Пой. История Тома Фрая

      «Чёртов Ричард! Как же он посмел влезть и отменить бронь билетов! Я собирался сообщить всем намного позже, чтобы избежать излишних споров и вопросов. Сначала мне пришлось отбиваться от Ричарда, потом от Джека. Мои нервы не стальные, и, если они задумали чего, я отправлю сожителя спать на полу среди соучастников. Не могу я находиться в этой квартире, районе, Нью-Йорке, пока велика возможность увидеть Дилана. Какой шанс встретиться с ним в магазине в восьмимиллионном городе? Нулевая? Ох, как бы ни так. Уверен, он своего не упустит и пролезет на роль Тони, приложив все силы. Ему не чуждо ничего. Даже самые подлые поступки. И тогда его задумчивое, улыбающееся, заискивающе или, черт возьми, соблазняющее лицо будет сиять на Бродвее. Неужели не осталось ничего святого и доброго между нами? Хватит ли ему совести выступать и радоваться полученной роли? Навряд ли. И дело не в моём гневе, а в самой сути Дилана. Он прекрасно понимает, как получил эту роль, и любые положительные эмоции будут задушены завистью. Мысли о собственном несовершенстве сожрут его и не подавятся. Жаль, только это работает в две стороны, сбежать от самого себя невозможно.»       Том напряжённо вздохнул и включил телевизор, совсем не обращая внимания на видеоряд. Прошло уже десять дней с их расставания, и чувство никчёмности, смешанное с опустошённостью, начинало меркнуть. Одни вопросы наслаивались на другие, крутились в водовороте реальной жизни и будто принуждали впасть в транс. Том не выходил в сеть, намеренно отключив себе интернет. Он отрезал себя от окружающего мира. И вот одиночество, как никогда, стучало по голове. Ричард бросил попытки достучаться до парня и целыми днями пропадал у Джека, Джуд и… Алана. Вот ещё одна белая ворона в их и без того странном птичнике. Нападение и разговор с Диланом высосали последние силы, и ему точно не хотелось разбираться, какая кривая дорожка свела Джека с Аланом, почему Ричард их поддерживает и нормально общается, зачем ему вообще приезжать в Нью-Йорк. Многие пророчили ему отличную карьеру в виде футбольного игрока. Тренер рвал последние волосы на голове, сокрушаясь по поводу отказа поступать в университет. Тогда скандал разлетелся по школе, и даже Том не смог улизнуть от всеобщего обсуждения. Он чуть не утонул в воспоминаниях о том дне, но боковым зрением заметил знакомое белое пятно. — А теперь у нас в гостях новая восходящая звезда, Дилан Мун! — Том протёр глаза, просто не поверив, но наиграно застенчивое лицо Дилана никуда не исчезло. Грусть, гнев, непонимание сменяли друг друга, в итоге остановившись на абсолютном шоке. Благо Ричарда нет дома, и не нужно скрывать каждую рвущуюся наружу эмоцию. — Два дня назад Дилан получил роль в одной из самых ожидаемых ежегодных постановок на Бродвее. Только самые талантливые способны получить роль! Считается, что девяносто девять процентов «Тони» потом остаются на сцене.       «Знакомьтесь! Исключение!» — Дилан, расскажи нам, как шла борьба, и какие эмоции ты испытываешь сейчас!? — девушка, имя которой Том даже не пытался запомнить, села на диванчик и предложила парню разместиться напротив. От него веяло лишь притворством. Мало кому известно, насколько быстро у «звезды» меняется настроение. — Прослушивания длились почти месяц. Нас оставалось трое парней, но выбор режиссёра пал на меня, — Том видел в таких до боли знакомых губах усмешку. — Он назвал меня лучшим кандидатом из имеющихся на последнем этапе, отметив вокальные возможности и актёрское мастерство. — А потом Дилан повернулся прямиком на камеру, и выражение его лица стало нечитаемым.       Его самоуверенность сошла на нет, словно роса в полдень. Ни камера, ни ведущая, ни телезрители в студии или кто-либо еще, смотрящий передачу, не обратили внимания на поведение Дилана. Один Том знал наверняка, кому брошен этот взгляд, наполненный злобой и обидой. Конечно же, он не мог предсказать, будет ли смотреть на него Том, но запись ведётся, и рано или поздно это интервью должно было хлестануть его наотмашь. Уязвлённая гордость и раненное самолюбие источали лишь яд. К сожалению, сказать, что это совсем не задевало, невозможно. С этим человеком в этой квартире Том делил кровать, ужин, всё хорошее и плохое. Спустя десять дней, он невольно приступил к разбору их ссоры, своих слов и неожиданно пришёл к выводу, что не всё сказанное Томом — адекватно. Совесть не изводила парня, однако извечный вопрос «что если...» изредка донимал его. А вот Дилан походу совсем не задумывался о своём поступке. Творившийся между ними кошмар в последние дни перерос не просто в личные оскорбления, а в уничтожение настоящих артефактов прошлого. Ванесса никуда не делась из памяти, но каждый раз, когда Том по привычке искал доску, сердце терзало сразу две трагедии. — Дилан, а теперь давай правду! Насколько сложно таким красивым парням получать главные роли? Ты только вдумайся! Тони! «Ведсайдская История»! Те три парня, у которых ты отобрал роль, — лишь малая часть завистников! Я слышала, — журналистка опустила глаза вниз на карточку. — Больше тысячи претендентов на роль во втором этапе! А сколько же их было на первом? Половина Нью-Йорка?! — Наверное! — он засмеялся. — Мой режиссёр утверждает, что чуть с ума не сошёл в процессе поисков. Многие шли без опыта, образования или ради шутки, — Дилан сделал серьёзное лицо и кивнул, стараясь убедить всех в своём профессионализме. Может, убедить Тома не так просто, а, может, Дилан отвратительно играет, но в мире есть как минимум один человек, который не верит кривляниям. — Это усложняет подбор достойных претендентов на роль. Кто знает, а вдруг где-то сидит парень, созданный для сцены, но очередь просто не дошла до него.       «Какая же ты мразь, Дилан…» — Да, конкуренция в вашем деле крайне высока. Да и вообще… В Нью-Йорке вполне возможно насмерть драться за место уборщика в Бруклине. У них там целая мафия! — зал засмеялся от шутки ведущей. — Но скажи сам, ты считаешь, что достоин этой роли? Уступил бы ты её одному из конкурентов? Как хорошо они пели, играли? — Они… — Дилан повернулся к камере, и Том уже не сомневался — ему хватает наглости разговаривать с ним на виду у миллионов телезрителей, оставаясь при этом в тени. — Я лучший из тех, что были. Остальные… Отсеялись.       «Так вот в чём суть, Дилан! Мы отсеялись! А я-то думал, ты был не настолько хорош, чтобы убедить жюри выбрать тебя. Неужели я мог влюбиться в такого подонка? Как? Как мама с лёгкостью выводила таких на чистую воду?! Она по щелчку пальцев заставляла мужчин чувствовать только то, что играло ей на руку. Её сердце переполнено любовью ко мне, к детям, людям с какими-либо лишениями и так же холодно и жестоко к мужчинам. Неужели причина такого отношения кроется в наших с Диланом отношениях? Как часто её втаптывали в грязь? Не говорите только, что и мне придется стать таким. Я не хочу прятать собственное сердце в сундук из-за одного единственного мудака. Да, он спал со мной, готовил мне, поддерживал, смотрел, как на произведение искусства, но с другой стороны не контролировал свой гнев, зависть, толкнувших его на организацию нападения. Долго ли он планировал его, и какая часть речей — правда? С какого момента она превратилась в ложь? На эти вопросы оболочка, под названием Дилан Мун, уже никогда не ответит. Я не знаю, на что ещё он был способен, но мне предельно ясно, почему… Почему шедевры хранятся за красной лентой. Им место в музее.» — Хорошо! В любом случае, я тоже думаю, ты идеально подходишь на эту роль! — она похлопала в ладоши, и зал подхватил её ликование. — Расскажи, когда начнётся представление? Пригласишь родственников? Друзей? Может быть девушку? Парня? — Первый спектакль пройдёт уже через неделю! — Дилан широко улыбнулся. — Звучит невероятно, но в Нью-Йорке полно людей, кто знает наизусть партии из «Вестсайдской истории»! Уверен, каждый третий! Никакой проблемы с ролями, текстами нет. А с декорациями так тем более! Они, подобно реликвиям, передаются из года в год. Сейчас мы репетируем и днём, и ночью, сыгрываемся и параллельно учимся каким-то театральным мелочам, — он взял паузу, будто она уместна. — Я приглашу абсолютно всех, — парень выделил слово «абсолютно». — Родителей, родственников… И других. Билеты уже напечатаны на шесть спектаклей вперёд. — Он округлил глаза в притворном удивлении. — Точно! Мой режиссёр попросил объявить о старте продаж, а также возможности покупки через веб-приложения. Там существует система бонусов и скидок. — Замечательно, я призываю всех посетить один из серии ежегодных спектаклей для молодых талантливых актёров под названием «Вестсайдская история», где главную роль «Тони» сыграет Дилан Мун, — она повернулась к камере. — А теперь, используем наши оставшиеся пятнадцать минут для знакомства. Ответь на вопрос: ты действительно пользуешься всей этой косметикой из инстаграма? — Ох, ну я родом из…       Том выключил звук. Он прекрасно знал, откуда Дилан и как часто переезжал, всех его родственников, собак и мази. Недавно он с чистой совестью выкинул их в мусорное ведро. Парень не мог поверить в такую реальность. Конечно, его бывший — мудак, но наглая ложь в прямом эфире и откровенная провокация — уже перебор. Том откинулся на спинку дивана, который они перетащили обратно. Каким-то совершенно магическим образом друг перекочевал на его кровать. Может, оно и к лучшему, половине Дилана не стоит пустовать. Он фыркнул, и в тот же момент в дверь постучали. Том бросил взгляд на кофейный столик и нашёл ключи Ричарда. Как он умудрялся оставаться одним из самых одарённых парней, которых Том знал, и при этом иметь минимальную концентрацию — загадка. Зарычав, он встал с нагретого места и, натянув домашние штаны, пошёл открывать другу. Впервые за десять дней ему захотелось наорать на Ричарда, используя всю дискографию Агилеры десятого года. Ложь по телевизору вызывала в нём странные эмоции, вместо того, чтобы забиться в угол и рыдать, ему хотелось набить Дилану морду. Он открыл дверь, но Ричарда там не оказалось. Там вообще никого не было. Том наклонился вперёд и посмотрел по сторонам, а потом случайно опустил взгляд вниз.       «Какого хрена?»       Он, пребывая в полном шоке и отрицании действительности, начал тянуть руку к небольшому листку глянцевой бумаги. Том хотел верить, что перед ним наглая и неудачная шутка, однако, как сильно бы логика не противилась, происходящее было явью. В руках у парня находился пригласительный билет на первый ряд на «Вестсайдскую историю». Том покрутил листок, но никакого послания не нашёл. Он на негнущихся ногах дошёл до дивана, забыв запереть дверь. Верить в то, что переполняющие ненависть и обида Дилана сподвигли его прислать билеты на украденное шоу нет никакого желания. Он продолжал улыбаться с экрана и говорить заранее отрепетированную речь. Прямо здесь и сейчас вера во что-то хорошее после такого отвратительного расставания умерла. Больше Том не переживал о словах, сказанных Диланом. Он слишком долго играл роль хорошего парня, и уж получше бывшего. Юноша написал на билете черным маркером «Мудак», расписался и встал с дивана, вытащив пульт из-под себя.       Звук вновь появился. Голоса Дилана уже не было. Лишь аплодисменты.       «Ну и бог с тобой, придурок.»       Он выбросил билет в то же самое мусорное ведро, куда Дилан около месяца назад выбросил брошюру «Вестсайдской истории».       Круг замкнулся. — Привет! — Прокричал Ричард и Том улыбнулся, выходя в коридор. Он был рад увидеть друга. Однако там снова никого не было. — Невероятно, что я здесь!       «Ты придурок? Где ты? Ты живёшь в этой квартире и капаешь мне на мозги уже две недели. Ричард!»       Том закрыл дверь, думая, что друг уже успел убежать в ванную комнату. Однако она оказалась пуста. Он уже, скорее напуганный, чем злой, дошёл до кровати, но и там никого не нашёл. Полностью сбитый с толку Том потёр виски и вздохнул. Мысли то и дело возвращались к прощальному поступку Дилана, мусорному ведру и собственному разочарованию. Он боролся с неожиданно накрывшими его эмоциями, даже пытался запеть, назло бывшему парню. Не вышло. Воздух застрял в глотке, а нужных строчек не находилось. Дилан, оказался прав. Не для всех ситуаций возможно найти песню, или Том, действительно, сломан, как человек, как личность. Он закрыл уши руками, не в силах терпеть непрекращающиеся аплодисменты по поводу спектакля. Он, не поднимая глаз, кинулся к дивану и попытался выключить телевизор, но застилающие глаза слезы, заставили выронить пульт из рук. Он упал на пол кнопками вниз, случайно увеличивая громкость на телевизоре. Тому захотелось закричать. Как неожиданно, голос Ричарда вновь раздался со всех сторон. Он не мог сообразить, откуда, пока не поднял глаза и не убрал руки от ушей. Ричард, Джек, Джуд, какой-то неизвестный парень и… Алан, сидели на том самом диване, где десять минут назад ютился один Дилан. — Привет, Америка! — Крикнул Ричард. — Всегда мечтал это сказать! — зрители в студии искренне засмеялись.       «Ричард, национальное телевиденье, серьёзно? Мелко мы мыслить не умеем…» — Итак, расскажите, как вы попали сюда! Вдруг кто-то ещё не знает! — журналистка чуть ли не прыгала на своём месте, светясь от счастья. — Разве что какой-то дикарь без интернета и телевизора! «Ой, замолчи и давай рассказывайте!» — Мы тут для того, чтобы…

***

— Итак, котята, какой план? — На кухне стало ещё меньше места из-за Джеймса. Он смотрел на парней младше него и смог сдержать уменьшительно-ласкательное прозвище. Однако парень по имени Алан если и походил на котёнка, то уж на котёнка саблезубого тигра. — Чай у вас дешёвый… Всё как я люблю. — Да, чувак, если бы мы сами знали, какую хрень придумал Ричард! — Джек быстро нашёл общий язык с незнакомцем, может это магия слова «чувак» или друг на самом деле исполнял роль связующего звена в любой компании. — Про Тома ты уже знаешь. Его «осенило» недавно, но поделиться с нами не спешил. Лишь приходил и черкал что-то в записной книжке, поглядывая на Алана. — Знаешь, иногда тяжело вот так просто начать с ним говорить, — Ричард фыркнул. — Не обижайся, пожалуйста. Моё предложение и план в целом странные, поэтому я бы сам дал себе в бубен пару раз. — Если это поможет оставить Тома в Нью-Йорке, и он вновь начнет петь то, я согласен, — Алан кивнул, понижая градус напряжённости в комнате. — Но, Ричард, дать тебе в бубен тут желают много человек. Начинай уже конструктивно объяснять, какой больной план сложился в твоей голове иначе восстание не остановить. — Ладно! Но сначала пообещайте меня выслушать! — он посмотрел на Джуд. — Научила бы ты, как говорить всю информацию за один раз, — она довольно улыбнулась и толкнула Джека плечом. — Итак. Суть нашей проблемы заключается в нежелании Тома петь. Дилан, вероятно, изничтожил его желание открывать рот и, так как знал слабости, надавил на них. Нам с Джеком достоверно известно его страх НЕ донести свою мысль. А песни, ограничены… — он вздохнул. Никто его не перебивал. — Он не хочет петь и начал учить язык глухонемых, потому что перестал верить, что найдёт нужную песню. Ведь он так и не смог добиться понимания от Дилана, — Алан закатил глаза. Он-то всегда понимал Тома. — К сожалению, возможно, Дилан прав, понять Тома иногда невозможно, особенно на бытовые темы и когда рядом нет доски. Теперь её вообще нет…— он поджал губы. — Я писатель. Обычно я занимаюсь прозой, но стихотворения… Не проблема. Я написал текст под песню, где заменил куплеты и припевы на те неурядицы, которые мешали или были нужны Тому чаще всего, — он посмотрел на Джека. — Мы провели с ним очень много времени. Я знаю их наизусть. И этот текст, в нём осталась пара строк… — Не может быть! Ты написал песню! — Джек удивился, а потом резко засмеялся. — Ричард, это гениально! Ты даже нашёл музыканта, который её споёт и сыграет, ведь никто из нас этого делать не умеет! — Именно, — он улыбнулся. — Вот только у нас остаётся одна небольшая проблема. Чем популярнее песня, тем легче Тому выучить её. Просто сыграть на коленке толку будет мало, — он хмыкнул. — Главная сложность в том, чтобы прорекламировать её. Я полный профан в этом, но отец решил не блокировать мои счета, поэтому деньги есть. Хватит ли их, не знаю! — Ну, насчёт соцсетей не беспокойтесь, — Джуд фыркнула. — Я знаю об этом намного больше вашего. При наличии денег, всё упрощается. Но вот, сколько их у нас? Вопрос совершенно другой. — Тысяч десять, больше своего отца обирать не могу, — Ричард покраснел. — Я отдал Джеймсу последний доллар, а жить потом на что-то надо, — Джуд задумчиво отвела глаза. — Что? Мало? — Ну, немало… Просто феерического результата ждать не стоит, — она пожала плечами. — Были бы у нас связи или больше денег, тогда шансов больше, — она улыбалась. — В любом случае попытаемся, а там посмотрим! — Знаете, — Джеймс привлёк внимание всех в комнате. — У меня есть некие связи в шоу-бизнесе и Европы, и Америки. Совсем немного, но хоть что-то, — напряжённо выдохнул. — Есть ещё пара странных личностей, которые могут помочь. И тот, у кого полно связей, — он обвел всех взглядом. — Скажите, это стоит того? — Том стоит, — Алан закивал. — Вы меня, конечно, извините, — Джуд впервые начала говорить, не врываясь в диалог с пинка. — Я не умею ни петь, ни играть, и вообще мало понимаю в музыке. Однако знаю, она должна быть искренней. Дилан, вероятно, говорил Тому от чистого сердца хоть и отвратительные вещи, — её голос становился всё тише. — И мы должны стать намного громче его слов, затушить его ненависть любовью. — Милая… — Джек нахмурился. — Ты чего удумала? — Джеймс, я уверена, ты поёшь прекрасно, но! — она посмотрела на Алана. — Ты должен петь эту песню. Показать Тому, что тебе не страшно признаться ни в своих чувствах, ни в том, что он совершенно нормальный… Нет! Даже уникальный, прекрасный и добрый человек! Алан, ты должен спеть песню, написанную Ричардом, иначе ничего не выйдет, — Джек попытался обратить на себя внимание и уберечь девушку от неловкости. — Да подожди ты! Я и без твоих напоминаний знаю, что лезу не в своё дело, — Джек сдулся, а у неё на глазах проступили слёзы. — Без шуток о моей любви к романтическим историям. Это станет переломным моментом в жизни не только Тома, но и всех нас, тебя, — она закрыла глаза и покраснела. — Я слышала, как ты поёшь. И Джек тоже, — парень обнял её сильнее. — Ты не профессионал, но, возможно, это и к лучшему. Алан? — Ты не… — не успел Джек и рта раскрыть, как Джуд дали ответ. — Согласен. — Тогда я пошёл звонить своим друзьям в Европу! Ох, мне вынесут все мозг! Но, чёрт возьми, — Джеймс окинул их взглядом. — Какие же вы крутые, — он сделал серьёзное лицо. — За любовь стоит бороться. Поверьте, люди, которым я собираюсь звонить, знают это. — Он разблокировал телефон и вышел из комнаты. Джеймс заговорил на французском, и только Ричард смог примерно понять, о чём шла речь. — Привет! Нет, я не возвращаюсь. Сейчас узнаешь почему! Твой парень ещё не растратил свои деньги? Нет. Со мной всё хорошо! — тишина. — Дело важное. Любовь. — Тишина. — Спасибо, — Ричарда от подслушивания отвлекли собственные размышления.       Он не слышал, как поёт Алан. И есть ли в этом смысл? Навряд ли. Джуд права. Она вообще редко ошибалась. И проблема даже не в расставании с Диланом и его едких, как кислота, словах, суть заключалась в правде. Том и без него всегда переживал по поводу общения с другими людьми, подбора песен, боялся быть непонятым даже родными. Если Алан признается ему в любви, переступит через страх, споёт о наболевшем, то и у Тома не останется причин бояться. Переживать неприятные жизненные ситуации всегда проще вместе. Мысли неожиданно выстроились в четкую линию, недостающие строчки сложились, и, не в силах противиться, он вышел из кухни в поиске листка бумаги. Джуд встала с колен Джека и пошла к Джеймсу обсуждать план. На кухне остался Алан и Джек. Они молчали десять долгих минут, пока за пределами кухни творился ад и суета. — Я придурок, прости меня, — сказал Джек. — С языка сорвал, — усмехнулся Алан и посмотрел на него. — Джек… Почему мне не страшно? Я так долго боялся, а теперь мне плевать. Ради него я готов и на это. — Потому что любовь делает нас слепыми и глухими, — Джек усмехнулся. — Мы не видим изъянов, не способны представить последствий будущего, не слышим угроз и манипуляций. Любовь очищает и всегда, Алан, всегда перевешивает чашу весов, — он улыбался. — Я просто думаю… Время пришло. — М-да, песенка почти спета, — они оба улыбались. Том оказался прав, думая, что из Джека и Алана получатся отличные друзья.

***

— Мы тут для того, чтобы показать важному человеку, как сильно мы его любим, — Ричард усмехнулся прямо в камеру, и Том подумал, что Дилану с его «великим» опытом, далеко до искренности друга. — Кое-кто тут хотел в сотый раз признаться в чём-то о-о-очень важном, — сердце Тома замерло, когда Ричард толкнул сконфуженного Алана под ребра. Джек и Джеймс пришли к Алану на помощь, положив руки на плечи. — Ох, этот огромный милашка застеснялся! — чуть ли не завизжала ведущая. — Давайте, пока он приходит в себя, я подведу итоги? Ваше видео набрало в Тик Токе более миллиона лайков и продолжает вируситься в интернете: в инстаграме видео разнесли на сотни тысяч постов, фейсбук чуть не упал от комментариев, площадки дерутся за права покупки вашей песни, три лейбла предлагают финансирование полноценного альбома, — она читала с карточки, а Тому становилось не по себе. Только его друзья могли создать революцию в мире музыки… Без него! — Это невероятно! Такое недоступно даже многим звёздам. Скажите, Америка хочет знать, в чём секрет? — Наш друг, Том Фрай, обладатель уникального дара, — Ричард взял инициативу в свои руки, пока Джек, Джуд и Алан отмалчивались. Парень с гитарой лишь изредка улыбался, будто ждал своего времени. — С детства он выражает свои мысли лишь с помощью песни. В остальном проблем нет: письмо, рисование, мышление обходятся без песен, — в зале раздались удивлённые вздохи. — Но есть загвоздка… Он может петь лишь знаменитые песни! Именно поэтому мы приложили максимум усилий и, главное, любви. Нет ничего важнее любви. Она не только может убить, разбив сердце, — он смотрел в камеру, словно заглядывая в душу Тома. — Но и воскресить из пепла. Лишь позволь… — Парни, это невероятно, но как же вы смогли отыскать Джеймса… А реклама? Откуда столько всего? — Ха, Ричард нашёл меня, когда я развлекался на улицах тем, что пел свои песенки, — Джеймс пожал плечами. — Ох, дорогая, — на какой-то странный манер произнёс парень. — Не надо делать из меня какую-то сверхзвезду. Секрет успеха, как и сказал Ричард — любовь. А также искренность и пара сумасшедших. Алан нашёл подходящую песню. Ричард написал текст, — тот довольно кивнул. — Для автора будущих бестселлеров — пустяковая задачка, а я всего лишь бренчал на гитаре. Джуд и Джек стали первыми зрителями. Так и родилась песня. — Невероятно, звёзды указали вам на путь, — девушка покраснела и начала хлопать, зал подхватил её инициативу, Том был уверен, что и весь Нью-Йорк тоже. Сам же он сдержаться не смог. — Как думаете, ваш друг смотрел видео? — Навряд ли, — подал голос Джек. — Он обычно смотрит передачи по типу вашей… — он улыбнулся. — Несмотря на мечту стать знаменитым бродвейским актёром, Том не любит соцсети, а после череды событий и вовсе туда не заходит. — Джек посмотрел в камеру. — Прекрасная мисс абсолютно права. Дружище, если ты нас смотришь, мы всё равно придём после эфира и заставим тебя высказать мнение по поводу нашей работы. Главный критик, так сказать. А пока… Давайте дадим слово нашей звезде? Готов? — Том перевёл взгляд на неизвестного ему Джеймса, но объектив камеры сместился в сторону Алана, который глубоко вдохнул и выдохнул. — Ведущим стать не хочешь? — в шутку спросила Джека журналистка. — Не, мне ваша фраза про звёзды понравилась, — он хмыкает. — Люблю верить, что вселенная имеет особую силу, что людям, которым суждено встретиться, она обязательно предоставит возможность и ни время, ни города, ничего не сможет встать у них на пути. — Джек не видел, широкой улыбки Джеймса.       «Алан?» — Я… — пунцовый от смущения парень наконец-то собрался с мыслями. — Я знаю, что именно в этом и был смысл: заставить нашу композицию, написанную на коленке, стать популярной, чтобы Том смог запомнить её и использовать, чтобы смог её услышать, чтобы мне было легче обнажить сердце, — в студии царила абсолютная тишина. — Я не могу сдаться прямо сейчас и снова бояться. Никакого страха, — он вновь глубоко вздохнул. — Я донимал Тома в школе и не оставлял в покое по одной только причине… — ладонь Джека сжала плечо сильнее, а Джуд взяла Алана за руку. — Он мне нравится.       А вот теперь замолчала вся Америка. — Думаю, у этого шоу будут космические рейтинги, — еле слышно прошептала телеведущая. — Мне хотелось сделать много отвратительных вещей с тем, кто посмел причинить ему боль. Но после осознания и себя, и своих чувств, я уже не мог вернуться к прошлому, — он улыбался, лицо приняло нормальный оттенок. — Я хочу извиниться перед Томом за школьное время и не жду прощения. Однако я готов меняться и дальше, — он вздохнул и зажмурил глаза. — Я продал пикап, рискнул всем и приехал сюда, чтобы ещё раз увидеть его. Счастливым, — он посмотрел на Джеймса. — Поэтому мы здесь.       «Мне кажется, я умираю.» — Мы так и не знаем, что он сказал тебе… — Алан сжал челюсть. — И это неважно. Важен лишь ты и твоя особенность. Не отнимай у мира себя, — парень бросил взгляд на бледную ведущую. — Наша песня ничто, по сравнению с его талантом. Мы всего лишь предположили, какая причина твоего молчания, и, надеюсь, угадали… Все песни о любви, а я…       «...Не знаю, какую выбрать.»       Том вторил Алану, не понимая, откуда он знает эту фразу. Следил? — Поэтому мы написали свою, — Ричард похлопал в ладоши, и зал вновь присоединился. — Думаю, мы готовы!       «К чему?!» — Да, а то эфирное время не резиновое. Хоть истории о любви прекрасны, всем интересно узнать, кто быстрее справится с задачей: дрессированная свинья или собака в передаче «Зверь интеллектуал. Битва умов» через десять минут, на нашем канале, — на экране сзади появилась странная реклама. Том не обращал на неё внимание. — А теперь, давайте в прямом эфире насладимся прекрасной и чувственной песней о любви от набирающего бешеную популярность певца Джеймса и потенциальной звезды Алана с его чарующим тембром, — Джуд покраснела и закрыла глаза от удовольствия. — Ну что, дождалась? — шикнул на неё Джек. — Да! — Не волнуйся, чувак, — хлопнул Алана по спине Джеймс. — Всё будет хорошо. Главное, дыши и помни ради кого ты это делаешь, — он кивнул. Алан ни на секунду не забывал.       Свет в студии погас, лишь софиты выделяли Алана и Джеймса у микрофона.       «И этот парень прятался в шкафу? Серьёзно Алан? Я тебе нравлюсь? Боже… Алан Тейн испытывает ко мне романтические чувства? Тот самый, кто трепал мои волосы и доставал столько лет? Могу ли я довериться Алану, но… Джек, Ричард верят ему, Джуд и этот парень Джеймс тоже. Кажется, весь город и полстраны поверило Алану, так какого чёрта не могу поверить я? Тот, кто в сумме произнёс пару слов, не считая оскорблений, за всё знакомство в школе и двинуть речь на пять минут с извинениями? Он, не раздумывая, кинулся под нож, и тогда… Тогда в школе пытался со мной поговорить. Неужели про Дилана? А вдруг он уже в тот день распознал его тёмные секреты? А я… А я просто отшил его, и он бросил попытки вмешаться, уступил. Настал день, когда Алан с моими чокнутыми друзьями захватили интернет ради меня. Вот и скажите, разве Дилан в состоянии испортить этот день своим наглым билетом? Ну, я и дурак, какой же я дурак.»       Том усмехнулся и вздрогнул, когда начинает музыка. Мурашки бежали по коже.       «Кто вообще этот Дилан Мун? Никто. А вот они — моё всё.»       Том сначала не поверил, что Алан собирается петь. Он никогда не был замечен в какой-либо творческой деятельности, однако удивил настолько, что юноша открыл рот и откинулся на спинку дивана в каком-то абсолютном неверии. Красивый, по-настоящему чарующий баритон гипнотизировал и притягивал внимание. Конечно, в его вокале не обошлось без огрех, но в отличие от Дилана он имел минимальный опыт и действовал скорее по наитию и велению сердца. Том не мог долго концентрироваться на исполнении, ведь главным стало то, о чём пел Алан. Конечно же, это был кавер на песню, за столь короткий срок и без ресурсов создать нечто своё почти невозможно. И всё же Алан пел, Джеймс играл, а Том улыбался, не переставая охать и вздыхать. Куплет состоял из набора фраз, непонятных для обычного американца. Словно список покупок или ежедневных дел. Алан пел о том, как забыл ключи, помыть микроволновку, протереть пыль, помыть голову, что любит молоко больше сыра, как его бесит очередной говор Ричарда и бездонный желудок Джека. Там же было и про несчастную сковородку, покупку собаки и про опоздание на встречу, в общем, куплеты содержали всё то, о чём Том жаловался про себя и каких фраз ему не хватало. Но стоило Алану подобраться к припеву, сердце окончательно сошло с ума, Джеймс вышел на второй голос. Партия всё же непростая, но перед самой кульминаций Алан замедлился и прошептал… — Всё это, потому что я люблю тебя и, вспоминая первую встречу, хочу сказать…

Когда мы с тобой сталкиваемся, Ты возвращаешь меня к жизни Когда мы с тобой сталкиваемся, Ты возвращаешь меня к жизни Когда мы с тобой сталкиваемся, Ты возвращаешь меня к жизни Когда мы с тобой сталкиваемся, Ты возвращаешь меня к жизни

      А потом он продолжил петь, рифмуя строчки из новых повседневных фраз, заставляя Тома краснеть, бледнеть, охать, ахать и плакать. Его сумасшедшие друзья взорвали интернет, Алан вылез из шкафа на глазах всей страны, нашли какого-то знаменитого музыканта, и всё это случилось в одном городе — Нью-Йорке. Сможет ли Том теперь покинуть его? Да ни в жизни! В его маленьком, забытом богом городе с безликим, практически несуществующим названием таких чудес не бывает. Там хорошие женщины носят ярлыки порока, талантливые сидят в золотой клетке, а мечтатели в подвале, есть и те, кто не может принять себя и те, кто не в состоянии без дискографии всей поп-музыки заказать мороженое. Обратно он не вернётся, даже силком. Дилану не удастся своим высокомерием и ненавистью заставить его заползти обратно в раковину. Никогда. Том дослушал ещё одну песню о любви. Песню, написанную для него. Шоу закончилось бурными овациями, призывами смотреть видео в соцсетях и слушать другие песни Джеймса. Уже стоя около входа, словно выходя из сказки в реальную жизнь, парень обернулся и окинул взглядом квартиру. Том понял, что, пока он сидит здесь, Дилан будет побеждать. Возможно, сейчас слова мамы раскрылись перед ним в другом свете. Ему пришло сообщение от Ричарда с адресом, и он хмыкнул.       Он застыл, пронзённый неожиданной мыслью, но спустя секунду сломя голову побежал к мусорному ведру и вытащил билет. — Ты думаешь, после всего, что ты сделал, я никогда не стану прежней? — он пел и не понимал, как жил без этого десять дней. Он закрыл глаза, не глядя положил билет в задний карман. — Увидишь, как-нибудь однажды…       «Я стану счастливым.»       Том выбежал наконец-то из квартиры с одной лишь мыслью. Мадонна — великая женщина. Она была там, где они с Диланом познакомились, и там, где вновь стали чужими людьми.       В этом и есть красота и двойственность музыки.