«Убийца – дворецкий!»

Одинокий ворон приземлился на тонкую ветку ели, и она прогнулась под весом его изголодавшейся тушки. Дерево было высоким, а птица полуслепой, но даже так, в темноте, ей был виден свет в окне старого дома. Время от времени за высоким окном показывался всё один и тот же силуэт с подсвечником в руке, но ворон хорошо знал, что за последнее столетие ни один человек не казал здесь своей ноги, и кто-то там всё-таки был. Птица устало моргнула, затем снова раскрыла глаза и увидела, как фигура в старом поместье остановилась и помахала ей рукой. «К чёрту», — подумал ворон и улетел.

***

Когда Лань Ванцзи с трудом разлепил веки, он, к своему удивлению, не обнаружил себя в своей постели. Хотя холодное, тёмное помещение в принципе никак не походило на его комнату. Пошевелив конечностями, он понял, что ноги его были туго привязаны к ножкам стула с высокой спинкой, а руки — стянуты за спиной чересчур крепким узлом. Молниеносная догадка посетила его ум, но приближающиеся шаги заставили его настороженно замереть. — Ты всегда просыпаешься в самый подходящий момент или это становится прерогативой исключительно в моём присутствии? Лань Ванцзи обернулся назад и увидел Вэй Усяня с канделябром в руке. Огонь свечей подрагивал в густом мраке комнаты и живописно освещал его высокие скулы. В алых глазах отражалось причудливое мерцание пламени. — Ладно, не хочешь отвечать — и Бог с ним. Мне не нужна твоя вежливость. Вэй Ин прошёлся по периметру комнаты и поочерёдно поджёг от своих свеч настенные бра. В сырой гостиной стало значительно светлее. Вампир оставил подсвечник на тумбе и повернул обратно в сторону Лань Ванцзи — в тишине постукивание его каблуков эхом расходилось по всему дому. — Как думаешь, чем мы займёмся? Лань Ванцзи молчал, но первым, о чём он подумал, к его собственному стыду, стало рукоблудство, и он слегка покраснел, отвернувшись в сторону. — Ох нет, боюсь, никаких больше нежностей не будет, — сделал Вэй Ин озабоченное лицо. — Хотя, может, я и позабавлюсь с твоим благородным, что я, разумеется, беспрекословно признаю, но уже мёртвым телом. Он завёл руки за шею и снял кулон с блестящим гладким ониксом на подвеске. Подошёл к пленному, бережно отодвинул его волосы в сторону и застегнул уже на его шее цепь: — …Твоя предательская душонка мне больше совсем не льстит, — выдохнул Вэй Ин облако тёплого пара и поднял на лицо Ланя глаза, такие грустные и огорчённые, что у того всё сжалось в груди. Вэй Ин расстегнул пуговицы у себя на манжетах и, не торопясь, закатал рукава белой рубашки. Почти такой же, какая на нём была тогда. — Но это ничего, — простодушно ухмыльнулся он. — К счастью, я знаю, как платить той же монетой. Лань Ванцзи напрягся. Он захотел было наконец начать разговор, но губы не поддавались, как будто их сшили друг с другом, а голос не подал ни единого намёка на работоспособность. Он метнул взгляд на фигуру вампира, вновь развернувшегося на каблуках и ушедшего куда-то из поля его видимости. — Можешь даже не пытаться, — раздалось у него за спиной. — Это всё кулон. Ну, знаешь, колдовской, — появился Вэй Усянь перед ним, и в его руке блеснуло лезвие. — Для защиты таких тварей, как я. Лань Ванцзи закрыл глаза — ему было тяжело слушать этот мягкий, почти весёлый, но сломленный голос, видеть эти яркие, печальные глаза и охрупчавшую улыбку и знать, что причиной этих изменений был он сам. Чувство вины накрыло его с новой силой, куда более явственной, чем в тяжёлые часы раздумий в семейном поместье после неудавшейся охоты, после снов-воспоминаний о любовных касаниях и разбившемся за секунду до первого выстрела взгляде. Он так ничего и не рассказал семье, не смог — преданность вампиру оказалась намного сильнее, чем он предполагал вначале. — Так уж и быть, перед исполнением каждого шага, я объясню, что он значит. Вас же именно так и учат — убивать нас поэтапно? Лань Ванцзи нахмурился, когда под светом свечей наконец распознал в металлическом блеске кинжал. Серебряный. С витой рукоятью и зеркальным лезвием. — Не волнуйся, это не для тебя. Вэй Ин поднёс остриё к указательному пальцу и сделал надрез — хлынувшая кровь зашипела, но Лань Ванцзи удивило совсем не это — в темноте кровь Вэй Усяня почему-то светилась. Он подошёл к пленнику вплотную и провёл пальцем по его сомкнутым губам, всё ещё мягким, ненапряжённым, потому что их владелец не мог противиться действию кулона и сжать их, как сделал это в прошлый раз. Вэй Ин стал выводить диковинные узоры кровью и заговорил: — Сейчас ты проглотишь мою кровь и обратишься, — глаза Лань Ванцзи распахнулись быстрее скорости света, но тут же сощурились под натиском строго сведённых бровей. — Что, наверное, не слышал о таком способе ни разу? — хихикнул Вэй Ин. — Так я тебе расскажу. Он отнял палец от губ и снова проткнул кожу кинжалом, на этот раз задержал лезвие в плоти подольше, и стало слышно, как участилось его дыхание. — Подобные обряды не редкость, просто после их проведения рассказывать про них становится некому. Он отложил кинжал в сторону и вернулся к своему единоличному слушателю. — Когда ты становишься одним из нас, то сразу понимаешь, что худшее, что может с тобой случится — это встреча с вооружённым человеком, потому что ты ещё не научился скрывать свою истинную форму должным образом. Те же глупцы, что бегут к своим родственникам, даже если они сами были охотниками мгновение назад, оказываются вмиг растерзанными напуганными людьми, вашими же сородичами, потому что всем плевать, кем ты только что был — вампир есть вампир, тварь, которая подлежит умерщвлению. Но есть и другой вариант — когда вы решаете не пороть горячку и разобраться со всем сами, наивно полагая, что сможете перекроить природу. Но потом наступает голод, и кем бы вы ни были, все вы всегда отправляетесь на поиски добычи. Вот и всё. Те, кто мог бы поделиться с вами, аристократами, этими знаниями, либо мертвы, либо становятся очередной целью ваших охот и спасаются, как могут. Очень удобно, согласись? Лань Ванцзи зажмурился, осознавая смысл услышанных слов. А ведь он и сам пару-тройку раз встречал смутно знакомые лица во время охоты, но те быстро скрывались, и он тут же их забывал. Думал, что показалось. Теперь же эти воспоминания предстали в совершенно ином свете. Он посмотрел на Вэй Усяня. Тот совершенно не жалел о будущем поступке. И Лань Ванцзи знал, что заслужил эту месть. И даже так, он не хотел смешивать свою кровь с кровью монстра, не таким он был человеком, чтобы смиренно принимать столь горчащую последствиями судьбу. Говорить он не мог, но знал, что взгляд его нередко бывал красноречивее его самого, и попытался вложить в него сейчас всё, что имел. Вэй Ин же сурово хмыкнул, не позволяя Лань Ванцзи переубедить себя, обмануть. В его золотых глазах эмоции плескались через край, и, помимо мольбы, в них были и извинения, слишком искренние, чтобы их игнорировать, и слишком живые, чтобы когда-либо о них забыть. — Открой рот, — прошептал вампир дрожащим голосом, и Лань Ванцзи под действием оникса с ужасом раскрыл губы. «Прошу, не надо», — читалось в его болезненно округлившийся глазах, но Вэй Усянь был непреклонен. Он просунул кровоточащий палец в чужой рот и положил его на обмякший язык. Лань Ванцзи сжался, чувствуя обжигающий солёный вкус. Лань Ванцзи простонал, и Вэй Ин, борясь с самим собой, протолкнул палец глубже, нежно огладил язык и уздечку под ним, гладкие щёки и подрагивающее бугристое нёбо. Он тихо вздохнул и сказал: — Прости, Лань Ванцзи, но я не верю людям. Глотай. И тот проглотил. Поначалу в замогильной тишине не прозвучало ни единого звука, но затем Лань Ванцзи согнулся пополам, пока руки его не разорвали верёвку, и закричал. Он кричал долго — истошно бился в попытке избавиться от треклятого стула, чувствовал, как пламенем горело у него горло и жгло зрачки. Когда из глаз у него полились слёзы, Вэй Ин крепко его обнял, помогая пережить процесс обращения, и гладил его по спине так же, как и сам Лань Ванцзи гладил его когда-то. Спустя часы Лань Ванцзи замолчал. Тишина укрывала два сплетённых тела, как одеяло, и баюкала их древним мотивом материнской колыбели. Какое-то время они оба молчали, затем Вэй Ин наклонился к чужому лицу поближе и шепнул на ухо: — …Зато любой из вампиров может рассчитывать на мою благосклонность. Они посидели так ещё немного, после чего Вэй Ин немного отстранился и взглянул на лицо напротив. Выжженные зрачки озарились алой дымкой, искусанные губы потрескались, а по щекам всё текли струйки слёз. Вэй Ин бережно вытер их большими пальцами и, обняв Лань Ванцзи за шею, прижался своим лбом к его. — Прости, я обещал, что больше нежностей не будет, но я не могу быть грубым с тобой. Лань Ванцзи медленно, слегка неуверенно поднял глаза на Вэй Усяня. И почувствовал, что его преданность вампиру возросла в стократ. Вэй Ин несмело улыбнулся, взял его за руку и повёл в соседнюю комнату. Лань Ванцзи еле передвигал ноги и, когда Вэй Усянь довёл его до покрывшегося за десятилетия пылью и узорчатой паутиной зеркало, замер. Он и правда теперь был Вампиром. Вэй Ин оставил его ненадолго одного, чтобы тот хорошенько себя рассмотрел без лишних глаз, и сам отправился к ближайшему бра, чтобы прижечь свою рану. — Знаешь, — сказал он так, чтобы его было слышно в соседней комнате, — вампиром быть не так уж и плохо. Мы совершенно ничем не болеем, ты знал? А охотиться по-новому я тебя научу. Как тебе идея, м? — он повернул было голову к двери, но наткнулся взглядом на уже стоявшего к нему вплотную Лань Ванцзи. Тот вдруг уткнулся лицом Вэй Усяню в грудь и чуть различимо пробормотал: — Спасибо. — За что, глупый? За то, что стану твоим наставником? Вот уж нашёл повод для благодарности! «За то, что сделал выбор за меня». С того самого дня в отеле, когда сердце Лань Ванцзи ухнуло, он, сказать по правде, не мог найти себе места. Долг и гордость пытались взывать к голосу разума, но его память и душа объединились против них, даже несмотря на то, что Вэй Ин был монстром, похитившим сотни жизней, но они, эти память и душа, были уверены — он не был чудовищем, скорее, чародеем, потому что сердце Лань Ванцзи было околдовано самым волшебным образом. И теперь, когда сам Вэй Ин за него всё решил, сожалеть было не о чем. Впереди их ждала новая жизнь. — М-моё настоящее имя — Вэй Ин, — сказал вдруг тот. — Подумал, тебе станет немного лучше, если ты будешь знать моё имя, раз уж теперь мы какое-то время останемся вместе. — Лань Чжань, — тут же ответили ему. — Вэй Ин? — Да? — Не хочу «какое-то время». — О чём ты? — Ты сам это сделал. Брови Вэй Ина подскочили вверх, но не успел он оправдаться, как Лань Ванцзи заткнул его поцелуем, вдавил всем телом в стену и заставил снова пройти через всё то, что они уже разделили когда-то на двоих: эти длинные ноги, руки и горячую кожу. «Ах, так вот что ты имеешь в виду», — подумал Вэй Ин и удовлетворённо дал согласие на всё предстоящее.

***

Бармен натирал гранёные пивные кружки до скрипа, как вдруг в паб зашёл высоченный мужчина строгой, почти жестокой наружности и тяжело приземлился на табурет у барной стойки. Лицо его было изрешечено старческими складками и старыми шрамами. — Пивка, малец, — бросил он бармену и, получив готовный кивок, пристально осмотрел отнюдь не пустовавший зал. Шумные компании разномастных любителей выпить чокались бокалами из толстого стекла, разливая хмельную пену, обменивались рукопожатиями и пьяными улыбками, хлопали друг друга по плечу, дружески пытаясь вернуть ясность ума перебравшим знакомым. — Сегодня у нас только пшеничное светлое, сэр, вас устраивает? — спросил мальчишка за стойкой. — Годится. Входная дверь вновь открылась и с типичным грохотом захлопнулась, когда рядом с высоким стариканом приземлился крепкий мужчина в военной форме и без приветствия кивнул бармену — видимо, те были давно знакомы. — Как мать? — спросил он. — По-старому, — пожал плечами парень. — Как начальница? — По-старому, — сокрушённо выдохнул мужчина. — Что за начальница такая, раз у тебя вид, будто из могилы только вышел? — повернулся к военному старик-великан. На стол с уверенным стуком приземлились две кружки пива. Мужчины взяли каждый свою и отпили. — Глава местного филиала Организации по защите государственных границ, — отпил мужчина. — Всё никак в толк не возьмёт, что защищаться нужно не от чужаков, а от клыкастых тварей. Не бывает их, видите ли — доказано учёными, что б их пёс побрал… — Ха! — грохнул кружкой старый Минцзюэ. — Да что там доказано? Людей же находят мёртвыми с проколами на шее! И чем они в своих институтах занимаются? Только тратят попусту госбюджет! — А я о чём! Вот у меня племянница с год назад повадилась на гулянки ночные ходить с каким-то неместным хахалем. Две недели, и всё — объявлена пропавшей без вести, упокой Господь её душу. — Я вот что скажу: не бывать вампиру товарищем человеку! А о любви уж тем более не может быть и речи! Им только одно нужно — и в представлении это не нуждается! — Боюсь не согласиться с вами, сэр, — вдруг вставил бармен. — Вы разве не слыхали здешнюю легенду? — Что ещё за легенда? Тебя как, кстати, малец, по фамилии-то? — Мо, — улыбнулся парень и начал рассказ. — Говорят, с полвека назад Вампир, обитавший в наших краях, похитил сердце одного важного приезжего чиновника, но этот человек предал его, и Вампир ответил своему возлюбленному тем же. Он укусил его и превратил тем самым в Вампира и его. Но эта страшная месть не разлучила их — они, наоборот, стали любить друг друга только сильнее и, вместо наказания, обрели счастье. С тех пор местные нарекли вампирскую любовь самой крепкой во всём свете. — Чепуха! Не мог тот человек продолжить любить, не после такого проклятия уж точно! — Ну, правда-неправда, но именно с того момента в городе стало пропадать ровно вдвое больше людей. — Чушь, — буркнул Не Минцзюэ и опрокинул в себя остатки пива. Мо Сюаньюй пожал плечами, налил ещё одну кружку, поставил её на поднос и скрылся за дверью. Вышел он через чёрный вход, и к нему сразу же повернулись два лица. Вэй Усянь сидел на заборе и раскачивал ногами, а Лань Ванцзи вплетал ему в короткую косу безвременник. — Опять о нас щебечут? — хмыкнул Вэй Ин и взял с подноса кружку. — Что поделать, вы — вечная тема для разногласий среди полоумных стариков. — Вот уж действительно почётное звание, — усмехнулся вампир, отхлёбывая пива. — Опять ты им про легенду? — Вэй Ин, не вертись. — Хорошо-хорошо, милый. — Да, опять про легенду, — рассмеялся Мо Сюаньюй. — Ну, что я сделаю со своей натурой — романтик от ушей до пят! А раз уж говорим о романтике, позвольте процитировать только на днях прочитанную фразу из Диккенса? Какой же всё-таки философ! — Валяй, — кивнул Вэй Ин, чем заслужил протяжный вздох мужа. — «Любящее сердце стоит больше, чем вся мудрость на свете». Хорошо звучит, скажите, а? Вэй Ин смотрел какое-то время на увядающую пивную пену, после чего сказал: — Красиво сказано. А ты, Лань Чжань, как думаешь? Солнечный шар медленно катился за горизонт, окрашивая небо в рыжий и багряный, игрался лучами между ресниц и грел кожу после нескольких дней проливного дождя. Лань Ванцзи закончил плетение, наклонился к волосам, коснулся губами виска мужа и спустя какое-то время, озаряемый тёплым светом, сказал: — Мгм. Я тоже так считаю.

Конец.