Дитя Солнца

— Отец, мы скоро приедем? — Как только, так сразу, — бурчит Сергей и в сотый раз пытается завести машину. — Чёрт! — он в бешенстве стукает руками по рулю, но Антон кладёт ему ладонь на плечо. — Отец, мы можем добраться быстрее, — предлагает юноша. — Это каким же образом? — хмыкает Сергей, оборачиваясь к пасынку. — По радуге, разумеется. Сергей смеётся и понимает, что живёт в этом дурдоме уже семнадцать лет. Он выходит из машины, ставит её на сигнализацию и склоняет голову перед Антоном. — Что ж, давай. Попробуем. Антон словно только этого и ждёт — хватает отчима за руку и затаскивает на покатый край радуги. Пока Матвиенко отчаянно цепляется за радугу, Антон поднимается на ноги и оглядывает окрестности. Далеко внизу простирается сосновый лес, а там, уже практически совсем близко, праздник Луны и Солнца, на который они так спешат с отцом. — Поверь в свои силы, — подсказывает Сергею сын. — Поверь, что действительно можешь стоять на радуге. Матвиенко очень сложно в такое поверить, но он пытается, и спустя несколько попыток у него получается. Пока Сергей идёт вперёд, оглядываясь по сторонам, юноша ласкает пролетающие мимо тучки, которые после его прикосновений тут же орошают землю святым дождём. — Дитя Солнца, блин, — тихо бурчит Серёжа себе под нос, чтобы Антон не услышал. Он действительно верит в то, что мир такой. Он не видит ничего странного в том, чтобы общаться с небесами и природой. Поэтому Сергей боится, что на первом в своей жизни празднике Антон может услышать что-то не очень приятное в свой адрес. Матвиенко твёрдо решил, что будет защищать сына от нападок, но надолго ли хватит его такой защиты? Они скатываются по другому концу радуги, которая тут же исчезает, словно её и не было. Сергей указывает рукой на территорию, ограждённую высоким золотистым забором. — Вот там и будет проходить праздник Луны и Солнца, — говорит он Антону. — О, Гелиос, это место прекрасно, — шепчет Шастун и, протянув руки к Солнцу, идёт на яркий блеск золотых прутьев. Матвиенко несколько смущает то, что праздник проходит будто бы в золотой клетке, но он решает, что всё его пустые загоны, а потому с чистым сердцем идёт вслед за сыном, не зная, что ведёт их обоих прямо в ловушку. — Отец, кто этот высокий парень с бледным лицом? — шепчет Антон на ухо Сергею. Мужчина переводит взгляд туда, куда показывает пасынок. Среди весёлых и улыбчивых людей стоит бледный парень с чистыми голубыми глазами. Он не улыбается; глядит прямо на Сергея, и того даже током прошибает от такого взгляда. — Это сын мэра города, который организовал праздненство, — отвечает Матвиенко и подталкивает Антона куда-то вперёд. — Пойдём, не смотри на него долго. Сергей подводит сына к какой-то паре — мужчине с рыжей бородой и женщине с густыми каштановыми волосами. — Это Рейн и Кларисса Фрикх, — представляет их Матвиенко. — Их дочь, Ирия Фрикх, тоже приехала с ними. Они родом из Германии. Антон почтительно склоняет голову перед старшими. — Это Антон Матвиенко, мой сын. Рейн протягивает руку, и Антон пожимает её. Мужчина что-то спрашивает у него, но всё внимание парня сосредоточено на ускользающей макушке бледнолицего парня. Почему-то его так зацепил этот образ, что теперь Антон никак не может выбросить его из головы. — Прошу прощения, отец, могу ли я отлучиться? — склоняет голову Антон. Сергей хлопает его по плечу. — Конечно, иди. Развлекайся. Если встретишь Ирию, погуляй с ней. Она такая же каштановая, как и мать, с карими глазами. Антон ещё раз кланяется взрослым и со всех ног бежит по склону, чтобы ещё хоть раз взглянуть на голубоглазого парня, но, отчаявшись найти его, возвращается в центр площади, где встречает девушку с каштановыми волосами. Она весело глядит на него, накручивая одну из прядей на указательный палец. — Матвиенко Антон… — загадочно улыбается она. — Родители рассказывали мне, что у Вас изумительно выразительный взгляд. Что ж, я согласна. — Ирия Фрикх, — склоняет голову Антон, а когда понимает взгляд на девушку, замечает, что та опять смеётся. — Я что-то не так сделал? — Нет, нет, извольте. Просто я терпеть не могу чрезмерные манеры, хоть и из высшего общества, — Ирия склоняет голову набок. — Кажется, Вы тоже не сторонник вечных реверансов? Ежели Вы устали, давайте присядем. Ирия подбирает полы платья и семенит к лавочке. В руке девушки Антон замечает изящный тёмно-синий зонтик. — Ах, — она замечает его взгляд. — Аксессуар высшего общества. Но порой очень даже нужная вещь, — девушка подмигивает Антону, и тот почему-то расплывается в улыбке. Первое впечатление о девушке у него сложилось приятное. Внезапно Антон вспоминает, почему пытался ненавязчиво улизнуть из компании отца и Рейна с Клариссой. — Позволите задать Вам вопрос? — Разумеется, я Вас слушаю, — девушка поворачивает к нему свою аккуратную головку, и Антон замечает на себе её заинтересованный взгляд. Кажется, ей правда небезразлично. — Скажите… Не знакомы ли Вы с мэром города или его сыном? Я краем уха слышал про них, вот и захотелось разузнать побольше… — Да Вы сплетник, — хихикает девушка, откидывая назад прядь своих каштановых волос. — Но отчего ж нет, расскажу. Мои родители — послы, и они часто общаются с мэрами различных городов. Ваш — не исключение. Особенно в праздник Луны и Солнца они навещают те города, которые являются важными стратегическими пунктами. — Пунктами чего? — удивляется Антон. — Антон Сергеевич, Вы что же, не осведомлены? Война надвигается, и мы стремимся защитить свои границы. Как говорится, на Божий дар надейся, а сам не плошай, — девушка подмигивает Антону и указывает рукой на одинокую тучку в ясном небе. — В общем, я имела в виду, что… Внезапно включается громкая связь, а после слышится ужасный скрежет. Ирия и Антон закрывают уши руками и зажмуриваются, как вдруг парень открывает глаза и с изумлением смотрит на то, как высокий золотой забор вытягивается всё выше в небо, а после плошмя накрывает всю площадь. Скрежет прекращается, и из динамиков слышится голос мэра: — Да начнётся празник Луны и Солнца!

***

— Что нам делать?! — Антон в панике мечется туда-сюда, но Ирия его останавливает. — Подождите Вы! Нужно выяснить, что происходит, — девушка хватает Антона и зонтик и тащит за собой к главному зданию с часами на площади. Они входят внутрь по пропуску Фрикх, который выдают всем знатным семьям на праздник Луны и Солнца. Ирия ведёт Антона по витиеватым коридорам, но в одном из них они встречают вооружённого стражника. Антон уже мысленно напрягается, размышляя, как лучше применить свои силы, как вдруг девушка крепче ухватывается за зонтик и прыгает на стражника, вырубая его одним чётким ударом. — Я же говорила — иногда он бывает очень даже полезным, — пожимает плечами девушка и, достав из-под одежд стражника охотничий кинжал, кидает его Антону. — Держи крепче, мало ли, где пригодится. Они бегут дальше, и вскоре предстают перед огромной золотой дверью. Ирия прижимает Антона к стене и шепчет: — На самом деле, дальше этой двери я никогда не заходила. Мы всегда ужинали в Лунном Зале, а где находится Солнечный, я понятия не имею. Антон прищуривается, оценивая обстановку. Он с кинжалом и девушка с зонтиком против непонятно чего за дверью… Впрочем, а почему бы и не попробовать? — Идём. Теперь он берёт девушку за руку и одним движением открывает дверь. За ней оказывается просторная комната с плотно зашторенными занавесками, так что за ними практически ничего не видно. Около дальней стены располагается кровать, на которой кто-то сидит и смотрит пронзительным взглядом на непрошенных гостей. Антон ничего лучше не придумывает, кроме как пробормотать сквозь зубы «извините» и тут же захлопнуть дверь обратно. — Ты дурак?! — горячо шепчет девушка. — Не дыши мне в ухо, — бурчит Антон. — Что мне оставалось делать?! — Что угодно, но только не это! Внезапно раздаётся скрип двери, и из комнаты выскальзывает тот самый парень с голубыми глазами и мертвенно бледным лицом. — Не помешаю? Антон и Ирия застывают с одинаковым выражением лица, и парень вздыхает. — Прошу, покиньте мой дом. Отец рассердится, если увидит, что вы здесь. — Но что нам делать снаружи? — спохватывается первой девушка. — Там давка, потому что толпу людей заперли в клетке! Парень удивляется, словно не слышит доносящихся с улицы криков. — Вот как? Но и у меня остаться вы не можете. Какая жалость, — парень вздыхает и разводит руками. Антон с силой стискивает зубы. Нет, так не пойдёт. Им нужно где-то укрыться на время, а потом он пойдёт искать своего отца и родителей девушки. Антон протягивает руку вперёд и улыбается. — Меня зовут Матвиенко Антон. А Вас? Бледнолицый парень удивляется ещё больше, но всё-таки пожимает руку в ответ. — О, я слышал о Вас. Моё имя Арсений Попов, σεληνιακός, — парень склоняет голову. — Ирия Фрикх, ηλιακό φως, — отвечает девушка, а Антон в изумлении смотрит на этих двоих. Что они несут? — Хорошо, дети Солнца, проходите. Я укрою вас своей лунной тенью на некоторое время. Но должен вас предупредить, что это может на время деактивировать ваши способности, — Арсений пропускает ребят в комнату, озирается по сторонам и закрывает дверь на замок. Когда глаза привыкают к темноте, Антон осматривается в комнате. Она не такая мрачная, как показалось на первый взгляд, но всё такая же просторная. На столе стоит пустой подсвечник, а рядом лежит раскрытая книга. Антон склоняется и видит крапнуми буквами на одной из страниц: «τελευταίος ύπνος». Почему-то его напрягает эта надпись, но он умалчивает о полученной информации и садится на край кровати, на которой вновь устроился Арсений. — Почему ты не открываешь шторы? — интересуется он. Арсений лишь усмехается, и Ирия отвечает за него. — Потому что слишком большая доза солнечного света его убивает, — поясняет девушка и садится рядом. Антон взывает к присутствующим. — Прошу, расскажите мне! Право, я ничего не понимаю! Кто вы такие? — Антош, правильнее будет сказать, кто мы такие, — девушка берёт его руки в свои и смотрит прямо в зелёные глаза. — Мы — дети Солнца и Луны, в чьих руках будущее человечества. Твой отец разве тебе не рассказывал? — Я ничего не понимаю, — шепчет Антон, уставившись в одну точку. — Я думал, что… — Ты думал, что это нормально — бегать по небу? — усмехается Ирия, тут же ободряюще приобнимая парня за плечи. — Послушай, это не значит, что ты какой-то неправильный. Просто… У нас с тобой особая миссия. — А… — Антон медленно переводит взгляд на Арсения. — Тише, — прерывает его луноликий. — Я слышу, кто-то идёт. — Дети Луны обладают невероятным слухом, — шёпотом объясняет Ирия Антону. — Прячьтесь! — шипит Арсений и накрывает парня и девушку покрывалом, вжимая руками в кровать. Антон зажмуривает глаза и задерживает дыхание. Арсений сползает с кровати и идёт кому-то навстречу. — Арсений, ты готов к церемонии имянаречения? — Отец, прошу, дайте мне ещё немного времени, — слышит Антон из-под одеяла. — Я должен закончить письмена. — У тебя есть время до заката. На закате мы принесём души этих людей в жертву Селене, — дверь захлопывается, а Антон чувствует, как его тело бьёт мелкой дрожью. Отец! Нужно срочно бежать, вызволять его из этой западни! Они ведь просто приехали на праздник, каким же образом всё так обернулось?.. Антон всхлипывает, и девушка толкает его под одеялом. Вскоре возвращается Арсений и открывает гостей. Антон вспыхивает. — Почему ты не предупредил нас?! Арсений грустно смотрит на него, не мигая. — А что ты можешь сделать? — Я!.. Я… — Антон пытается найти слова, но понимает, что бессилен в данной ситуации. У него опускаются плечи, он закрывает глаза и падает лицом на кровать. Арсений подходит сзади и обнимает его за плечи, прошептав на ухо: — Не беспокойся. Я Вам помогу.

***

Арсений ведёт их окольными путями в какой-то подвал. Антону страшно заходить туда, но луноликий крепче сжимает его руку, всем своим видом показывая, что всё будет хорошо. Странно, наверное, довериться первому встречному, но что им оставалось делать? Либо погибнуть в ритуале, либо попытаться спасти всех — и тоже погибнуть. Довольно безвыходно, не так ли? Ирия шугается от сорвавшейся с потолка летучей мыши, и Арсений взмахивает рукой, на которую тут же приземляется красноглазое существо. — Это Деметрий, — знакомит их Арсений. — Но можно просто Дима. Дитя Лунной Тени. — Он… Вампир? — испуганно лепечет Ирия. — Нет. Оборотень, — фыркает Арсений, непонятно на что злясь. Он проводит рукой, и Дима предстаёт перед ними человеком. — Дим, сопроводи их в самую дальнюю часть подвала. Я пока что проведаю Окс, — Арсений разворачивается и скрывается в темноте. — Прошу-с, господа, — Дима кланяется ребятам и ведёт их за собой. Вскоре они устраиваются на каменном полу, на который оборотень заботливо раскладывает подстилки, чтобы не было холодно. Но как солнечный свет пагубно влияет на детей Луны, также и тьма постепенно поглощает детей Солнца. Антон чувствует, как у него начинают постепенно неметь руки и ноги. Он переводит взгляд на девушку — та, кажется, тоже не в лучшем состоянии. Дима вновь обернулся в мышь и спит, повиснув где-то под потолком. Последнее, что видит Антон — размытый силуэт Арсения с факелом, который разевает рот в непонятных фразах. Антон закрывает глаза и превращается в сгусток солнечного света. Его больше не существует в материальном мире.

***

Антон открывает глаза, и первое, что он видит перед собой — мужчину с золотым нимбом, от которого кругами исходит сияние и позитивная энергия. Он тянется к нему, и мужчина протягивает ему графин воды. Антон жадно глотает жидкость, но вскоре понимает, что это не вода, а что-то другое, странное, но приятное на вкус. — Что это? — хрипит он, поворачиваясь к мужчине. — Это жидкий свет. Пей, набирайся сил, сын мой, о твоей подруге заботятся мои помощники, — Антон переводит взгляд на золотое ложе среди облаков и видит Ирию, возле которой суетятся непонятные сверкающие существа. Антон с трудом заставляет себя подняться и осмотреться вокруг. Далеко внизу простирается озеро. За ним идёт земля, на которой видно Солнечную башню. Антон морщится, видя золотые прутья над поляной — точно, ведь праздник был сорван из-за того, что мэр поймал их в ловушку! А потом… Потом они с Ирией стали искать убежище, и их встретил… Арсений! Антон спохватывается и оглядывается по сторонам. — Где Арсений? — Не беспокойся, сын мой. Душа его покоится в царстве Селены. Антон слышал это выражение лишь единственный раз — когда погибла дорогая подруга его отца, Анастасия. Он резко бледнеет и хватает золотого мужчину за руку. — Он умер?! — Если я скажу тебе, что ты умер, ты мне поверишь? Антон резко смотрит себе под ноги, убеждаясь, что всё ещё крепкоо стоит на этой земле — точнее, на облаке — и вскидывает голову. — Я жив. — Точно так же и Арсений, — спешит объяснить ему мужчина. — Он — сын Селены, и обращается к матери своей так же, как и ты ко мне, сын мой. — Я… Ваш сын? — хлопает глазами Антон. Мужчина улыбается. — Все мы дети Солнца или Луны. Моё имя Гелиос, я есть воплощение Солнца, а по совместительству отец-покровитель всех солнечных детей. Ты моё дитя, Антон, также, как и Ирия, и все, кто обращает свои молитвы к свету. Тот же, чьи молитвы обращены во тьму — дитя Селены, — растолковывает ему Гелиос. — Но разве солнечный и лунный свет не одно и то же? — удивляется Антон. — Я имею в виду, это ведь отражение… Гелиос снова улыбается, но на этот раз как-то грустно. — Посмотри, Антон. Мужчина движением руки опускает облако к самой кромке воды, и Антон заглядывает в озеро. На зеркальной поверхности он видит своё отражение. — Видишь? Это тоже ты, но и не ты вовсе. Твоё отражение всё же чем-то отличается от тебя настоящего; как минимум, потому, что оно неживое. Мой свет дарует жизнь всему на Земле, но в том числе и порождает тень. Без баланса не может быть гармонии. — Но разве нужно ради этого приносить в жертву невинных людей?! — вспыхивает Антон, вспоминая о том, что его отец — пускай и неродной — сейчас находится в ловушке. — Они ведь не дети Солнца! — Как я уже сказал, все мы порождение Солнца, — Гелиос возвращает их на небо. — А после смерти отправляемся к Луне. Но мы не указываем людям, как им жить. Думаешь, мэр города солнечный человек? — Нет, конечно нет! Его сердце обращено во тьму, раз он так поступает с людьми! К тому же, у него есть сын, и он дитя Луны, — бурчит Антон. — Скажи мне, Антон, неужели его сын тоже плохой человек? — Нет! — резко выпаливает парень и смущается. — То есть, я хотел сказать… — Мы не выбираем, кем нам родиться, — качает головой Гелиос и приобнимает сына за плечи. — Но мы выбираем, кем нам стать. Мэр города — порождение Солнца, но он боится, что его сын поглотит его собственную энергию, поэтому прибегает к таким низким поступкам для добычи солнечной материи. — Но что же делать? — в отчаяньи шепчет Антон. — Неужели нет никакого способа остановить это? Гелиос кладёт горячую ладонь на грудь сына и кивает: — Ответ здесь, сын мой. Он в тебе.

***

Свет в душе Антона после разговора с Гелиосом никак не хочет гаснуть. Он спускается по облакам обратно, к вершине Солнечной башни, и издали видит, как к нему летит обеспокоенная маленькая летучая мышка. — Чёрт, он же сейчас сгорит, — Антон планирует вниз, плывя по воздуху, как по воде, сгребает в кучу обожжённого мышонка, создавая ему тень и камнем пикирует вниз, к башне. Он приземляется на ноги, и Дима спрыгивает с его рук и тут же становится человеком. Всё его тело покрыто глубокими ожогами. — Почему ты полетел на Солнце? — стонет Антон, но резко замолкает, когда Дима рукой указывает ему на что-то позади него. Антон замирает в оцепенении. Ужас сковывает его по рукам и ногам при виде этой картины: люди тянут руки к небесам и читают молитвы Гелиосу, а тот слышит их молитвы, но ничем не может помочь своим бедным детям! — Я… Хотел предупредить, что мэр уже начал ритуал, — хрипит Дима и пошатывается. Антон усаживает его на пол. — Не волнуйся. Я думаю, я знаю, как можно всех спасти. Но для этого мне необходимо найти Арсения. Ты его не видел? Дима вздрагивает и почему-то смотрит в сторону озера. А Антон вспоминает фразу Гелиоса о том, что Арсений сейчас в царстве Селены. — Я видел только, как он упал в воду… — бормочет Дима обожжёнными губами. Антон спохватывается, достаёт флягу из кармана и прикладывает её к губам оборотня. — Выпей это, Гелиос сказал, что это поможет, — Антон оставляет Диме флягу с жидким светом, а сам бежит по лестнице туда, где мэр Станислав уже начал читать своё заклятье. Он вбегает в комнату как раз в тот момент, когда первая капля солнечного света из душ людей, собравшихся на площади, попадает в контейнер для хранения. — Незваный гость, — улыбается Станислав, и эта ухмылка сразу же не нравится Антону. Он хмурится. — Остановите ритуал! — Да, разумеется, я сделаю это по первому же приказу хрен знает кого, — всё так же улыбается Станислав, но всё же сдвигает брови чуть сильнее. — Юноша, прекратите этот балаган. Это ежегодный ритуал, вернитесь на площадь. — Освободите. Моего. Отца, — чуть ли не рычит Антон, но мэр на это лишь сильнее усмехается. — Стража, — по зову Станислава в комнату заходит два стражника. — Уведите его. Антон чувствует неожиданный прилив сил, которые он получил, находясь у Гелиоса. Он ловким движением раскидывает обоих стражников и начинает медленно и угрожающе приближаться к Станиславу. Тому, волей-неволей, приходится на время прервать ритуал. Мэр пятится назад, к балкону, выставив руки перед собой. — Эй, эй, успокойся. Хорошо! Уговорил. Я освобождаю твоего отца, и мы квиты, ладно? Но Антон молчит и продолжает наступление. В тот момент, когда Станислав практически вываливается на балкон, за его спиной слышится громкий удар, а затем что-то холодное упирается в его спину. — А-а, — слышится гробовой голос у него из-за спины. — Не в этот раз, отец. Антон смотрит и не может поверить своим глазам: позади мэра живьём стоит Арсений, чьё лицо ещё больше побледнело, но от этого сделалось даже живее и прекраснее. — Это возмездие, папа. Как и боялся того мэр Станислав, его собственный сын поглотил его солнечную энергию. Однако ритуал был запущен, и капсула, в которую стекал солнечный свет, уже была наполовину заполнена. Люди на площади умирали, а Антон и Арсений стояли на балконе, пытаясь понять, что же им сделать, чтобы спасти людей. У Попова обессиленно опускаются руки. — Прости меня, Антон, — шепчет он, склонив голову. — За что? Ты спас меня и Ирию, — моргает Антон. Он подходит к Арсению и берёт его за руки. — Послушай, Арс, — я могу тебя так называть? — когда я был у Гелиоса, он сказал мне нечто немного странное, но мне кажется, я понял его правильно, — горячо шепчет Антон, и Арсений поднимает на него внимательные голубые глаза. — Я тебя слушаю. — Он сказал мне, что все ресурсы для того, чтобы спасти людей, есть внутри меня, в моём сердце. И когда я впервые увидел тебя… Моё сердце забилось чаще; я думал, что это глупости, но теперь мне кажется, что именно мы можем спасти этих людей! — Каким образом? — тихо спрашивает Арсений, и в глубине его задумчивых глаз Антон видит какую-то невнятную тревогу и что-то ещё, что он уже никак не может рассмотреть. — Формы любви; ты знаешь, что это, Арс? Я… Я думаю, нашей энергии хватит на то, чтобы восстановить разрушенное, — Антон виновато смотрит на Арсения. Тот легонько касается своими холодными пальцами его щеки. — Ты ведь понимаешь, что это значит? Антон видит в глазах Арсения невыплаканные слёзы и немой вопрос, а также мрачную решимость. Теперь вся ответственность за дальнейшие судьбы людей лежит на нём, Антоне. Он резко подаётся вперёд и падает в объятия Арсения, и тот встречает его, неожиданно, так тепло и желанно; их губы сливаются в поцелуе, и Антон чувствует, как энергия Луны медленно растекается по его жилам. А ещё он чувствует, что это такой же свет, как и его собственный. Антон крепче сжимает в объятиях Арсения, вспоминая свои необъяснимые ощущения, когда он в виде сгустка энергии находился в руках Попова. Тогда — и сейчас — он был готов доверить ему свою жизнь, всю без остатка. — Ты не обязан соглашаться, — шепчет ему Антон. — Но я уже согласился, ты же видишь, — грустно улыбается Арсений. Антон утыкается в плечо Попова и беззвучно плачет, роняя слёзы на серебристые ладони парня. Яркий свет окутывает их, и дети света взлетают в небо на своих сверкающих крыльях, чтобы взглянуть в лицо смерти и спасти всех.

***

Маленькая летучая мышка летит быстро-быстро вперёд. Кажется, у неё есть какое-то послание. Очаровательная девушка с сияющими золотыми волосами стоит на балконе и руками опирается на край. Люди на площади оглядываются, перешёптываются и взирают наверх, пытаясь понять, что же только что произошло. Ирия обращает свой взгляд к Солнцу; ей буквально кажется, будто сам Гелиос сошёл с неба, так как какой-то сверкающий силуэт отделился от Солнца и яркой вспышкой полетел ей навстречу. Но когда силуэт приближается, это оказывается прекрасная белокурая девушка с печальной улыбкой и голубыми глазами. — Солнцеликое дитя моё, — Селена обнимает Ирию, и та сразу чувствует в её объятиях умиротворение и покой. — Не печалься. — Как же мне не печалиться, — улыбается ей в ответ Ирия. — Когда мои друзья.? — Не думай об этом, дитя; ты ведь знаешь, что они будут счастливы с нами. Ты тоже была там. — Я уже умирала? — с внезапным осознанием вздрагивает девушка. — Возвращалась к изначальной материи, — поправляет её Селена. Внезапно слышатся тяжёлые шаги, и в комнату врываются родители дочери, которые тут же бросаются её обнимать и целовать, практически не замечая Селену, а за ними входит и мрачный Сергей. Он пережил кошмарный сон, но один кошмар окончился, и начался новый — он нигде не может найти Антона. Сергей обращает взор к Селене и ахает — он сразу же узнаёт лунную богиню и поклоняется ей. Селена подходит к Матвиенко и берёт его за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Не бойся, сын мой. Остаток своих дней ты проведёшь в мире и спокойствии. — Госпожа, отнюдь; я нигде не могу найти сына! Что с ним сделал этот проклятый? — в отчаянии Сергей цепляется руками за рукав богини, а та лишь грустно улыбается ему. — Серёж, иногда мы не в силах повлиять на судьбу любимого нами человека. Но мы можем повлиять на свою собственную. Возьми опекунство над Ирией. Её родители скоро погибнут в автокатастрофе, и тебе не будет так одиноко, — выдыхает белокурая женщина и накрывает Матвиенко своими объятиями. Тот не выдерживает и начинает плакать, и плачет долго, и слёзы его орошают землю, падая с балкона. Позже это место станет называться садом Тоски, ведь благодаря слёзам Сергея из земли прорастут прекрасные белые лунные цветы. На балкон залетает летучая мышка и оборачивается человеком. Дима замечает Селену и кланяется ей. Женщина медленно подходит к нему и оглядывает со всех сторон. — Сын мой, не бойся летать. Солнце больше не обожжёт тебя, но ты должен смотреть ему в лицо с достоинством, ибо ты сын Луны, — женщина прикасается ладонью ко лбу оборотня и тот чувствует, как по телу разливается приятный свет — как тот, который Антон дал ему испить на верхушке башни, и что залечил его раны и ожоги. Дима поклоняется ей ещё раз и благодарит, а затем пикирует с балкона на серебристых крыльях уже в образе человека, и вскоре возвращается с двумя неперемешивающимися облачками на руках — серебристым и золотым. Ирия берёт себе первый, и Селена приказывает Сергею взять второй. — Благословите их души. Да прибудет с ними сила Гелиоса, — шепчет женщина и взмахивает рукой. Ирия напоследок что-то шепчет Арсению о том, чтобы тот даже не думал покидать Антона, а Сергей просто прижимает сына к груди и в последний раз дарит ему свою любовь. Нет. Не в последний. История продолжается, жизнь — продолжается, и по небу, держась за руки, бегут сверкающие силуэты — два мальчика, серебристый и золотой. Они переплетают руки и склоняют головы, орошая земли своим священным светом. Да ты сам видел их — то были Солнце и Луна, только очень-очень маленькие. Когда-нибудь они вернутся на землю, и Сергей, который взял опекунство над Ирией, и сама девушка — встретят их с распростёртыми объятиями. Когда-нибудь.