«Убийца – дворецкий!»

Что ж, оказалось, что дворецкий ожидаемо вовсе не был пушинкой. Он удобно сидел на ногах Лань Ванцзи, доставая каблуками голую кожу на его крепких щиколотках, и, освещаемый ореолом бледного света, тихонько облизывался, обнюхивая жертву. «Это что, месть?» — неприязненно подумал Лань Ванцзи со скептическим выражением лица. — Не рыпайся, — предупредил его шёпот, подкрадываясь всё ближе к лицу. Лань Ванцзи послушно не сделал ни одного движения, продолжая, тем не менее, заглядывать в кровавые глаза. Большие, пылкие, яркие. Голодные. — Ну-ну, поменьше колючек, — хихикнули ему в ухо. — Я люблю, когда мне подчиняются сами, без всех этих… Недоразумений. Замёрзший нос опустился Ланю на подбородок, побродил по крепко сомкнутой челюсти и спустился, наконец, к шее. Две жилки напряжённо бились под кожей, и вампир прошёлся по ним языком, мягким и горячим. Оставив продольный след, он поднялся обратно и выпрямил спину. Его округлившиеся глаза обратились к чистому чёрному небу и застыли на бледном шаре Луны. Вэй Усянь поджал губы, будто выпрашивая у кого-то разрешения, затем аккуратно облизнулся и повернулся обратно. Лань Ванцзи туго сглотнул. Дворецкий вновь склонился над его шеей, и кожу обдало горячим дыханием. Вэй Усянь снова лизнул то место у нервно подрагивавшей венки и, хмыкнув, вонзился туда зубами. Лань Ванцзи шикнул, дворецкий неожиданно охнул, и оба встретились взглядами. Они смотрели друг на друга долго: Лань гипнотизировал янтарём в глазах, задаваясь вопросом, а в своём ли он, собственно, уме, раз совсем не сопротивлялся, а Вэй Ин всё никак не мог прийти в себя после дозы фантастики, попавшей ему в рот. Да он отродясь такого не пробовал! И вот неожиданно для себя самого, почти смиренно просил у Лань Ванцзи разрешения своими рубиновыми глазищами, и тот не говорил ему «нет». В конце концов, Лань положил большие руки на прогнувшуюся в пояснице спину, а Вэй Ин закрыл глаза и продолжил ужин. Дыхание его вскоре сбилось, локти, на которые он опирался о кровать, ослабли, и он весь обмяк в руках Лань Ванцзи. Секунды бились в висках в том же темпе, что и подскакивал вампирий кадык, когда тот сглатывал, и этот ритм, биение чужого сердца разнежили Лань Ванцзи. Вэй Усянь не успевал дышать вовремя, и резкие, глубокие вдохи выходили очень шумными, граничили со стонами, почти жалкими, но мягкими и покладистыми. Лань Ванцзи чувствовал, как у него горит лицо, как немеет проткнутая острыми клыками кожа, как вампир трётся о его тело — пах о пах, пресс о пресс, душа о душу. Парень так торопился пить, причмокивая губами, что Лань Ванцзи даже подумалось, а не похлопать ли его по спине, давая понять, что спешить было некуда и еда никуда не денется. «Прости, малыш, след будет ярким», — задыхаясь, подумал, наконец, Вэй Ин и, зализав две ранки, оторвался от шеи. Лань Ванцзи под ним, откинувшись на подушках, медленно моргал, лицо его представляло собой несочетаемую смесь яркого румянца и смертельной бледности. Он поднял чуть потрясывающуюся руку и мозолистая местами ладонь легла на щёку дворецкого. «Ох», — разморенно облизался Вэй Ин. Последний раз его так трогали лет семь назад: проезжал здесь как-то проездом один ловелас… В общем, долгая история. Лань Ванцзи повёл было большим пальцем по влажной губе, но его тут же остановили: — Прости, я не целуюсь с людьми, — усмехнулся вампир, зарывшись носом в чужую ладонь. — Уж сделай исключение, — прохрипел Лань Ванцзи и порывисто дёрнул на себя Вэй Усяня. Тот упал аккурат в его объятия и оказался втянут в самый крышесносный поцелуй в своей жизни.

***

В отеле было тихо — очевидно, все гости «За Перевалом» уже сопели под белыми пуховыми одеялами. Вот пусть и не просыпаются. Он, пытаясь не издать ни звука, отворил дверь и аккуратно закрыл её за своей спиной. Коридор был длинный и тёмный, главное не наступить на одну из скрипящих половиц — неудачно бы вышло. Но вероятность ошибки сводилась к минимуму — весь день он расшагивал по этажу, делая вид, будто его интересовали смазливые пейзажи на картинах, на самом же деле, объектом его интереса были половичные доски. Он крался мелкими шажками, воображая себя коварнейшим преступником тысячелетия: это было очень умно — втереться в доверие заносчивым Ланям и исполнить свою великую маленькую месть. Всё, что нужно было — стащить у Лань Ванцзи инструмент. Выходила двойная польза: у него будет новенькая дорогая игрушка, а Лань Ванцзи в кои-то веки опростоволосится на охоте. План был несложным: войти, взять, скрыться, но как там говорилось в той поговорке? Простота — сестра таланта? О да, он-то был чрезвычайно талантлив!

***

Руки Лань Ванцзи бродили по изящно выгнутой спине уже Бог знает сколько времени. Вэй Усянь время от времени постанывал, довольно мурлыкал и предпринимал провальные попытки отдышаться и восстановить свой авторитет, но неизбежно терпел поражение снова и снова, когда чужие руки случайно задевали его сладко ноющий пах. Но Вэй Ин не был всего лишь человеком, и когда неожиданно дверь в комнату Лань Ванцзи медленно открылась, сразу заметил воровато сгорбленную спину незваного гостя. Он сразу поднялся и поймал блуждающий взгляд тёмной фигуры. Секунда — и вампир выдохнул заговóр, остановив шевеление вошедшего. Су Миншань застыл, и лицо его окаменело. Вэй Ин цыкнул, утруждённый избавлением от нежелательного свидетеля. Ну как же не вовремя! Глаза дворецкого заволокло красной дымкой, и он прошептал: — Возвращайся в свою комнату и забудь, что видел. Су Миншань послушно развернулся на носках и ушёл так же тихо, как и пришёл. Вэй Ин устало вздохнул, встал с кровати, чмокнул Лань Ванцзи в уголок губ, пожелал ему сладких снов и покинул спальную комнату.

***

— Доброе утро, господа, — бодро провозгласил Вэй Ин. — Надеюсь, вы прекрасно провели ночь? — Да! — хором выдали младшие Лани и Цзинь Лин. «Ну, хоть в штанах — уже не плохо», — прокомментировал про себя Вэй Ин, памятуя о вечерней беготне по второму этажу, прямо у него над головой. — Господин дворецкий, а когда у нас завтрак? — сонно хлопая глазами, потянулся Не Хуайсан. — Когда пожелаете, господин Не. — Если завтрак готов, было бы неплохо, проводи вы нас к нему, — вставил спокойный спросонья Цзян Ваньинь. — Как вам будет угодно, — улыбнулся Вэй Ин и повёл спустившихся господ в сад к чайным столикам. Краем глаза он заметил, как в фойе вошёл Лань Ванцзи — предпоследний его гость, во всяком случае, живой. Мужчина выглядел собранно и холодно, впрочем, как и по приезде, что не делало никакой разницы между Ланем вчерашним и сегодняшним. Однако, некоторая деталь всё же намекала на отличие: на шее у Лань Ванцзи был повязан пышный шёлковый платок. Вэй Усянь тихонько усмехнулся и не обратил на него внимания, чем сделал тому огромное одолжение. — Скажите, господин Вэй, а что это у вас, шафран цветёт? — Что вы, Сычжуй, в наших местах шафран давно отцвёл, — дворецкий вёл общество гостей по каменной дорожке и следил за тем, чтобы никто из них не наступил на край клумбы. — Это безвременник. Погода стояла ясная, и ярко-голубое небо не могло не радовать глаз. Мужчины уместились за тремя столиками и принялись за обыкновенную глазунью с беконом с таким рвением, будто морили себя голодом вот уже целую вечность. Дворецкий простодушно хмыкнул и разлил по чашкам лавандовый чай, попутно задвигая стулья тем, кто, по его мнению, сидел недостаточно удобно. Такая забота не осталась незамеченной четой семьи Лань. — Вы так любезны, господин Вэй, — улыбнулся Лань Сичень, поглаживая плечо прикорнувшего у себя на груди мужа. — Да, господин дворецкий, вы лучше всех! — подхватил похвалу Цзиньи. К губе у него прилип маленький сиреневый лепесток. — Рад стараться, господин Лань, — улыбнулся гостям Вэй Ин и подошёл к последнему, чтобы подтереть ему рот салфеткой. — А вы, Цзиньи, совсем уж как ребёнок, — и бережно заправил мальчишке прядь волос за ухо. — Пейте осторожно. Лань Цзиньи задержал дыхание, покраснел, глаза его забегали, когда он захотел что-то сказать, но в конце совсем смутился и отвернулся от Вэй Усяня. Тот же хохотнул про себя и, проходя мимо Лань Ванцзи, задел его плечо своим. Лань успешно скрыл мелкую дрожь, пробежавшую у него по лопаткам, но Вэй Ин не был всего лишь человеком, и заметил реакцию тела без особых усилий. Стоит ли говорить о том, что остался он ей крайне доволен? — Кажется, среди вас есть настоящие сони, — кивнул он невзначай на два пустующих места: Не Минцзюэ и Су Миншаня. — Да, в выходные брат любит отоспаться за всю неделю, — улыбнулся Не Хуайсан, ещё не успевший скрыть лицо за веером ручной работы. — Хотя, стоит признать, даже для него уже поздно, — взглянул он в недоумении на циферблат карманных часов. — Прошу простить вашего слугу, вероятно, это моя вина. Должно быть, я слишком тщательно набил вчера подушки, — подмигнул Вэй Ин младшему Не. — Наверняка, от них теперь головы не поднимешь. — Да, отлично набили! — вставил вдруг Цзиньи. — Мне очень понравилось! — Что ж, в конце концов, за это я и получаю деньги, — развёл руками дворецкий. Вэй Ин бросил ещё пару любезностей, затем оставил гостей в покое и вернулся за стойку в фойе. Сделал пару пометок о времени подачи завтрака, о том, что бязевые салфетки лучше заменить на сатиновые и что юбки скатертей стоит отглаживать минут на пять подольше. Когда гости вернулись, он поставил иглу на диск проигрывателя и под Оперу Чайковского для пианино отправился подрезать цветы в саду и убирать посуду со столов. Когда он вернулся, сразу же услышал бас старшего Не, вновь пререкавшегося с братом. В споре участвовал и Лань Сичень, но позицию отстаивал исключительно миролюбивую, что сглаживало острые углы в их разговоре. Лань Ванцзи читал в дальнем кресле, а младшие разложили на журнальном столике пасьянс. — Господин Су не собирается завтракать? — Вэй Ин сделал озабоченное лицо. — Хм, действительно, — старшие переключили своё внимание на отсутствующего. — Что же он не спускается, в самом деле? — Может, лёгкое недомогание после дороги? — высказал общую мысль Цзян Ваньинь. — Нужно проверить. — Я схожу! — тут же вызвался Не Хуайсан, найдя лазейку в споре с братом, и тут же понёсся вверх по лестнице. — А ну стой! — крикнул Не Минцзюэ, но у того только каблуки сверкали. — Минцзюэ, не наседай на него так, ты слишком суров, — укоризненно качнул головой Лань Сичень. — А что ещё остаётся, если ружьё в его руке оказывается всего раз в полгода? — Но у него прекрасные навыки в каллиграфии, ты же знаешь. — К чёрту эту каллиграфию, если однажды он не сможет себя защитить! — Но послушай… В следующий миг на втором этаже раздался пронзительный вопль. Все замерли, и только один из них сделал вид, будто действительно такого не ожидал. — Что такое? — напряжённо гаркнул Не Минцзюэ и отправился было к лестнице, но ещё раньше с неё сбежал сам Хуайсан с округлившимися, растерянными глазами и врезался в могучие плечи брата. — Там! Мёр..! — растерянно хлопал он ресницами. — Говори! — М-мёртвый! Он мёртв! — Су Шэ мёртв? — подскочили брови у Лань Сиченя. — Но как такое возможно? — в растерянности обернулся он к супругу. — А что если это..? — пискнул вдруг Цзинь Лин. — Я схожу посмотрю, оставайтесь здесь. А ты, — потащил он за собой Не Хуайсана, — пойдёшь со мной. — Господин Не! — выждав пару мгновений, подал голос Вэй Ин. — Позвольте мне осмотреть труп с вами. В конце концов, пока хозяин отсутствует, я здесь за главного. — Считаете, я недостаточно компетентен? — распрямилась великанская фигура. — Ох, я… Хорошо, сходите первым, сэр. Но настоятельно попрошу вас ничего не трогать. Не Минцзюэ громко вздохнул, будто втянул носом весь воздух в помещении, и тяжело кивнул, после чего скрылся за стеной у лестницы. И только после его ухода, Вэй Ин вдруг заметил, что из рупора граммофона шипела неизвестная ему композиция: «I want God to come» «And take me home» Он сбросил с плеч оцепенение и, убедив себя в том, что всё было под контролем, вернулся к исполнению своих рабочих обязанностей. «Cause I'm all alone in this crowd» Он подобрал подушки с софы и крепко прижал их к груди. «Who are you to me?» Он пересёк комнату и мазнул по каждому из присутствующих взглядом. Цзинъи, Сычжуй и «Лин из рода Цзинь» сгорбились над картами и притворялись, что разыгрываемая партия их занимала вдвое больше происходившего наверху, но выходило у них паршиво, потому что лица их были чересчур серьёзными, а движения — скованными. Цзян Ваньинь с ещё более глубокой складкой между бровями, чем обычно, сжимал колено сидевшего рядом Лань Сиченя, мявшего в раздумьях подбородок. Лань Ванцзи же таранил нечитаемым взглядом стену напротив и, казалось, совсем не обращал внимания на Вэй Усяня. «Who am I supposed to be?» Тот коротко вздохнул и вышел во дворик, чтобы вытряхнуть наволочки и выбить пыль из подушек. «Not exactly sure anymore» Вэй Ин расстегнул бледные пуговицы и вывернул хлопковую ткань наизнанку. «Where's this going to?» Неожиданно ему стало как-то совсем не весело: он вторил про себя голосу, доносившемуся из фойе, и хмурился, не в состоянии обнаружить ответ. «Can I follow through?» Вэй Ин закатал рукава рубахи по самые локти и стал выбивать из подушки признание вместе с пылью. «Or just follow you» «For a while?» В конце концов, он быстро справился с этой задачей, одел избитые подушки и вернулся обратно. Ловко их разложив по прежним местам, он подошёл к своей стойке, чтобы заполнить очередной перечень, как вдруг как гром среди ясного неба раздалось: — Убийца — дворецкий! Вэй Усянь чуть было не выронил дрогнувшее перо, и тёмная капля шлёпнулась на бумагу — чернильное пятно быстро расползлось по документу. «Does anyone ever get this right?» — Прошу прощения? — защитился тот служебной улыбкой. — Все слышали, что я сказал?! Люд в комнате зашевелился. — Господин Не, такого просто не могло произойти, — попытался успокоить его Вэй Ин и в дружеском жесте выставил руки вперёд. — Моя комната расположена на другом конце коридора от господина Су и соседствует с комнатой господина Ланя, я имею в виду, господина Лань Ванцзи. А стены у нас в отеле, к вашему сведению, очень тонкие, поэтому если бы я и выходил куда-то ночью, он бы точно это услышал. Все головы в безмолвном вопросе обратились в сторону дальнего кресла. Но Лань Ванцзи ничего не ответил, что только подтверждало правоту дворецкого. «Спокойно, — приказал себе Вэй Ин. — Всё в порядке, мне верят. Осталось только перевести обвинение на кого-нибудь другого». — Господин Не, могу я поинтересоваться, где ходит ваш брат? — взял он себя в руки. — Если я не ошибаюсь, это как раз его комната находится ближе всех к комнате господина Су. Неужели сейчас он занят устранением..? Не Хуайсан лишь хмыкнул и закрыл лицо веером: — Господин дворецкий, а что вы скажете на то, что на шее у покойного отчётливо видны следы от укусов клыками? «…Что? Я же наложил печать… Как они?» — Вне всяких сомнений, господин дворецкий, это дело рук Вампира, — почти прошептал младший Не. — А среди нас, смею вас уверить, вампиров точно нет. — Бог ты мой, вы и правда в них верите? — Нет-нет, господин дворецкий, это вы всё зря… Граммофон тем временем всё продолжал щёлкать иголкой по диску: «You think the worst of all is far behind» — Знаете, крайне неразумно отрицать, что вы — Вампир, когда ваши гости — потомственные охотники на этих самых тварей. «О-охотники..?» — сузились зрачки дворецкого. Да он же последний раз встречал их лет пятьдесят назад… «The Vampyre of time and memories has died!» — шарахнуло вдруг голосом из трубы, и он вздрогнул. «I survived!» Он растерянно захлопал глазами. Лань Сичень держал руку за спиной, будто прятал там что-то, по форме напоминающее револьвер, Цзян Ваньинь же глаз с него не сводил. «I speak, I breathe» Дышал Вэй Усянь и впрямь очень глубоко и шумно. Его сердце, такое горячее и одновременно тяжёлое, пыталось, как птица в клетке, отыскать путь на свободу. «I'm incomplete» Дети тоже встали на ноги. Все трое воспылали убийственно неприличным азартом. «Как же так? — глупо улыбнулся самому себе Вэй Ин. — Как же так…» «I'm alive — hooray!» Что это за ситуация такая? Почему именно они? «You're wrong again» Не Хуайсан мрачно улыбался и лицо его выражало одно сплошное, довольное «Попался». «Cause I feel no love» Вэй Усяня как током прошибло. Он медленно переводил взгляд с одного на другого и наконец добрался до золотых глаз с краю. Безмолвных глаз, холодных. Предательски холодных. «Does anyone ever get this right?» — прозвучало одиноко в тишине. Когда в проходе появился Не Минцзюэ с ружьём в руках и громыхнул выстрел картечью, Вэй Ин, не помня себя, бросился к выходу и устремился прочь. Он попытался обернуться мышью, но отчаяние и страх, охватившие всё его сознание, мешали, не давали полностью поддерживать животную форму, и уродливая смесь из двух тел, как комок грязи, на опасной скорости с трудом отталкивалась ногами от сырой земли, рвано взлетала на несколько ярдов, срывалась, падала и снова бежала. Краем глаза он заметил, как сигающие через изгородь у дороги кролики замерли и, отбросив наконец высокомерие, с искренним любопытством следили за тем, как жалко он спасал свою шкуру. «Беспринципные!» Вэй Ин чувствовал, как пульс бил набат у него в голове, как горели лёгкие, как задыхались перепуганные мысли. Ноги еле держали его тело, руки дрожали, в горле бился горький ком. Он бежал ещё какое-то время, пока не наткнулся на старый жёлтый дуб, и вдруг остановился. Что-то с ним было не так, лицо горело, почти жгло, а дерево перед глазами расплывалось. Вампир приложил белые ладони к пылающим щекам, и когда опустил их обратно, не поверил увиденному: вся кожа была в солёной воде и искрилась, пока влага с лёгким шипением испарялась в холодном воздухе. Да он же плакал! «Точно, — сглатывая чувства, кивнул он себе не в силах унять дрожь в подбородке. — Как же я мог забыть? Опасение не доверять людям — не просто слова» Как же всё это глупо вышло. Люди ведь не раз вытворяли такое и не два — Вэй Ин за жизнь навидался всякого. Но в этот раз почему-то было особенно больно, как будто в душе у него что-то сломалось. «Эта истина стара как мир, — он шмыгнул носом, колеблясь, обернулся обратно и воззрился на силуэт двухэтажного здания. — Но я этого так не оставлю. Не в этот раз». На горизонте замельтешила толпа охотников, но когда у дуба раздался очередной выстрел, его ссутулившейся в отчаянии фигуры уже и след простыл.