Пой. История Тома Фрая

      «Кто сомневался, что Ричард предложит встретиться на Таймс-Сквер? Никто. Банальнее места для разговора после такого поступка придумать невозможно, но более подходящая локация вряд ли существует. Всё замедлилось: мои ноги, мысли, люди вокруг, вагоны метро. Я словно попал в какой-то фантастический боевик, где с каждой секундой мир засыпал, и растолкать людей от дрёмы уже не было шансов. А так хочется побыстрее добраться до изученной туристами площади! Миллионы улыбок и фотографий засверкали в этом месте. Не считая ступенек, я спешу к ним, к моим друзьям, толкая прохожих, широко улыбаясь. Я до сих пор думаю, что выступление Алана по телевизор — сон. Вся Америка лицезрела, как он, наплевав на смущение, поёт. Наш город, без сомнений, стоит на ушах от его невероятного поступка. Несмотря на наше непростое прошлое, мама бы прониклась искренностью Алана и поверила ему. Она имела необъяснимое чутье на хороших людей. Мама бы уберегла меня от Дилана… В любом случае я добрался до нужной станции, и пора выходить, однако единственная застрявшая в голове мысль — бежать. Не петь, а именно бежать, сломя голову, и найти в многотысячной толпе свой островок спокойствия.»       Том не собирался противиться своим желанием и, бессовестно сбивая людей, бросился к выходу из метро. Какое странное стечение обстоятельств: он ещё ни разу не посещал площадь, и назревающему восторгу пришлось взять таймаут перед ошеломляющей красотой Нью-Йорка. Вот именно об этом и мечтал Том: энергия, жизнь, движение. Прохожие спешили по своим делам, огибали друг друга, проклинали и заглядывались, кто-то умудрился начать драку, кто-то бесцеремонно целовался. И все чувства от мала до велика подсвечивались рекламными вывесками товаров, выставок, спектаклей и музыки. Каждый раз попадая на Таймс-сквер, ты словно оказываешься в другой вселенной, обилие красок и света делает каждую секунду особенной. Мир вокруг стремительно менялся, энергия и дух города наполняли грудную клетку Тома вдохновением и чувством свободы. У него не хватало сил сдерживать этот тайфун в груди? Вот так просто вечером, в мегаполисе, лишённом возможности узреть ночную россыпь далёких светил, стояли пятеро счастливых людей, чьи глаза заменяли звезды.       Найти друзей не составило труда. Они и сами уже, наверное, пожалели о выборе места. Скорее всего, на Таймс Сквер настояла Джуд, которая мечтала лицезреть поцелуй Тома и Алана у всех на виду под бурные аплодисменты толпы. И, конечно же, всё превратилось в сущий ад. К друзьям то и дело подходили люди, подбадривали Алана, завязывали с ним разговор и фотографировались. Джеймса рядом с ними не было. Именно рост Ричарда помог отыскать их в толпе. Том с удивлением отметил, что его социальные сети наполнялись кучей сообщений от незнакомцев. Джек обнимал Джуд и в очередной раз спорил с Ричардом, их перепалку слушало не меньше сотни людей. Алан, красный от смущения, вёл беседу с тремя девушками, а позже сфотографировался с ними и попытался раствориться в толпе. Том слегка пригнулся, когда заметил его сканирующий толпу взгляд.       И то ли он плохо прятался, то ли от судьбы не скроешься.       Алан нашёл его.       Они пристально смотрели друг на друга с каким-то необъяснимым трепетом. Том, словно впервые увидел Алана, и это не шло ни в какой сравнение со знакомством с Диланом. Под впечатлением от красоты бывшего парня у него отказали тормоза. Сейчас же… Сейчас мир Тома перевернулся с головы на ноги, и всё встало на свои места. Патока, в которой ему пришлось погрязнуть из-за отвратительного расставания, наконец-то не мешала двигаться дальше. Он с удивлением и радостью заметил, как изнывающее сердце уже не реагирует на воспоминания о Дилане. Их просто вытеснило поступок Алана. Забитая людьми Таймс Сквер, сотни глаз, какофония автомобильных сигналов, яркий свет и первый шаг к дорогим ему людям. Том не знал, как общаться с бывшим задирой, что их ждёт. Он не мог предвидеть даже ближайшие пять минут. Однако наверняка знал одно — Мадонну петь не будет. — Том, слушай…       Без банальной песенки со строчкой «Привет» Том врезался в Алана с самыми крепкими объятиями на свете. Несколько секунд потребовалось Алану, чтобы прийти в себя и ответить Тому, положив руки ему на талию. Звуки вокруг стихли. Оба понимали, что за таким простым жестом нет неожиданной любови, тут другие более многогранные чувства, для объяснения которых не хватало ни слов, ни песен. Поэтому они молча наслаждались спокойствием, пока у них была возможность. Островок безмятежности просуществовал недолго. Подобно пожарной сирене, первой среагировала Джуд. Она запищала на сверхвысокой чистоте, заставляя людей поблизости поморщиться. Том слышал смех Ричарда и фырканье Джека. Люди рядом наконец-то смогли получить то, что видели в мелодрамах на экранах телевизоров, — счастливое воссоединение. И, чёрт, страх услышать аплодисменты оказался не беспочвенным. Один за другим к их радости присоединялись люди, и вскоре Таймс Сквер застыла. Том побеждал на национальных, но те овации не идут ни в какое сравнение с разрывающимся от аплодисментов Нью-Йорком. Но, к счастью, люди быстро теряли интерес, особенно, когда подходила их очередь в «Старбакс». Мир вокруг парней вновь ожил. — Не могу сказать, какими будут дни, — запел тихо Том, обращая внимание прохожих на себя и вновь заставляя остановится. Он мог только слышать, как участилось сердцебиение Алана, — Не могу изменить то, что может принести нам будущее, — он сделал шаг назад и, улыбаясь, продолжил изливать все скопившиеся эмоции. — Но я хочу, чтобы ты был в нём, каждый час и минуту. — Ричард, любитель комиксов и сериалов, удивлённо выдохнул. — Все, что я хочу делать — это продолжать бежать к тебе домой, — Том знал, что Алан поймёт его слова правильно. — Всё, что я хочу делать, это бежать домой к тебе… — Он запел, господа, он запел! — Ричард начал кричать на всю Таймс Сквер и уже сам кинулся обнимать Тома. Он искренне надеялся, что друг не оторвёт ему голову за выходку с телевиденьем и обнародование чувств Алана в прямом эфире. — Мы так боялись, что ты засел за шоу Опры и не прервёшься на наше маленькое мероприятие, — он обнял его сильнее. — Как же я рад слышать твой прекрасный голос!       «Почему ты говоришь, как нормальный человек уже несколько дней?» — Чувак, прости, — Джек подождал, пока Ричард отлипнет от друга, и тоже обнял его. — Ричард сказал: «Есть план». Ну, ты знаешь эти его планы со щепоткой, а точнее горой, безумия. Он писал свою песню днями напролёт и практически ни с кем не общался. — Джек отошёл в сторону и потрепал Ричарда по волосам, широко улыбаясь. — Потом откопал этого Джеймса и говорит: «всё, поём»!       «Я понял! Ты говоришь, как человека, потому что не́когда было читать! А где он, кстати, этот Джеймс?» — Джеймс уже улетел назад в Европу, потому что мы и так задержали его с этой сумасшедшей идеей, — Джуд кротко обняла Тома. — Они с Ричадом и Аланом день и ночь репетировали, доводили песню до удовлетворимого результата. Надеюсь, ты оценил и не только песню… — она залилась краской и спряталась за Джеком. — Это было невероятно.       «Это было невероятно.» — Ну что? Каков план? Ворвёмся в театр и будем тыкать в Дилана пальцем с криками «лжец и мерзавец»? А может, отловим его в переулке и напугаем до седых волос? И тогда ему больше не придётся краситься! — Ричард потёр руки и прищурился. — Давай выведем его на чистую воду и наконец-то потушим пожар моего безумия его слезами.       «Этот пожар не потушить.» — Ладно, ладно, юный мститель, дай парням поговорить, — Джек схватил Ричарда за плечо, свою девушку под руку и потащил в сторону. Оба, хоть и пытались упираться, справиться с ним не смогли. — Слушай, — Алан почесал затылок и смущённо улыбнулся. Том не узнавал задиру из своей школы. Этот человек исчез ещё тогда в переулке, а может и вообще не существовал. — Всё, что я сказал по телеку, — у Тома перехватило дыхание. Он не хотел, чтобы Алан отказывался от своих слов. — Правда, — облегчение накатило приятной волной. — Это не означает, что ты обязан сразу как-то отвечать. У нас непростое прошлое, переполненное с внутренней гомофобией и стереотипами, подстрекательством и моей личной тупостью, — он выдохнул и поник. Том заметил у него в руках небольшой белый пакет. — Дилан заслуживает пару крепких ударов, и никто не сможет переубедить меня. Однако я здесь, а не закапываю его труп в лесу, — он улыбнулся. — А всё, потому что ты…       «У тебя осознанности больше, чем у меня и целого города!» — Так вот, — Алан улыбался и покраснел ещё сильнее. — Дилан никогда не сможет забрать у тебя воспоминания о твоей маме. Она, как самый красивый в мире цветок, всегда будет радоваться тебя яркими и тёплыми воспоминаниями, а их украсть он не в силах. Никто не в силах, — ладони сжались в кулаки. — Если тебе кажется, что связь с ней потеряна после уничтожения доски, но Том… Это не так. Надеюсь, ты понимаешь, — он глубоко и шумно вздохнул. — Твоя мама будет жить в наших сердцах. Она — пример лучшей матери на свете. Им стоило не осуждать её, а поучиться. Это то, что мне хотелось сказать с того рокового дня. Речь, правда, претерпела небольшие изменения, но всё же, — он фыркнул. — Я просто прошу тебя… Возьми вот это и позволь остаться прошлому в прошлом, хорошему в сердце и надеждам выстроить мост в будущее. Я… — он поднял голову в небо, на секунду застывая, а потом снова взглянул на Тома. — Ты мне очень нравишься, Том, — он протянул свой небольшой пакет Тому и смущённо засунул руки в карманы.       Конечно же, там новая доска, взамен той, что сломал Дилан. Один в один.       «Я… Я не могу поверить в реальность происходящего. Все слова, сказанные Диланом, не имеют никакого смысла. Все раны затянулись, не оставляя и намёка на шрамы; слезы высохли и пламя больше не терзает грудь. Он почти добился своего, но наткнулся на то, что, видимо, ему не знакомо — любовь. Дурак понадеялся внести хаос в мои мысли, планы и распорядок жизни. Он заведомо просчитался. Несмотря на сотни километров, разделяющих нас, друзей тянуло ко мне подобно магниту. Ричард и Джек по воле праведной судьбы пришли в мою одинокую квартиру в один день и предложили решение проблемы с Диланом раз и навсегда. Они вывели меня к свету и вновь указали путь к мечте. И за ними, по воле случая, увязался Алан. Скажу честно, у меня в голове не очень много песен для описания переживаемых эмоций. Я словно там, где должен быть, с тем, с кем суждено быть...» — Я приехал в Нью-Йорк из-за тебя. Хотел извиниться, — Алан улыбнулся. — Я вроде как сделал это в прямом эфире, но повторю. Прости меня, за моё отвратительное поведение, я просто бестолковый мальчишка. — Ты не мальчишка, — писать на новой доске было проще, буквы не сливались и не тускнели. Пришло время обновить не только своё мировоззрение. — Ты огромный! — он неуверенно показывал доску Алану. — Наверное, я простил тебя ещё тогда, — он стер и взглянул на шрам. — В переулке. — Стер. — Все мы поступаем необдуманно, — стер. — Например, берём песни, не по диапазону, — стер. — Или решаем разгадать тайну обратной сторону Луны, — стер. — В любом случае, эту часть жизни я хочу оставить в прошлом, — Том улыбнулся. — Спасибо, — мялся Алан. — На большее я не вправе рассчитывать. Пока. — Тому понравилось заставлять Алана краснеть. — Я тогда позову Джека, Джуд и Ричарда? Мы всё решили? — Нет, — написал Том и стёр. — Да, Алан, ты прав, у нас богатое прошлое, — стер. — Возможно, начинать отношения сейчас, — стер. — Не лучший вариант. — Стер. — Но, если у тебя хватит терпения, знай, — он, улыбаясь, наклонил голову в бок. — Я помню о твоих словах и… — стер. — Не отвергаю их.       «Какого чёрта! Все песни в мире о любви! Так или иначе! Их написали примерно два миллиарда, а я не могу вспомнить ни одной подходящей! Как же глупо быть музыкальным автоматом с богатой дискографией, но такой скудной фантазией. И, вероятно, я понимаю, почему такое происходит раз за разом. Песен о любви не оттого много, что каждый певец в жизни испытал её… Просто она — любовь — уникальна. Кто-то сталкивается, как два газовых гиганта, и рождаются немыслимое тепло и энергия, у кого-то горький привкус на губах, а кому-то суждено плакать над разбитой доской. И вот она, причина такого количества песен о любви! Одинаковые слова, чувства, знакомые каждому, но личность человека превращает обыденность в нечто невероятное. Я не могу вспомнить песню, потому что… Потому что у меня должна быть своя песня о любви. Нам с Аланом предстоит длинный путь, проблемы будут, и я даже не представляю, когда найду силы на новые отношения. Однако я знаю, раскрыв сердце друзьям, Алану, оно не получит новых шрамов. С остальным я справлюсь. Мы справимся.» — Ещё прости, что тебе пришлось выслушивать моё жалкое пение, — Алан посмотрел на Джуд. — Кое-кто посоветовал петь от чистого сердца. — Скажи кое-кому «спасибо», — Том видел, как неуверенная улыбка Алана превращается в по-настоящему счастливую. Так выглядит человек, у которого появилась надежда, и что немаловажно, ему хватило совести не напирать с вопросами о чувствах и временных рамках. Том стер с доски. — В музыке нет никакого смысла без искренности, — стер. — Тем более ты круто поёшь! — стер. — Вокруг одни конкуренты! — Ну, с тобой конкурировать может только сумасшедший, — Алан закатил глаза. — Знаешь, у меня тут появился интересный вопрос. А что дальше? Вот я приехал в Нью-Йорк, извинился, даже попал на телевиденье, — он говорил всё медленнее и медленнее, пока не замолчал, подумав с полминуты, продолжил. — Что теперь? — А теперь жить с нами в квартирке, копить деньги и поступать в университет! — Джек подошёл и положил Алану руку на плечо. — Простите. Джуд сказала, что прочитала по вашим губам весь разговор, — Джек вздохнул. — Конечно же, она не умеет читать по губам, просто её уши работают лучше эхолокаторов, — она толкнула своего парня в плечо. — Короче, мы устали ждать, — сказал он официальную версию. — Ты же отличный игрок, — написал Том и стёр. — Вы с Джеком пролетели в этом году, — стер. — И что? Поступите в следующем! — он улыбался и выводил неровным почерком на новой доске слова, которые его друзья хотели услышать больше всего. — Жизнь не кончается завтра. Всё будет, — стер. — Дайте себе время. — Том прав, — заговорила Джуд. — Вы, черт возьми, все… Даже не так, мы! Совершили безумные вещи и ради чего? Ради любви! А она уж стоит больше одного потерянного года в университете. Открою вам секрет, любовь заслуживает и большего, — она поцеловала Джека в щеку, вставая на цыпочки. — Поработаете, наладите отношения, узнаете, есть ли предел аппетита Джека, насколько впечатлительный Ричард… Впереди так много неизведанного! — она вновь посмотрела на Алана, потом на Тома. И, дождавшись их смущённых улыбок, серьёзно добавила. — Наша жизнь только начинается. — Боюсь понять, насколько сильно поехала крыша у Ричарда, невозможно! — сказал Джек и фыркнул. — У некоторых её не предусмотрено в чертежах. — А я вот не против проверить, на сколько вселенных растягивается твой желудок! — с энтузиазмом добавил Ричард. — Домой? — спросил Алан. — Нет! — крикнул Ричард. — Как домой! Отсюда, если сесть на метро, легко добраться до театра, где Дилан упивается горькими слезами! Том, ты разве не хочешь восстановить справедливость? Режиссёр вытолкает его за пределы театра по одному твоему щелчку, — он окинул всех взглядом и остановился на Алане. — Ты же больше всех рвался! — Решает Том, — только и добавил он, пожав плечами. — Мы не будем вмешиваться, — Том улыбнулся и медленно написал на доске. — Мы не опустимся до его уровня, — стер. — Дилану будет туго со своими амбициями, — он стер с доски и посмотрел в сторону. — Настанет день, и нам придётся жалеть его, — стер. — Это его роль. — Улыбнулся Том. — Но я никому не позволю запятнать честь моей мамы и друзей, — он стер. — Никому. — Стер. — А пока мы возвращаемся домой. — Какой кайф обламываешь! — Ричард нахмурился. — Ещё и выбросил всю косметику. С его абрикосовыми кремами моя кожа стала идеальной! — Ричард, ты и так выглядишь, как модель! Тебе восемнадцать лет, вот причина твоей идеальной кожи, — закатил глаза Джек. — День был длинным, и единственное, чего я хочу, это поесть и посидеть. — Тогда домой? — повторил Алан. Его рука совсем не специально коснулась спины Тома. — Ты скажешь, время заказать сотню пицц и спрятать все книги в доме, — начал петь Том, поражая каждого. Прошло пару часов, а он уже… Выучил песню Алана. — Но есть друзья, есть доставка и, надеюсь, буду я, — Том пошёл вперёд, показывая всем пример. Джек, Джуд и Ричард кинулись за ним, а Алан стоял и смотрел на Тома в свете вечернего солнца и вывесок Таймс Сквер. В какое-то мгновение тот остановился и развернулся. Их взгляды встретились, а на лицах расцвели наглые улыбки. «Домой.»

***

— Господи! Меня трясёт от нетерпения!       Вся их сомнительная шайка посмотрела на Ричарда с откровенной злостью. Джек, не стесняясь, фыркнул и закатил глаза. Несмотря на всю серьёзность ситуации, друг не смог сдержать себя от еще одного глупого поступка. Их двухметровый товарищ вырядился в длинное бежевое пальто, повязал его поясом на талии и надел шляпу. Он даже откопал где-то курительную трубку, которая вместо дыма выпускала мыльные пузыри! Они стояли, спрятавшись за огромной колонной театра, и следили за зрителями. К сожалению, стоит признать, желающих посмотреть на дебют «новой Голливудской звезды» пришло не мало. Пиар компания смогла продать все билеты вплоть до трёх спектаклей вперёд. Такая несправедливость почему-то удручала лишь их горе-шпиона. Ему сто раз повторяли, что его одежда для конспирации наоборот привлекает к нему внимание. Но Джек бросил убеждать его, практически сразу не выдержав английского акцента семнадцатого века и чересчур витиеватых предложений. Том же просто волновался о задумке и до сих пор не знал насколько это действительно хорошая идея. Встреча с Диланом могла обернуться настоящим провалом. Однако наличие Алана под боком слегка успокаивала. Рядом с ним он вообще чувствовал себя намного лучше.       «Когда я планировал поход на премьерный спектакль, чтобы заглянуть в наглые глаза Дилана, было не так страшно. Сейчас мне хочется лишь сбежать и остаться незамеченным. Хотя, скорее всего Джуд и Джек устроят такую взбучку за трусливый побег, что позор перед Диланом покажется цветочками. Он думал, что сможет лишний раз окунуть меня в грязь своим поступком. Пригласить на премьеру спектакля, роль в котором наглым образом украл? Фразу «любовь слепа» понимаешь не сразу. Зато помнишь до конца дней. В любом случае я уже здесь. Чтобы наша небольшая задумка претворилась в жизнь, пришлось надеть этот ужасный парик, одежду провинциального богатея и подправить тон кожи тональным кремом. Зато теперь даже я не узнаю́ себя в зеркале. Если верить Алану, псевдодрузья Дилана повсюду в театре. Его тут считают самым талантливым актёром за последние несколько лет. А также певцом. Я уверен, он убедил многих, что я подлец, бросивший ему подачку в виде выходных концертов. Ох, ещё и Ричард — ужасная пародия на Джеймса Бонда.» — Так, у тебя лицо какое-то странное, — Джек сощурил глаза. — Если ты надумал сбежать, советую передумать. У Джуд в кармане транквилизатор, — друг то и дело поворачивался к буфету, желая обнести его подчистую. Все решили, что еда в руках Джека, особенно в театре привлечёт внимание не меньшее, чем Ричард-шпион, поэтому запретили есть. — Мы даже умудрились поменять твой билет в первом ряду на другой! Я чуть не поседел, пока уговаривал воздыхательницу Дилана сделать это. Ты идёшь и точка. — Мы чуть с ума не сошли, пока всё организовывали, — Джуд наставила на Тома палец, на манер пистолета. — Я за себя не ручаюсь в случае твоего отказа. Думаешь, я маленькая и слабая? Да этим самым пальцем я могу шуруп в бетонную стену вкрутить, — Том отрицательно замахал головой. — Он не хочет убегать, просто волнуется, — заключил Алан. Том развернулся к нему и состроил непонимающее лицо. Ему запретили брать с собой блокнот и доску, в страхе выдать себя.       «И как ты это понял?!» — Ну, естественно, он боится. Вот только ему последнему стоит переживать. В отличие от него, мы можем натворить бед куда больших, — Джек вытер лоб от пота. Он тоже волновался, но старался не поднимать панику. После выступления Алана на телешоу, некоторые вещи стали восприниматься проще. Он посмотрел на Ричарда и вновь не смог сдержать обречённый вздох. — Слушай, ты — Том Круз на минималках. Фильмы про шпионов не затуманили тебе мозг окончательно! — Просил же называть меня, элемент тринадцать, сложно что-ли? — Ричард зашипел и начал крутить головой. — У меня всё схвачено, элемент шесть, не переживай, — Джек продал бы душу за информацию, почему ему досталась цифра шесть, да уже успел её обменять на связку сосисок вчера в супермаркете.       «Нам конец. Мы провалимся.» — Всё будет хорошо, — добавил Алан, вызывая у Тома удивлённый вздох. Или его актёрские навыки ухудшились, или у кого-то невероятный уровень эмпатии. На его немой вопрос Алан просто пожал плечами. — План для нас с Джеком простой. Охранять. Главное будет за Джуд и Ричардом. — Ну и, конечно, Томом, — добавила девушка. — В любом случае, люди уже заходят, и нам стоит поторопиться. Не стоит привлекать ещё больше внимания, — она с раздражением посмотрела на Ричарда. — Предлагаю войти и разойтись, заходить поодиночке. Опаздывать фатально, спешить тоже. Нужна золотая середина, — Джек показал большим пальцем на переодетого друга. — Ой, а сам не лучше! Ты хотел прийти в театр с коробкой пиццы! — она подняла бровь. — Пойдёмте.       Лучших слов для описания ненормальности своих друзей Том бы не нашёл. Волнение понемногу брало над ним верх. Первыми в толпе растворились Джек и Джуд, через пару минут без сопровождения исчез Ричард. Их горе шпион сначала хотел двинуться вдоль стены, но хмурый взгляд Тома заставил его передумать. И в итоге они вновь остались с Аланом наедине. Судьба в последнее часто проворачивала этот трюк. Друзья, оправдываясь выдуманными причинами, сбегали кто куда. Даже сейчас в толпе Алан и Том не отрывали взгляд друг от друга. Алан самодовольно улыбнулся и положил руку Тому на плечо. Он кивнул ему и, натянув очки, направился в театр. Он безошибочно понял, в чём нуждается их главная звезда. Пара минут и пара глубоких вздохов до начала спектакля сотворили волшебство и заставили ноги Тома двинуться вперёд, которые старались спрятать его среди редких зрителей. Он в очередной раз отметил, что взять билеты подальше — отличная идея. В первом ряду даже его грим оказался бы бессильным. Здесь же Тома никто не узнает.       Новая волна паники настигла его, когда он ступал по главному проходу и потом в поиске своего места. Вселенная всеми силами намекала на правильность происходящего. Усевшись, он отметил, что тучный мужчина перед ним увеличивает его шансы быть незамеченным. Он огляделся по сторонам, но не заметил Ричарда, Джек и Джуд. Том увидел только Алана, который, словно подсвеченный софитами, бегал глазами по занавесу и ожидал появления Дилана. Он с нетерпением бы запусти пару стульев в сторону подлеца, но Том запретил бросаться даже помидорами, а с ним Алан спорить не собирался. Однако никто не запрещал ему сжигать неприятеля злым взглядом и однажды перекинуться парой слов в переулке. Свет погас, окончательно накладывая на них тень маскировки. Плотный занавес медленно двинулся, открывая декорации. Он не мог не похвалить художников.       «Какое будущее ждало бы меня, если бы в один прекрасный день Ричард и Джек не стали настаивать на прослушиваниях? Мы с Диланом обменялись ролями, местами в театре. Он пришёл бы посмотреть на мой дебют или грыз ногти дома под ложным предлогом? Жизнь не перестаёт меня удивлять. Конечно же, фраза Шекспира, что весь мир — театр, уже банальна и изъедена молью, да вот только не в моем случае. Сейчас, сидя и слушая вступительную песню, я понимаю, насколько он был прав. Эти сотни людей в зале чуть-ли не с открытыми ртами наблюдают за выверенными движениям, стоит признать, отлично сыгранной труппы. Для зрителей мюзикл — лишь выступление на пару часов. Раз, и он закончился. За пределами старинного здания будут разговоры об улыбке понравившегося актёра, испорченном костюме, ценах на такси, признания в любви и ненависти, обо всём том, чем полнится мир. А что я? Мой личный мюзикл начался с появлением магнитофона в моей жизни и закончится моим последним вздохом. Для них музыка — это наушники, плейлист в спотифае, случайная песня в кафе или концерт, уличный бродяга с расстроенной гитарой. Что значит музыка для меня? Она и есть моя жизнь. Она не исчезает ни на секунду. Дилан пытался отобрать у меня музыку, но потерпел крах.»       Постановка началась по сценарию, который Том знал наизусть. Наверное, каждый в зале смотрел его тысячу раз. Восхищало качество подобранных актёров. Режиссёр, с которым ему так и не удалось плотно поработать, относился к работе серьёзно. Совсем не верилось, что перед ним кучка людей, которым нет и двадцати пяти лет. Уверенные, чёткие движения, улыбки, взгляды, точные в эмоциональном посыле. Том, не привлекая внимания, повернулся на месте, отмечая рекрутов из других театров, университетов и команд. Они уже казались Тому своими людьми. Некоторые из них предлагали отличные места в колледжах и университетах, особенно после победы на национальных. Теперь стало понятно, почему Дилан рвался на постановку всеми силами. Без образования сюда попадали лучшие, а уж кому идти дальше решит кучка влиятельных людей. И все же Том не так представлял свой путь…       «Я вот что думаю… Жизнь она такая непостоянная штука. Смотрю я представление и лишний раз убеждаюсь в этом. Она может уничтожить и воссоздать что угодно. Любовь и ненависть. Боль и счастье. Жизнь отбирает незаменимых людей. Кто-то уходит навсегда, а кто-то переезжает в другой конец мира. Редкие звонки или тёплые воспоминания о солнечных июльских деньках на крыльце дома с какао. Я знаю… Нет! Я уверен, у моих друзей всё получится. Джека ждут не дождутся его звёзды, восторг от постижения не только физической, но и сакральной сути космоса. Его путь тернист, однако за ним сотни миллионов маленьких сияющих надежд, которым суждено сложиться в карту прекрасной жизни. Ричард… Мой дорогой шпион, ковбой, Элвис Пресли, воин-орёл, рыцарь и много кто ещё! Настанет день, и ты уже не будешь цеплять привычки и повадки с других книжек, придёт время погрузиться в собственный невероятный мир. Тебе суждено всегда быть придурковатым и от этого не менее любимым. Я не боюсь момента, когда свет ночного неба потянет к себе Джека, а слава и успех поманят пальцем Ричарда. Они всегда будут рядом. Мои друзья, моя мама и музыка…»       Появление в постановке Дилана вызвало… Ничего. Том удивился собственным ощущениям. Предположения, страхи, тысячи эмоций и мыслей, крутившихся роем в голове, разлетелись кто куда. Тот самый парень, который разбил ему сердце и так жадно смотрел на него, казался незнакомцем. Одним из случайных прохожих. Он играл хорошо. Том не собирался вешать на него ярлыки и предубеждения даже после всего произошедшего между ними. Вокал и подготовка Дилана тоже не подкачали, но как бы Том ни старался, не смог зацепиться за эмоциональную составляющую. Он раз за разом пытался поверить происходящему на сцене, почувствовать мурашки, вдохновение и всё никак. Для начинающего актёра Дилан справлялся прекрасно, и, наверное, многие критики оценят его по достоинству. Том смотрел на общий танец, он вызвал улыбку. Все взгляды, ухмылки он видел и не один раз. Неужели их отношения лишь неплохо отрепетированный спектакль? Глаза случайно скользнули в сторону, снова, как по волшебству, цепляясь за Алана. Отчего-то Тому больше хотелось смотреть на него.       «А что же ждёт меня и Алана? Даже после всего он нашёл в себе силы приехать в Нью-Йорк, извиниться, не боясь быть отвергнутым. Там на Таймс Сквер я сказал то, что чувствую. Раз я уже обжёгся о красоту и харизму Дилана. Расправил крылья и, не раздумывая, полетел к Луне. И, если Икар сгорел, мне стало суждено заледенеть и разбиться вдребезги. И какое счастье, что друзья ошивались где-то неподалёку… В отношениях с Аланом я не кинусь в омут с головой. Мы пойдём маленькими шагами, сначала решим наши проблемы из прошлого, окончательно распрощаемся со страхом и непониманием. Он мне нравится, и именно поэтому я хочу с ним построить нечто серьёзного. Отношения с Диланом рассыпались при первом серьёзном испытании. В стойкости Алана я, почему-то, не сомневаюсь. Вообще тот, кто после таких подвигов как ножевое ранение, песня в прямом эфире и аплодисменты на Таймс Сквер не стал клянчить скорейшего сближения, уже заслуживает доверия. И я верю. Он — тот человек, которого я могу представить рядом спустя десять лет. И, что немало важно… Хочу этого.»       Когда свет стал тусклым, Том понял, время пришло.       «И если для тебя всё это спектакль, то для меня — жизнь.»       Девушка, играющая Марию, вышла на балкон, и под ним тут же появился Дилан. Сейчас должна начаться одна из самых долгожданных партий в спектакле. Том наконец-то дождался мурашек, когда скрипки начали выводить узор мелодии, погружая зал в восхищение и оцепенение. Когда началась партия девушки, дрожь, нетерпение поразили тело Тома, словно прямое попадание молнии. Люди охали и ахали от красоты голоса, и с ними нельзя было поспорить. Однако когда Дилан набрал воздух в лёгкие и собрался к ней присоединиться, Том резко подскочил на своём месте. Ричард включил переносную колонку с отвратительным шипением, поэтому Дилан застопорился. Каждый обратил на Ричарда свой взгляд, и немаловажную роль в этом сыграла его странная одежда. Охранники двинулись к нему, принимая его за очередного больного. Да вот только Дилан, ставший таким же бледным, как и его цвет волос, узнал гостя. Его голова, будто у плохо смазанной марионетки, повернулась на ещё одного поднявшегося человека. Они встретились взглядами. Улыбка Тома сияла добротой и нежностью. Назло всему, назло Дилану. Он громко вздохнул. — И нет ничего для меня, кроме Марии, — запел Том. И вот все потеряли интерес к странно одетому парню. Освещение упало на Тома. Благо ему не привыкать. Он продолжил. — Каждое зрелище, которое я вижу, это Мария. — Первые строчки в партии Тони кончились. Охранники остановились, все замерли и ждали ответных действий Дилана, актрисы играющей Марию, зала и, в конце концов, режиссёра. Мужчина, весь вспотевший от ситуации, высунул голову из-за кулис. — Чего ты замолчала, чёрт возьми? ПОЙ!       И она, испугавшись, продолжила партию. Никто не стал останавливать Тома или выводить из зала, а он сам наоборот двинулся в сторону общего прохода, туда же направились и его друзья. Дилан находился в предобморочном состоянии. Ведь его бывший парень и не собирался молчать. Он активно вступил в партию и продолжал петь. И, получалось настолько прекрасно и органично, что оборвать голос, похожий на ангельские переливы стало невозможно. И у Дилана нашлось много причин для беспокойства. Том пришёл показать, что не сломлен, что ничем не хуже него и отвратительный поступок не способен заставить его сдаться, не способен заставит его замолчать. И каждому в зале стало ясно, лучше Тома уже никто в этой постановке партию Тони не споёт. Дилану было плевать на его появление и эмоциональные переживания. Он понимал и видел свой крах. Есть ли вообще смысл раскрывать рот после такого пения? Как и тогда, на могиле своей матери, талант парня поражал и вызывал онемение во всём теле. И аплодисменты, разорвавшие зал тому подтверждение. Дилан посмотрел за кулисы, желая сбежать от позора. Однако Том наградил его долгим взглядом и направился на выход под непрекращающееся «Браво».       «Всего хорошего, Дилан!» — Это! Было! Невероятно! — Ричард рассмеялся от пережитых эмоций. — Я сейчас или грохнусь в обморок, или взорвусь от смеха! — В обморок упадёт сейчас Дилан, — поддержала его Джуд. — Вы видели его выражение лица? Боже! Мне даже его жаль! Как петь после такого триумфа, — она призадумалась и еле слышно добавила, — Хотя совсем не жаль… — Дружище, ты невероятен, — выразил общую мысль Джек.       «Прекрасно! Верните доску!» — На, — Алан достал из пакета доску. Том начал беспокоиться насчёт его паранормальных способностей, что если рядом с ним потомственный телепат? — Бог с ним. Будет уроком на будущее.       «Ну и зачем мне доска, раз Алан говорит за меня?» — А жаль, что припугнуть не получилось, — Ричард пожал плечами. — В любом случае, предлагаю отпраздновать наш ошеломительный успех в кафе напротив. Там, где мы собирались, когда Алан вытащил Тома из передряги! Оно мне понравилось! — Пицца там отменная! — крикнул Джек от радости и потащил Джуд в сторону выхода. «Пицца» — кодовое слово к началу действий. — Дизайн помещения тоже, — только успела пропищать Джуд. — Хей, парни, — Ричард потрепал Алана по волосам и показал язык в ответ на недовольное лицо. Потом перевёл заискивающий взгляд на Тома, усмехнулся, приподнял брови и посмотрел на выход. — Только не опаздывайте. — А потом, как лучший шпион, исчез в дверях театра. — Пошли, — сказал Алан и направился вперёд.       Стоило ему пройти пару шагов, как Том подбежал к нему и с невозмутимым лицом взял за руку. Алан, как и его сердце, замер.       «Ну что я могу ещё сказать? Захотелось. Мама всегда желала для меня лишь счастья и ничего более. А я счастлив. Мам… Жизнь такая невероятная штука. Как же мне хотелось бы поделиться с тобой каждым тяжёлым днём и счастливой улыбкой. Я уверен, где-то там ты смотришь на меня и одобряешь мой выбор. После появления Дилана, за эти несколько месяцев, произошла уйма событий, как ужасных, так и прекрасных. Я потерял тебя, друзей и самого себя. Я запутался. Мне разбили сердце, истоптали душу. Меня воскресили. Подняли со дна отчаяния и депрессии. Страх не покидал меня до этого самого момента, пока я не взял Алана за руку. Непостижимая дорожка под названием судьба петляла и уводила то в горы, то в преисподнюю. Но что хочется сказать… Моя история не кончается. Будут ещё взлёты, и падения, потери и находки. История, как я вышел на этот путь под названием «Дорога к мечте», не ограничивается моим голосом. Спета ли моя песня? Каков мой потолок, как артиста? Это покажет будущее. А пока у меня осталась ещё одна нота, ещё одна ступенька, ещё то, чем я хочу поделиться. Но что навсегда останется неизменным в моей жизни, мам?»       Алан открыл дверь, заливая Тома ярким светом.       «Я. Ты. Мои друзья. И…

Музыка».