равно выцарапала себе дорогу в силовые структуры, глазом не моргнув, отреклась от своего брата и стала лучшей по всем параметрам. И сейчас, глядя, как Жаннет снимает с себя абсолютно всё, ты начинаешь лихорадочно думать, как спастись. В данный момент — ты уверен — она хочет, чтобы ты на неё смотрел. Поэтому ты смотришь. И это даёт драгоценное время инстинкту самосохранения придумать план спасения. Варианты? Силой её не одолеть: даже с развязанными руками ты слабее, да и сотрясение мозга не добавляет тебе шансов. Впервые в жизни ты жалеешь, что больше не титан. Надо скорее спуститься вниз, там можно что-нибудь придумать. Как раз на этой мысли Жаннет заканчивает со своим нарядом, и ты видишь на ней точно такую же рубашку, как на тебе. Только твоя — в крови, грязи и рвоте. Жаннет решила остаться в своих армейских сапогах, но нацепила твои брюки. И теперь, нахмурившись, она прикидывает, как бы ей переодеть тебя. Ноги наверняка не проблема, и Жаннет колеблется только насчёт твоего торса. — Если развяжешь мне руки, я могу сам … — не успев договорить, ты тут же получаешь сильную пощёчину. Ну зачем же так очевидно, Армин. Идиот. — Ты за кого меня принимаешь? — лицо Жаннет искажает гримаса. — Может, дать ещё и нож в придачу? Ты молчишь. Ждёшь, что она будет делать дальше. Взгляд Жаннет останавливается у тебя под воротником. Наклонившись, она срезает твой изумрудный знак отличия и кладёт его себе в карман. Потом она упирает кончик ножа тебе в шею, и следя за твоей реакцией, начинает медленно вести им вниз, разрезая рубашку по линии пуговиц… и кое-где немного кожу. Ты зажмуриваешься и стискиваешь зубы, издавая стон боли. Спустившись примерно на треть, Жаннет убирает нож и просто разрывает остатки рубашки, распахивая её в стороны и обнажая твою грудь и живот. — Ладно, пока и так сойдёт. Так даже сексуальнее, дорогой мой командор Арлерт — ты смотришь в потолок, стараясь думать только о плане побега. Жаннет начинает осыпать поцелуями твою шею. Кажется, руки связаны бечёвкой. Жаннет целует твои соски, обхватывая тебя руками под рубашкой. Можно попробовать достать её нож, но, скорее всего, она меня прикончит при попытке это сделать. Жаннет поднимается к твоим губам и целует их, прикусывая почти до крови. Ты не сопротивляешься, сейчас это бесполезно. А если я…? В твоих глазах загорается блеск надежды. Да, точно! Только надо как-то… Понимая, что задуманное действительно может сработать, ты начинаешь отвечать на поцелуй Жаннет, расслабляя губы и пропуская её язык внутрь себя. Нужно втереться ей в доверие. … Заодно научусь целоваться. ДА ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК, ТУПОРЫЛЫЙ ТЫ КРЕТИН?! — в тысяча-бог-знает-какой раз спрашиваешь себя, и на секунду тебе кажется, что с такими мыслями ты заслуживаешь все эти мучения. Потом Жаннет отлепляется от твоих губ и тянет тебя на лестницу: — Пора ужинать.