Пой. История Тома Фрая

      «Жизнь — отвратительная штука, скажу я вам. И нет, я не собираюсь думать о чем-то депрессивном и сером, сокрушаться или срывать голос в криках к небу. Нет! Упаси Боже! А вот злиться, точнее беситься, я ой как буду! Почему всем доступна возможность бросить крепкое словцо в сторону какого-нибудь омерзительного мудака и с наслаждением наблюдать за реакцией, а мне нет? Как же мне хочется бросить пару эпитетов к новой выходке Алана, видимо, Меркурий вошел не в ту фазу или очередной вулкан взорвался на Гавайях. Другой адекватной причины я не вижу. Но, черт возьми, мне приходится молчать в тряпочку! Во-первых, основное оправдание — это физическая невозможность окатить его матом с ног до головы без превращения наших разборок в мюзикл, а во-вторых, Алан все же был выше меня примерно на сорок метров и тяжелее на полтонны. Если я получу хотя бы пару раз в свой бубен, то, определённо, зазвучу по новому. Вообще не люблю эти все ударные инструменты. Я для них слишком ленив. Ой!» — А ну, дранный кот, покажи нам свои бицепсы, везде таскаешь за собой эту доску! Уже давно бы мог раскачаться и дать отпор, — парень ухмылялся, пока не услышал пренебрежительное фырканье. — Кто знал, что это прозвище идеально тебе подойдет? Ну же, ответь! Чего ты молчишь? — Алан! Он не будет говорить! Ты же знаешь, у бродячих животных слишком много гордости! Им нужно преподать урок!       «Ну вот и Итан объявился. Второй местный подпевала. Первый, с гордым непреувеличением, это я. Даже Алан согласился бы со мной, если бы не размахивал тут своей кометой вместо кулака. Он мне всегда напоминал Ральфа. Даже при общей комплекции Гориллы, сбежавшей из зоопарка, ладони Алана в сжавшемся состоянии превращались в кирпичи. Как назло, до последнего урока ещё куча времени. Да и пошла эта история, куда подальше! Знал бы заранее, отправился бы домой, да вот мои любимые одноклассники встали таким плотным кольцом, что не пролезть. И где носит Джека с Ричем? Ладно, первый точно поедает сотый чизбургер, а второй сидит на крыше и представляет себя реинкарнацией Роберта Фроста. Отвратительно! В следующий раз я выберу себе в качестве лучшего друга робота-убийцу! И вот же Алан падла, не даёт ни секунды, чтобы написать поэту-романтику или фанату МакДональдса. Ещё и Итан подначивает Алана устроить благотворительный концерт. Конечно, эта глиста в скафандре присоединиться не хочет. С ним даже я справлюсь. Всё же пять отжиманий в неделю это вам не шутка.»       Парень был вынужден перестать думать о всякой чепухе, к примеру, об изнурительных тренировках, и начать следить за противником. Отвязаться от этой громилы в одиночку не было и шанса, поэтому оставалось лишь быть внимательным и быстрым. Рано или поздно Алан устанет или захочет есть, если повезёт, наконец-то начнется урок, половина плотного кольца будет вынуждена досматривать избиение щуплого старшеклассника на YouTube. Закатив глаза, парень стал увеличивать расстояние с Аланом. Чем дальше от него находилась Годзилла, тем спокойнее жилось его и так неидеальным зубам. Но главное преимущество школьных задир — это череда подлых последователей. За львами всегда бегают гиены. И одна из них сейчас в лице Итана поставила подножку загнанному в ловушку школьнику. Охнув, парень пал и наглотался пыли на заднем дворе школы. — Попался, дранный кот! — Итан засмеялся, когда его подлый план удался. Он высокомерно наблюдал за попытками подняться с земли и вернуть всех птиц обратно в скворечник. — Давай, Алан! Пока он снова не стал бегать по клетке! — Попался! — Алан поднял парня за толстовку, сверкая своими темными глазами в каком-то радостном величии.       «Я терпеть не могу этот взгляд. Смотрит на меня, как на свою личную музыкальную шкатулку. Вот чего ты улыбаешься? Через пару месяцев мы все окончим школу, а ты останешься здесь. Вместо того, чтобы задирать слабых, лучше бы занялся своими оценками. Никакая спортивная стипендия не вытащит твой средний балл. Почему нельзя перекачать хоть каплю мускул в мозги? Они все исчезнут, твои друзья. Точнее, так называемые друзья. Разбегутся кто куда. Одни в автомастерские крутить гайки, кто-то поедет в Голливуд становиться порно-звездой или в лучшем случае уборщиком, кто-то будет подстригать кусты или чистить бассейны. Те, кто попадут в Йель или Гарвард, отчего-то выбирают другой круг общения, даже не знаю почему. Вместо того, чтобы зарабатывать мнимую популярность перед такими же мнимыми друзьями, лучше иди домой и грызи своими ровными зубами гранит науки, Алан. Мне настолько жаль тебя, что даже злиться по-нормальному не получается. Через пару секунд я вообще потеряю сознание, чего уж там. Придурок.» — Ну давай же, открой свой рот! — Алан замахнулся кулаком. — Том, ну какого черта ты опять в кольце почитателей, а с нами ни одним билетом не поделился? Ты ужасный друг! — Алан отошел на несколько шагов от крепкого удара в плечо. — Ричард! А ну заканчивай! А то из жертвы Том превращается в организатора побоища! Ричард, твою мать, отпусти Итана!       Друг бросился спасать их недавнего врага, пока Алан приходил в себя. Ричард всегда носил с собой несколько увесистых книг и не боялся применять их не по назначению. Он тоже не отличался заметными спортивными успехами, но, в отличие от Тома с показателем роста «середнячок», был заметной дылдой, которой необходимо постоянно пригибаться, заходя в любое помещение. Между Ричардом и Итаном было много разногласий. Оба учились на одинаково идеальный средний балл, участвовали во всевозможных соревнованиях, конкурсах и кружках. Однако было у Ричарда одно преимущество, недоступное ненавистному сопернику, — красота. Темные глаза, черные, словно уголь, волосы с неизменной косой челкой и бронзовая кожа превратили парня в ловеласа, каких поискать. А талант к сочинительству не оставлял противоположному полу ни единого шанса, собственно, как и Итану. Ричард с превеликим удовольствием буквально вколачивал поэзию Сильвии Плат в его голову и довольно ухмылялся, пока Джек не оттянул его в сторону. — Потом вызовешь его на дуэль, если он вообще очнется, — он отвесил Ричарду подзатыльник. Благо тот счел это карой за предоставленное удовольствие. — Ща горилла будет кидаться бананами. — На удивление для человека не читающего, вы, джентльмен, изобилуете эпитетами и метафорами, — Ричард отряхнулся и, отбросив рюкзак в сторону, взял поудобнее книгу. — Ничего, я и этого сэра научу, как посягать на покой моих товарищей. — Господь! Том, напомни мне отобрать у него этот сборник рассказов о рыцарях! Где твоя кляча, Дон Кихот? — Ричард открыл рот. — Только скажи что-нибудь, и мы вместе с Аланом выбьем из тебя все умные словечки! — Такая грубость от черни ранит мое сердце!       «Да, вот такие мои друзья — придурки. Неудивительно, что каждую неделю вместо ленивой игры в баскетбол на заднем дворе до нас докапываются все, кому делать нечего. Даже присутствие Джека не всегда спасает. А все почему? Да потому что вместо того, чтобы делать ноги или отбиваться от Алана с компанией, Ричард и Джек скандалят, будто женатая пара. Бесят! И вот снова Ричард сорвался на Итана, Джек полез оттаскивать его, и, пока они устраивают сцену похлеще, чем у Ромео и Джульетты, Алан идет ломать им лица. Других форм речи, а точнее мысли, в голову не приходит. Ну кто рождается с ковшами вместо ладоней? Ему на стройке можно работать вместо экскаватора. А что я могу сделать в данной ситуации? Открывать рот я не собираюсь, пусть учатся на своих ошибках! Я им на доске двадцать на двадцать сантиметров три часа возмущался, а они снова за свое! Черт!»       Пока Том судорожно пытался привлечь внимание друзей, Алан нанес ответный удар. Каким образом изо рта Джека не посыпались зубы и его челюсть не треснула, предстоит выяснить масонам, а пока им лучше и правда собраться. Ричард не нашел ничего умнее, чем запустить во врага снаряд массой в сотни переживаний. Жаль, что, даже попав точно в голову, уникальная работа поэтессы Алана не впечатлила. Книги стоит все же читать, а не швыряться ими. Пока Джек возвращался с того света, Алан решил подрубить секвойю, чтобы не мешалась впредь. Том иронично похлопал в ладоши и, крайне высоко оценив помощь друзей, бросился на врага в попытках повалить. Это было не в первый раз, когда мышь задумывала двигать гору, но парень не терял надежды. В предвкушении четкого удара, которому суждено отправить его в нокаут, он зажмурился. Однако в романы про рыцарей, видимо, входил краткий самоучитель по уличным дракам. Тома спас Ричард буквально повиснув на Алане. Со стороны, могло показаться, что старые друзья решили обняться. — Давайте успокоимся и изопьем вина! — закричал Ричард в некой истерике от надвигающейся беды. — Из какой психбольницы сбежал этот придурок? Заткнись уже! — Алан высвободил руку из объятий Тома.       «Ричард, реально заткнись!» — Месье, не хотите поучаствовать в нашем нелегком танце? Кажется, кабан вышел отменный, арбалет не берет! — Ричард пытался докричаться до Джека.       «Алан, выруби его первым. Пожалуйста!» — Так детишки, разойтись!       Том был так рад брошенной команде, что чуть не перепрыгнул орущее кольцо школьников. С той периодичностью, с которой они выясняют отношения, им пора заранее делать ставки. Всем станет легче, появятся лишние деньги на личный самолет. И пока Ричард презрительно поглядывал на Итана, а Том поднимал многострадальную книжку, Алан и Джек делились опытом предыдущих сражений. Никто из них не занимался каким-то боевым видом спорта, но парни двигались чересчур умело и подозрительно технично. Возможно, они могли бы стать неплохими друзьями, выпивающими в баре, обсуждая тяжелую супружескую жизнь, работу и количество ртов, которые необходимо кормить. Жаль, сейчас им хочется накормить друг друга лишь песком и унижениями. Том боялся отводить взгляд от часов, уже почти умоляя чертов звонок заставить всех исчезнуть.       «Ну же! Чертова железяка! И где все учителя? Небось смотрят в окна и гадают, чем мы тут занимаемся. Не переживайте! Даже в кружке кройки и шитья бывают споры за нитки и ткань.» — Том, Джерри да дорожный бегун! Я что попал в какой-то мультик? — Алан сделал пару шагов назад и рассмеялся.       «Ну вот и все. Доброжелательный парень по имени Джек Райт на глазах превращается в машину по измельчению мяса, иначе мясорубка. Ричард как-то заметил пугающую параллель между ним и Джеком Потрошителем в состоянии ненависти. Джерри, так звали его отца, который поехал в Голливуд покорять американскую мечту, а в итоге умер от кокаиновой передозировки на унитазе в безымянном клубе. Почти никто из плотного кольца школьников не был в курсе этого печального факта из жизни Джека. А вот Алан да. Странно, но он никогда и никому не рассказывал об этом, словно радовался, что был единственным, помимо нас с Ричардом, кто владеет информацией. Ещё и мое имя, как нельзя кстати подходило к издевке, оттуда и прозвище тянется. Ричарду, как мне кажется, не повезло больше всего: Алан никак не мог выбрать ему какую-то одну кличку. Он метался между высоким ростом и мексиканскими корнями Ричарда. А что? «Кактус» звучит почти нейтрально. И даже немного опасно. В любом случае сейчас Джек действительно слетел с катушек. Вряд ли он будет читать с моей доски мантру о душевном равновесии…» — Милорды, кажется ситуация выходит из-под контроля, предлагаю всем отдышаться и сойтись в поединке в следующий вечерок. Часовой должен с минуты на минуту объявить о продолжении нашего обучения! — единственным, до кого дошли слова Ричарда, был Том. В чем-то он был согласен с другом, однако его манера речи уже стала раздражать. — Кажется, королева на подходе!       «Ну все, шут гороховый, достал!» — Том замахнулся на друга книгой, но отвлекся на громкий щелчок — Алан клацнул зубами от крепкого удара Джека. Толпа вокруг взревела, в предчувствии настоящей драки. — Ты, ублюдок, сейчас я быстро научу тебя держаться от нас подальше, — Джек надвигался на Алана, не думая давать тому и секунды прийти в себя. Он схватил его за футболку поло, которые тот так любил. — Пожрать спокойно не дашь.       Алан странно улыбнулся и, не дожидаясь очередной встряски, ударил лбом Джеку прямо по носу. Сломать не получилось, а вот отвлечь внимание, да. Тот хотел запрокинуть голову вверх, чтобы остановить кровь, но быстро одумался, вытер нос рукавом и принял стойку. Том прекрасно понимал, что им крупно повезло. Обычно Алан ходит шайкой из пяти-шести человек, конечно, не все там такие крупные и пугающие, с кем-то даже они в состоянии справиться, и все же Джек еле держался в бою один на один. Алану удалось хорошо попасть по скуле, по правой стороне ребер, но при этом он словил удар прямо в глаз и пропустил один по бедру. Ричард, к счастью, перестал нести чушь и кивнул Тому, призывая помочь растащить парней по разным сторонам их гладиаторского ринга. Каким образом это провернуть и остаться в живых, идей не поступало. Том пожал плечами и успел сделать всего пару шагов вперед, пока никто никого не задушил, как услышал знакомый комариный писк. Вокруг раздался недовольный гул.       «Где мои беруши? Помогите! SOS! Всем-всем, кто меня ещё слышит, включить заглушки! Да поможет нам бог!» — Вы что здесь устроили?! А ну, все четверо, в мой кабинет! Чтобы родители к концу недели были в моем кабинете! — Директриса Сиера, которую Том про себя звал, Сирена, вновь орала на весь город. Конечно же, она сразу поняла кто зачинщики драки и в чем её причина, но предпринимать активных действий отчего-то не спешила. — Что вы сделали с бедным Итаном?! Мальчик! Давай поднимайся! У него будет шишка! — Подлец получил по заслугам… — прошептал Ричард.       «Надо сжечь его новые книги.» — Вам сначала к медсестре! И не дай бог, я по видеокамерам замечу хоть один косой взгляд! Вы у меня будете оставаться после уроков до полуночи даже после выпуска! Алан! Джек! Вы меня поняли?! — она поочередно тыкнула во всех пальцем. — А вы чего встали? Урок уже идет как две минуты! Хотите сделать рефераты? — с такой скоростью людей даже якудза не похищают. Площадка опустела.       Том выдохнул.       «Интересно, почему она раньше в свои камеры-то не смотрела? Примерно лет так пять? Ах точно, YouTube! Видимо крики толпы заглушили очередное кулинарное шоу или новую серию её странного канала, где соревнуются пинчеры. Почему вообще пинчеры? Ну что она смотрит на меня своими глазками? Да какой я вообще зачинщик драки? Я максимум могу щелкать пальцами в такт своей походке и состроить загадочное лицо криминального сообщника. Эта школа не хочет видеть очевидного, высматривая пылинки на городской свалке. Алан пытался заставить меня вновь устроить ему спектакль посреди школьного коридора, на мое вежливое «гори в аду» почему-то разозлился. Тоже мне Кинг-Конг с ранимым сердцем! Блин, теперь ещё и с мамой концерт обеспечен. Буквально! Эх, тяжела судьба артиста…» — Живо в мой кабинет, — наконец-то спокойным тоном сказала женщина и, сдвинув брови на переносице, посмотрела на Тома. Почему-то вымученные положительные кивки её не удовлетворили. Парень закатил глаза и полез в свою многострадальную сумку. «Чего смотришь? Сейчас, сейчас! Все понятно. Вы просто ничем не лучше Алана. Если не хуже», — парень достал доску, стилус и быстро начеркал. — Идем.       Женщина развернулась и пошла в здание.       «Вот и проваливай.» Том удалил текст. — Вам бы к лекарю, сэр, — сказал Ричард, оглядывая нос и скулу Джека. Тот вырвался, сверля взглядом Алана, уходящего к медсестре бодрой походкой. — Тебе бы тоже не помешало! — парень покрутил пальцем у виска, явно намекая на психиатра. Ричард хотел было продолжить дискуссию, но Джек махнул на него рукой, умоляя помолчать хоть пару минут. — Ты, как в порядке? — Да, — написал Том на доске и, не дожидаясь друзей, пошел в школу. — Он не в порядке, — устало проговорил Джек. Стоявший рядом друг открыл рот, но ему пригрозили кулаком. — Ричард, помолчи, а! Сейчас самое время драматично смотреть в небеса и позволять ветру колыхать твои вновь отросшие патлы.       Друг, однако, его послушал.

***

— Будь ты проклят! — Я сексуальный, и я знаю об этом! Я секси и я об этом знаю! — Боже, дорогой мой, ты даже ещё не в курсе, о чем поешь, — девушка, которой на вид было около двадцати пяти, нервно улыбнулась. — Пошли, пошли, доктор нас уже ждет! — она фыркнула в след уходящему автобусу.       На самом деле, она должна была радоваться: случилось чудо! Но даже нечто невероятное в неожиданный и странный момент может обернуться полным адом. Все дети к четырем годам уже без умолку болтали, даже если их дикция оставляла желать лучшего. Том же молчал как рыба, изредка нечленораздельно выкрикивая звуки, обычно, когда собирался устроить истерику. На этом все. Она уже отчаялась и смирилась с тем, что её сын либо самое закомплексованное дитя на свете, либо немой. Потратив все заработанные деньги на докторов, из которых ни один не смог дать вразумительного ответа, ей пришлось смириться. Однако две недели назад клиент отдал ей старый магнитофон и примерно сотню тысяч кассет. Никто в их время не умел им пользоваться, но оформлять платную подписку на музыку, когда легенды рока, звезды попсы и даже классики лежали в коробке, было настоящим кощунством. И Том, обычно рисовавший непонятных птичек и цветочки, решил разобраться в старье. И тогда начался ад.       Сначала девушка обрадовалась, что появилось хоть немного времени для отдыха в относительной тишине, под надоевшие за пару дней записи The Beatles. Спустя шесть дней у Тома прорезался голос. В прямом и переносном смысле. Сын начал повторять за Ленноном слова, сути которых не понимал, потом стал рвать голос под Kiss и, наконец, завывать под Queen. Даже для четырехлетнего ребенка у него выходило прилично, поэтому, перекрестившись за наличие и слуха, и голоса у сына, она попыталась добиться хоть одного слова не сопровождающегося мелодией. Семь дней борьбы и девушка сдалась. Все, что мог воспроизвести Том, это строчки, куплеты и иногда целые песни, услышанные недавно. Теперь он, как попугай, с талантом Моцарта повторял все песни. Поэтому поездка в автобусе, в котором играла песня «Sexy and I Know It», стала максимально неловкой. Все эти старушки сначала шепотом осуждали её короткую юбку, а уж потом в полный голос — качество воспитания. — Смерть, как хочется курить, но та крашенная мымра развернет самолет, не то что автобус, и ещё раз пройдется по мне, а может и проедется, — она откинула мешавшиеся черные, слегка завитые волосы за плечо и, сдув челку в бок, протянула сыну руку.— Давай узнаем, как сменить пластинку! — Я секси и я знаю это!       Девушка уже не стала отвечать на выкрики сына, радуясь пустой улице. Если повезет, в больнице будет пара глухих пациентов и все. Она посмотрела по сторонам и, потянув сына за руку, побежала через дорогу. Город, будто вымер. А какой же он шумный ночью! Ей-то не знать. Небольшое здание, где с неё должны будут содрать последнюю одежду, встретило их недружелюбно. Им на радость, кроме администратора, девочки с молодым отцом да старушки, на вид которой пару тысяч лет, никого не было. Все сияло, что аж резало глаза. Девушка фыркнула: ещё бы, за такой ценник, к ней уже должен был броситься весь персонал с кофе, конфетами, цветами и лестью. Однако администратор, молодой парень, что-то вбивал в компьютер, не обращая ни на кого внимания. Жаль, на её работе страховка не предполагалась. С проблемами Тома, штатам не стоит бояться кризиса и упадка экономики, здравоохранение она им профинансирует. — Добрый день, я Ванесса, мы к Доктору Арону записаны на два часа, — повисла тишина, прерываемая лишь клацаньем клавиатуры. Девушка подняла левую бровь и слегка топнула каблуком. Она не привыкла к отсутствию внимания со стороны мужчин. — Молодой человек! — Мисс… — он поднял на неё раздражённый взгляд, но стоило ему это сделать, как дар речи покинул его. Ванесса, улыбнувшись своей даже не самой очаровательной улыбкой, окончательно вызвала в парне замыкание. Она была красива, как недавно пропел её сын, сексуальна и знала об этом. В толпе ты с легкостью отыщешь её по платью цвета спелой сливы или лиловой броши, неизменно приколотой к пышной груди, услышишь звонкий смех или застынешь на месте от ледяного взгляда. Ванесса смотрела на противоположный пол свысока своих каблуков, а те лбы, что были непозволительно высоки, опускала на колени умом и хитростью. А уж смутить парнишку-администратора клиники для «душевнобольных» ей много времени не займет. — Доктор… Доктор… Как его, господи, — парень начал судорожно искать в бумагах имя начальника. — Арон, доктор Арон, — напомнила Ванесса. Она закатила глаза, понимая, что перегнула палку с этим юнцом. — Точно! Он не может, — бросил администратор. Девушка прочитала «Клейв» на бейджике и обреченно вздохнула. — Клейв, что значит не может? Мы с сыном пришли в назначенное время, отвалив деньги, которые потратила Америка во время войны во Вьетнаме и хотели бы наконец получить ответы на вопросы, — она сузила глаза, превращаясь из соблазнительной красотки в паука, способного откусить голову. — Дороже вас берут только политики и адвокаты. Клейв, соберитесь и скажите уже, в чем дело. — Одного из пациентов вырвало и доктору пришлось взять перерыв, — парень перестал заикаться и взял себя в руки. К лицу даже вернулась краска. — Может вы хотите чаю или кофе? Ждать нужно совсем немного. — А разве так сложно вытереть рвоту? У вас же чисто, что хоть жри с пола, нет? — она выдохнула и покрутила серебряное кольцо на пальце. Она всегда так делала, когда пыталась справиться с раздражением. — К несчастью, рвоту пришлось убирать не только с пола, но и со стен, — он захихикал. — Мы вовремя заломали его, перед тем, как он схватился за штаны. — Ванесса не оценила шутку и продолжила стоять, время от времени поглядывая на замолчавшего сына. — Если вы хотите, то у нас есть детская комната. Это входит в стоимость повторного осмотра. — Боюсь, после недавней поездки в автобусе, вход туда нам заказан, — девушка смахнула челку и посмотрела в потолок. Она планировала поспать перед работой и привести себя в порядок. Видимо не судьба. — В смысле?       В этот момент Том очнулся и вырвал свою руку. Ванесса не стала перехватывать мальчика, позволяя прогуляться по приемной. Они с Клейвом смотрели, с каким интересом он перетрогал все цветы, потом проверил пару стульев на прочность. Том даже попытался вывести старушку из абсолютного транса, подергав за розовую кофту. Ванесса перевела взгляд на администратора, не понимая его спокойствия. Кажется, у них здесь труп под прикрытием. Не хотелось бы задерживаться в этом месте дольше необходимого, пускай и звучит слегка цинично. И, как итог, Том подошел к девочке, пока её отец ругался с кем-то по телефону. Ванесса сделала глубокий вдох: у сына из-за логичных обстоятельств не было ни одного друга, может другие дети станут тем самым стимулом заговорить? — Когда я иду мимо, девушки раздевают меня глазами. Я двигаюсь в такт, я новый Le Freak. Вот как я веду себя, трусы звериной расцветки и я выхожу из-под контроля! — пропел во всю глотку Том.       Повисло молчание. Девочка начала плакать. — Ну, во всяком случае, он сделал это не хуже, чем сам LMFAO. Вы точно не ошиблись? Икс Фактор — это где-то в Лос-Анжелесе, — проговорил удивлённый Клейв. Он впервые перевел взгляд с декольте Ванессы на что-то ещё. — Я отправлю доктору сообщение. Подождите буквально пару минут в детской комнате. — Старухи вот не оценили. Будем ждать вызова.       Ванесса выдохнула с облегчением, когда обнаружила отсутствие других детей в помещении. А вот песенка про ферму старого Макдональда расстроила девушку. Высока вероятность, что назад они поедут под деревенский аккомпанемент. Том вновь вырвался и побежал исследовать игрушки, кресла-мешки и цветные мелки. Усевшись на жалобно заскрипевший детский стульчик, Ванесса перекинула ногу на ногу и, пока сын раскрашивал стены, показала на камеру средний палец. Она была вынуждена признать, Клейв прав, сын обладал невероятным талантом, который может привести к проблемам, если доктор Арон не сможет найти решение. Пока его друзья — листок, игрушечное пианино да магнитофон, жизнь кажется легкой и увлекательной. Школа, в которую ему придется пойти в скором времени, грозит переживаниями. В свое время Ванесса была капитаном команды по черлидингу. Популярна и почитаема. Хотя куда это её привело? Совсем не на вершину мира. Возможно, у судьбы заготовлены свои планы на её сына. В мыслях она не заметила, как рядом сел мужчина. — Ванесса, простите за задержку. Лечение пациента, по всей видимости, не принесло результатов. Если не возражаете, мы проведем наш последний сеанс здесь, в детской комнате. Тут есть все необходимое, — он отвел глаза в сторону. — Я, наверное, больше не вернусь в свой кабинет. — Вы сказали последний сеанс? — она повернулась к нему, сначала удостоверившись, что сын занят дракой с креслом-мешком. — Это наш третий сеанс. Разве можно поставить диагноз и найти решение проблемы за три сеанса? Если это каким-либо образом связано с оплатой… То не беспокойтесь, я найду деньги, — она строго посмотрела на мужчину, но не нашла в нем и капли эмоций. — Доктор? — К сожалению, мы заканчиваем изучение проблемы констатацией факта, — он глубоко вздохнул. Доктор Арон не любил проигрывать, однако тут был вынужден признать поражение. — С мозгом вашего сына все в порядке. С медицинской точки зрения. Я сначала подозревал опухоль, — Ванесса охнула, — не беспокойтесь. Все хорошо. Ваш сын абсолютно здоров. Я совещался с коллегами. Кто-то предполагал определённую форму аутизма, но Том очень общительный и социально лабильный мальчик, тесты это подтвердили. Также, думаю, это не шизофрения… — доктор пугал девушку все сильнее и сильнее. — И мы пришли к выводу, что надо подождать. Будем обследовать его каждые полгода и наблюдать за динамикой. Больше мы ничего предложить не можем, Ванесса, — он посмотрел в сторону. — Столько лет изучения, а мозг человека до сих пор загадка. Мое личное мнение — произошел сбой в функционировании речевого аппарата и формирование мысли. Почему? Я не знаю. — То есть мой сын не болен он… — Он уникальный. — Есть ли способ проверить, хотя бы вашу теорию? — Ванесса была разбита. Она совершенно не понимала, что ей делать дальше. — Это немного сбивает с толку. Как ему учиться? Общаться? Искать друзей? Он такой милый ребенок. Иногда устраивает истерики, но кто святой, пусть бросит камень. — Знаете, думаю, это не такая большая проблема, — доктор говорил про проверку своей теории, и все же Ванесса уловила в его словах то, что её успокоило. Нужно время, чтобы осмыслить и принять их. — Том, подойди к нам, — мальчик сразу кинулся к Доктору. Сердце девушки сжалось. Наивное дитя улыбалось, держа в руках большого жирафа и доску для рисования, ожидая вопроса от Доктора. Ванесса перечисляла всех известных богов, умоляя Тома не начать снова изрекаться строчками из проклятой песни. — У старого Макдональда была ферма, — пропел бодро мальчик. — Правильно, была, а кто на ней жил? — Доктор взял у него доску для рисования, пытаясь сконцентрировать внимание. — Кто жил на ферме старого Макдональда? — И у него на этой ферме была корова, и-я-и-я-ё, — ответил Том. Ванесса с интересом наблюдала за Доктором и сыном. До неё начала доходить суть его теории. — А теперь, нарисуй того, кто жил на ферме старого Макдональда, — он протянул ему доску для рисования. Те самые старые доски, на которых ещё в юности Ванессы можно было изобразить черно-белые простенькие вещи, используя стилус. Эта оказалась посовременнее, но с планшетами не сравнится. Жаль, девушка потратила все деньги на лечение сына. Том с удовольствием выхватил доску и ловко нарисовал корову. — А теперь, нарисуй другое животное, которой живет на ферме, — Том было открыл рот, однако доктор жестом показал нарисовать молча. Ванесса фыркнула. Почему её сын не мог быть таким лапочкой, когда нужно есть кашу по утрам?       Возмущение, по поводу утренних ссор, которые теперь сопровождались криками «I want to break free» от Фредди Меркьюри, испарилось в мгновение ока, стоило Тому, как и попросил Доктор, нарисовать курицу. Девушка наклонилась поближе, рассматривая животное с каким-то шоком и неверием. Внизу, кривым почерком, было выведено «Курица». Значит, теория оказалась верна, и Том не способен лишь говорить, писать ему ничего не мешало. Он мог выражать свои мысли и с легкостью отвечать на вопросы. Она учила сына письму, но все безрезультатно. Столько стараний, и, лишь после неожиданно прорезавшегося голоса, труды дали свои плоды. Кривая, похожая на смесь птеродактиля и китайского дракона курица стала той отправной точкой, с которой началось осознание Томом окружающего мира и, что немаловажно, его самовыражение. Ванесса улыбнулась и, упав рядом с сыном на колени, обняла его, так и не удержав пары слезинок. — Мой дорогой, ты такой у меня прекрасный! Какой же ты прекрасный! — она шептала это. — Мы сейчас пойдем и купим тебе такую же доску. А чуть позже и планшет тебе купим. Что хочешь, дорогой. — Мама, я не хотел заставлять тебя плакать, — пропел Том. Доктор Арон сконфуженно выдохнул рядом. — Он пытается выражать свои мысли, подбирая известные строчки песен. Понятное дело, так просто это не получится. Никто не писал песен для мальчика с таким интересным случаем. Вам нужно будет слушать с ним много, много песен, Ванесса, — он улыбался. — По всей видимости, петь — его призвание. — Спасибо, доктор Арон. — Не за что, Ванесса, этот случай — мое поражение. Как часто и бывает, мы, врачи, вынуждены мириться с фактами, не имея возможности подвинуть гору. Это печально. Но смотря на Тома, хочется верить, что так даже лучше, — он усмехнулся. — Вам не нужно покупать новую доску. Забирайте эту и жирафа тоже. Мы содрали с вас на новое крыло, уж такая система здравоохранения. Никто не заметит пропажи. В конце концов, тут лечат душевнобольных, — он взял паузу. — И вам с Томом тут делать нечего. — Спасибо! Мы тогда пойдем домой. Пешком, — она закатила глаза. — Том! Бери жирафа и пошли! Купим мороженого. Маме ещё надо поспать. Попрощайся с доктором Ароном и скажи спасибо, — она на мгновение замолчала. — Ну как получится… — Удачи тебе, Том, — мужчина кивнул и поправил свой галстук. — Шоу должно продолжаться! — крикнул мальчик и помахал рукой Доктору. — Ох, поверь, оно ещё только начинается… Только начинается, Том.       Они шли по улице молча. Ванесса была рада передышке. Может мысли Тома занимало мороженое в руках, а может и нечто более серьезное. Ей бы хотелось, чтобы в голове ребенка не было ни отягощений, ни сложных вопросов. Сын с мамой наслаждались днем, не стараясь заглянуть в будущее. За все это время потерянности и ступора, Ванесса наконец-то смогла спокойно вздохнуть. Пешком до их маленькой квартиры не меньше полутора часов. Ей ещё предстоит послушать про всех животных на ферме старого Макдональда, насколько её сын уверен в собственной сексуальности в четыре года, а также наблюдать за улыбками прохожих. Вместо сна, она будет весь вечер сортировать кассеты, искать информацию про песни и слушать их, помогая сыну найти слова на самые повседневные ситуации. Две недели назад занавес приоткрылся, являя миру спектакль, в котором главная роль останется за Томом. И ему ещё предстоит подобрать верные строчки к собственной жизни, чтобы комедия не обернулась драмой.

***

— Никогда не пойму, почему она так орет? Мы же сидим в метре от неё. Я и без истерики со слюной и рукоплесканиями понимаю, чем грозит очередная драка, — Джек выдохнул и перебросил рюкзак через плечо. — Хоть историю прогуляли. — Отчего-то кажется, что мадам дурна характером с рождения, — все настолько устали после получасового полоскания мозгов, что не обращали внимания на Ричарда и его раздражающую манеру речи. — Ей бы к лекарю на свежей лошади галопом, а не поучать поросль уму-разуму. Видит бог, не наша брань послужила поводом дуэли. — Я сейчас тебе перчаткой по лицу надаю, Ричард, смени, пожалуйста, книжки, бесишь. Почитай хоть что-то другое! — Джек слабо толкнул Тома в плечо. — Так что? Ты потерял голос, Ариэль?       «Если я — Ариэль, то кто-то из вас Флаундер, а кто-то Себастьян. Даже не знаю, кто больший зануда. Ну хотя бы Итан за двух угрей играет». — Отстань, — написал Том на доске, потом стер, — Алан достал. Какого черта он постоянно прикапывается, — показал и снова стер. — Пять лет он достает по поводу и без, — стер. — А сегодня вообще драться полез. — Думаю подлец не наделён светлым умом, вот и спуску не дает, — Ричард внял просьбе друга и стал хоть немного серьезнее. — Скоро бал последний. Могу сказать немыслимую глупость, но подлец трусит расставаться со знакомой деревней. — Вообще, может ты и прав, — Джек пожал плечами. — Как его перевели в нашу школу, так начались проблемы. До этого нас считали просто чудиками и не трогали, а потом объявился Алан. Кто знает, куда его занесет после выпуска, и не будет ли какой бугай побольше доставать этого придурка, — Джек усмехнулся. — Но я сегодня отлично ему врезал. Что-что, а держать удар он умеет. Хоть и снова заговаривается. — Вам, милорд, не стоит хранить обет молчания. То, что сказал подлец вгорячах и чего желала его душонка, ни в коем образе не омрачает вашу судьбу, — улыбнулся Ричард и похлопал по спине друга. Никто его не понял. Неловкое молчание стало тому подтверждением. — Ты прекрасно поешь, не замыкайся в себе. В следующий раз пой о том, какой он придурок. Пусть знает, что нас не сломать придирками. — Господи! Аллилуйя! Он заговорил, как человек!       «Я слышал тайный звукоряд, Давид играет, царь так рад…» — Отнюдь, Милорд! — Ричард засмеялся от покрасневшего лица Джека. — Момент нужен подходящий… Милорд. — Да иди ты уже в лес, постой рядом со своими, — Джек фыркнул. — А вообще он прав. Алан всегда был мутным типом. Лез, но почти никогда не дрался, так пару раз, да и то со мной. Знает немало тайн, какие могут навредить, и все же держит язык за зубами, — парень выдохнул и потрепал Тома по волосам. — Об этом стоит ещё подумать. Однако, Том, посчитай до десяти, успокойся и не замыкайся в себе и… — И просто, пой, — добавил Ричард.       Парни толкнули массивные двери и вышли наружу. Урок ещё шел, поэтому парковка была забита машинами, но при этом на ней не было ни души. Он зацикливается на Алане, потому что до сих пор вспоминает свою среднюю и начальную школу, когда практически все над ним смеялись. Дети жестокие и не принимают тех, кто отличается от них. Может поэтому он сошёлся с Джеком и Ричардом: они, мягко говоря, тоже не отличались ординарным поведением. Окрестив их странной троицей, дети в школе все чаще стали обходить ребят стороной. С приходом Алана в их жизни появилось слишком много ненужного внимания. Джек прав: при желании парень мог разломать их головы, как спелые арбузы голыми руками. Это, и правда, довольно подозрительно… — Том, тебя подвезти? — Нет, я пройдусь, — он показал друзьям доску и начал удаляться, идя спиной вперед. — Том?!       «Десять… Просто пой!» — Эй! Эй! Я хочу стать рок-звездой! — Том улыбнулся друзьям, напевая знакомые им строчки. Он надел наушники на голову, развернулся и ускорил шаг. На повороте парень остановился и изобразил игру на бас-гитаре. — Я хочу стать рок-звездой! — Нашего Тома просто так не сломаешь, — улыбнулся Джек. — Истину молвите, Милорд!       Ричард получил ещё один подзатыльник.